Глава 2. С кем поведёшься, от того и наберёшься

Вот уже семь с лишком лет я делила комнату с Дафной Уолш и Морной Бирн.

Обе девчонки были родом из небольшого приморского посёлка. Их отцы владели одним рыболовецким судном на двоих и мечтали, что дети продолжат их дело. Беда в том, что ни у одного, ни у второго не было сыновей, а дочери категорически отказывались идти в рыбачки.

– Значит, надо найти подходящих зятей, – решили мужики и отправили дочерей учиться в столицу.

Девочки поступили в БИА и привезли с собой целый чемодан знаний о том, как и где нужно искать мужа, но сами эти знания почему-то не спешили примерять на практике, зато щедро делились ими с окружающими.

Наша комната ещё на первом курсе стала местом постоянного паломничества для девиц, которым срочно нужно было привлечь мужское внимание. Причём зачастую ученицы были гораздо старше своих наставниц.

Никогда не думала, что окажусь на месте одной из них.

– Морна! – Я влетела спальню, по пути стаскивая с себя тренировочный костюм, который надевала либо на уроки телесного воспитания, либо «на дело» (Джона так называл мои вылазки в родное осиное гнездо). – Мне срочно нужна ваша с Дафной помощь!

– У Дафны сегодня свидание, – меланхолично отозвалась соседка. – Уже второе, значит скоро придёт. А ты что такая всклокоченная? Где пожар?

Она отставила в сторону руку, чтобы полюбоваться идеальным маникюром, и только после этого перевела свой взгляд на меня. Морна была миниатюрной пухленькой брюнеточкой и многие покупались на взгляд её невинных голубых глазок, но только не я. Я досконально знала, на что способна эта акула. Или, скорее, пиявка. Поэтому сразу призналась:

– Замуж хочу.

От удивления соседка едва не укусила свою супер-специальную пилочку для ногтей, к тому же вытаращилась на меня так, словно я – не я, а дракон о трёх головах и семи хвостах.

– Да быть не может! – выдохнула она, прокашлявшись. – Кузнечик, ты влюбилась, что ли?

Вообще-то, очень давно, но к делу это не имеет никакого отношения, поэтому я, демонстративно промолчав, продолжила раздеваться.

– А Даффи говорила, что у тебя вместо сердца кусок льда. То-то она удивится! Кто он?

– Ты его не знаешь, – заверила я, накинула халат и схватила полотенце, стремясь поскорее смыть с себя сажу родимых труб. – Я пока сбегаю в душ, а когда вернусь, с готовностью выслушаю лекцию о том, как завоевать мужчину за…

Осеклась, понимая, что тридцати дней у меня нет! День на дорогу в замок ордена, день на свадьбу, день на встречу со стряпчим, день на непредвиденные обстоятельства… В лучшем случае двадцать пять. А то и двадцать три…

– За очень короткий срок, – мрачно закончила я. – Как можно скорее. Ну, ты понимаешь.

– Ой, предки-мамочки! – Морна прижала ладошки к щекам и её огромные глаза стали ещё больше. – Ты маленького, что ли, ждёшь?

А ещё вот эта вот помесь акулы с пиявкой умела делать неправильные выводы и, что самое ужасное, свято им верить.

– Ты совсем дура? – Я покрутила пальцем у виска. Только сплетен мне не хватало! – Откуда маленький? Я два последних месяца из библиотеки только в лабораторию хожу.

– Да? – как будто бы удивилась она, но быстро спохватилась:

– А вообще да…

Но лицо при этом у неё было нехорошее. Подозрительное было лицо.

И мне даже Дафну не нужно было ждать с её неизменной колодой гадальных карт, чтобы догадаться, кто в самом скором времени окажется в эпицентре академических слухов. И когда я говорю «скорое будущее», то имею в виду уже сегодняшний вечер.

Я мрачно посмотрела на Морну.

– Кузя, – немедля перепугалась она. – Я – могила! Только не нужно мне ничего подмешивать в маску для лица. Мне вполне хватило предыдущих восьми раз.

По разу на год совместного проживания.

Могло быть и хуже.

– Морни…

– От меня о твоей беременности не узнает ни одна живая душа! – воскликнула она, всем своим кругленьким личиком излучая искренность, но я ей, конечно, не поверила ни на миг. Мало того, я даже разубеждать её не стала, не понаслышке зная, что это совершенно бесполезно и только укрепит девчонку в собственной правоте, просто ушла в душ, а когда вернулась…

– Ты в самом деле ждёшь ребёнка? – этой фразой меня встретила вернувшаяся со свидания Дафна.

Я покосилась на забившуюся в уголок Морну.

– Ни одна живая душа, значит…

– Дафна не в счёт! – пискнула девчонка. – Она почти что сама догадалась.

Я почесала затылок и устало опустилась на край своей кровати.

– Я не беременна! – попыталась достучаться до девчонок, но ответом мне послужили два полных сочувствия взгляда.

Ну и в Бездну! Какое мне дело до слухов? Всё равно я отсюда завтра уеду, а вернусь только за дипломом после окончания практики. Надеюсь, к тому времени я буду уже замужем и сплетни о моей мнимой беременности уже никак не смогут мне навредить.

– Советом хотя бы поможете? – проворчала я и полезла за блокнотом, когда соседки наперебой зачирикали, одновременно раскладывая на специальном круглом столике пасьянс на моё будущее.

«Красота», – записала я первым пунктом.

– Мужчины любят глазами, – говорила Морна, следя за тем, как ловко Дафна мечет карты на стол. – Поэтому в самый первый раз ты должна быть ослепительна. Сама вряд ли справишься, лучше обратись к специалисту.

Я оглянулась на переговорное зеркало, чтобы проверить, не случилось ли что-то с моей внешностью с тех пор, как я видела своё отражение в последний раз.

Мне всегда казалось, что Предки были более чем щедры, наделяя меня красотой. Без ложной скромности – я себе нравилась. И волосы, хоть и рыжие, но не тусклого оттенка и не отливающие красным, а, скорее, как солнечный мёд, золотые, и немногочисленные веснушки, и глаза, меняющие цвет в зависимости от моего настроения с голубого на тёмно-зелёный, и рост – не лилипутка, но и не каланча, и не обделённая всеми нужными окружностями фигура...

Морна проследила за моим взглядом и нехотя признала:

– Пожалуй, ты можешь обойтись и без специалиста. Но подчёркивать достоинства своей внешности ты всё равно не умеешь.

«Проконсультироваться до отъезда», – отметила я под пунктом о красоте, здраво рассудив, что вряд ли найду в замке Ордена человека нужной мне специальности.

– Далее. – Соседка взмахнула ресницами и окатила меня ослепительной улыбкой – аж глазам больно стало. – Позитивность. Мужчины любят, когда им улыбаются.

«Улыбка», – записала я, впрочем не собираясь демонстрировать белизну своих зубов кому попало. Позитивность позитивностью, но прослыть девушкой, у которой одни лишь хиханьки и хаханьки в голове, тоже не хотелось.

– Ерунда какая-то получается! – внезапно проворчала Дафна, отрывая взгляд от карточной раскладки. – Карты говорят, что ребёнка у тебя раньше следующей весны не будет. Ты же не слониха, чтобы двенадцать месяцев младенца вынашивать!

– Вообще-то двадцать два, – исправила я. – И я не беременна.

– Ну, да… – Дафна с растерянным видом заправила за ухо выбившуюся из причёски прядь. – Может у тебя выкидыш случится… Карты об этом не говорят, к сожалению.

– А о чём говорят? – с придыханием спросила Морна, забыв о своих обязанностях лектора. При этом у девчонки было такое лицо, словно это на её будущее Дафна карты раскладывает.

– Дорога дальняя, казённый дом, брюнет, ненужные хлопоты и свадьба, – отрапортовала гадалка. Почесала кончик носа и добавила:

– И подарок от бубнового короля.

После этих слов в меня впились два острых, как лезвия взгляда.

– Что?

Я зачем-то поправила халат и поджала под себя ноги.

– А ребёнка ты от кого ждёшь? – подозрительно сощурилась Дафна. – От бубногового блондина или от трефового брюнета?

– Я не беременна! – взвыла я и, окончательно осознав, что ничего толкового я из девчонок сегодня не вытяну, махнула рукой.

– Ну и демоны с вами! Сама разберусь. – Под пунктом о позитивности вписала «Купить пособие по охоте на мужа». – Давайте спать, мне вставать завтра рано.

Утро началось с визита к нурэ Даккей. Когда я только поступила в БИА, то сразу попала к ней в класс. Эта молодая девушка читала нашему курсу только общую магию, но как-то так получилось, что многие из нас бегали к ней за советами и по сей день. Оно и понятно, любой девчонке обращаться с вопросом (а бывало, что с нурэ Даккей советовались не только по учёбе, но и по личным вопросам) было проще к ней, молодой, улыбчивой и понимающей, чем к кому-нибудь из ворчунов-мужчин…

Наставница только пришла в академию и, когда я влетела к ней в кабинет, пыталась пристроить лёгкое летнее пальто, на вбитый в стену гвоздик. Раньше нурэ в этой комнате жила, но после того, как они с мужем купили дом на Академической – в пяти минутах ходьбы от главного корпуса академии – полностью переделала спальню. Заменила кровать небольшим диванчиком, чтобы можно было прилечь во время дежурства, а платяной шкаф – книжными стеллажами. Многие из девочек частенько зависали тут, когда неохота было идти в холодную библиотеку, где даже в самое знойное лето гуляли ледяные сквозняки.

– Доброе утро!

– Утро добрым не бывает, – широко зевнула наставница. – Спать хочу, хоть режьте. Ты почитать или как? Вид растрёпанный… Риган как-то прошлой весной притащил домой птенца малиновки. – О своих детях нурэ вспоминала нередко и с удовольствием, да и в академии непоседливые близнецы были частыми гостями. – Говорит, у кошки отобрал… Так вот, ты сейчас один в один, как тот птенчик. Так сходу и не отличишь.

Лучисто улыбнулась и спросила:

– Ну, что у тебя приключилось? Если нужна моя помощь, только скажи…

На коротенький миг появилось желание рассказать обо всём наставнице, которая за почти восемь лет нашего знакомства хорошего сделала для меня больше, чем вся моя родня вместе взятая, но потом победила совесть.

– Да ничего не приключилось, нурэ Даккей, – отмахнулась я. – Не из-за чего волноваться. Вам, кстати, вообще сейчас стоит поменьше волноваться, а вот спать побольше. На ранних сроках беременности сон очень важен.

– Агава! – смущённо покраснев, всплеснула руками она. – Да с чего ты…

– Я же всё-таки целительница, – напомнила я. – И к тому же не слепая. Да вы не стесняйтесь! Нурэ Гоидрих, как и в прошлый раз, начнёт о чём-то догадываться только тогда, когда у вас живот размером с луну станет…

– Да что там ректор! – вздохнула наставница. – Я пока и мужу не говорила. Боюсь опять будет с часомером ждать меня на крыльце и скандалить, чтобы я не перерабатывала…

Кстати, о муже.

– Ну пара-тройка недель у вас в запасе есть. – В отличие от меня. Поэтому пора заканчивать с расшаркиванием и брать быка за рога. – Нурэ Даккей, вы простите меня, пожалуйста… Ну, что я вот так вот к вам с утра пораньше, но мне очень, просто очень-очень нужна ваша помощь!

Она вздёрнула рыжеватую бровку и округлила глаза.

– Моя?

– Да. Я знаю, место прохождения практики уже поздно менять, но у меня внезапные… семейные обстоятельства. И мне вот так вот… – Я черкнула ребром ладони по собственному горлу. – … нужно попасть в Орден. Это не какая-нибудь блажь! Это…

Хотела заверить, что это вопрос жизни и смерти, но наставница подняла руку, останавливая меня и покачала головой.

– Агава, перестань. Мы с тобой знакомы не один год. Не нужно ничего объяснять. Ответь мне только на один вопрос. Это как-то связано с Джоной?

Я растерянно моргнула.

– С Джоной? – Нет, повезло, конечно, что он там служит, но это же просто совпадение! – Что вы! Ни в коем случае.

– М… – покивала она. – Я так и подумала. Ну, что ж… Ты уверена?

Я быстро-быстро закивала.

– Хорошо. Я свяжусь с братом, попрошу его прислать запрос на твоё имя. Само собой, если им нужен целитель-практикант.

– Очень нужен! – Вскинулась я. Потому что иначе и быть не может. Раз уж судьба взялась курировать мою жизнь, раз уж направила меня в ту каминную трубу, то и в этот раз не должна подвести. – Я точно знаю.

– Ну, раз точно, то приходи после лекций, – улыбнулась нурэ Даккей. – Джоне передать, чтобы тебя ждал?

Я тихонечко взвизгнула и пару раз хлопнула в ладоши.

– Да я сама! Не нужно… Спасибо вам огромное! Если всё получится, если получится… Вы даже не представляете…

– На свадьбу позвать не забудь, – фыркнула наставница.

– Самое первое приглашение – ваше, – со всей искренностью выпалила я и только потом, когда уже дверь кабинета нурэ Даккей захлопнулась за моей спиной, в недоумении почесала затылок. А как она о свадьбе-то догадалась? Неужели я что-то ляпнула вслух по давнишней своей привычке?

Вот я позорище… А! Нет времени на рефлексию! У меня по плану ещё разговор со специалистом по красоте. Раз уж, чтобы заполучить в мужья любимого мужчину, мне нужно научиться подчёркивать свои достоинства, то пусть меня этому учит лучший из известных Аспону наставников. И пусть меня Предки до скончания веков жарят на огромной сковородке, если фру Агустина не относится к этой категории.

С этой монументальной дамой я познакомилась четыре года назад. Тогда у нас впервые появилось свободное время (до этого у целителей было столько учёбы, что я за нею света белого не видела), и многие из студентов БИА с удовольствием тратили его на походы по столичным лавкам, на кофейни, ресторации. Мои соседки – у них на алхимистическом свободного времени было ещё больше – с огромным удовольствием ходили в цирк. Однажды уговорили и меня, соблазнив бесплатными билетами, которые они выиграли в какую-то лотерею.

Само представление мне не очень понравилось. Клоуны шутили гнусно, лошади не выглядели счастливыми, акробаты уверенно летали под куполом, а я от ужаса жмурилась, торопливо вспоминая основы первой помощи при падении с высоты. А вот музыка, фейерверк и особенно костюмы меня привели в восторг. Ярко, красочно, необычно. Когда Дафна и Морна потащили меня за кулисы, знакомиться с каким-то страшно гуттаперчевым мальчиком, я так и сказала мужику во фраке и оранжевом, как апельсин, парике. Он отловил нас у фургончика вожделенного мальчика и строго спросил, что мы тут делаем, Дафна ответила, что изнываем от желания выразить восторг артистам. А он спросил, изумлённо вскинув бровь:

– Неужели так понравилось?

Спрашивал он у всех, но смотрел при этом на меня. И я со всей своей пятнадцатилетней честностью ответила:

– Второй бы раз не пошла, но костюмы совершенно феерические. Ну и музыка с фейерверком ничего.

Подружки зашикали на меня, как две хорошо выдрессированные змеи, а мужик заржал, фыркая, как старый мерин, и тряся своей яркой гривой.

– Тина, душа моя, – отсмеявшись, произнёс он куда-то в темноту, – на этот раз это к тебе.

– Ко мне? – ответила темнота густым и жарким голосом, а потом я увидела её.

Фру* Агустину.

Два метра первозданной красоты, как она о себе говорила. Я бы на её месте была бы немного поскромнее в выражениях, но о скромности лучшая моделистка Аспона не знала отродясь. Как и о стыде. И о приличиях.

– Скромность, стыд и приличия – враг красоты и моды, – утверждала она. А потому носила исключительно мужскую одежду, стриглась коротко и не прятала свои разноцветные глаза – карий и зелёный – за линзами очков.

Раз в месяц фру Агустина арендовала самую большую столичную сцену и устраивала для современных модниц показ. На него-то она меня и позвала, узнав о причине моего восторга.

– У меня денег нет, – проворчала я, пряча глаза, а она громогласно рассмеялась.

– Милочка, зачем тебе тряпки, которые я на показах продаю? Такому персику нужно что-то по-настоящему особенное, а не это вот всё. – Покрутила в воздухе длинным мундштуком. – Я тебя в модели зову. Фактура больно хорошая. Заодно и заработаешь. Если хочешь.

Я, само собой, хотела. И уже десять дней спустя степенно выхаживала по краю высокой сцены в платье из легчайшего шёлка.

К вопросу о том, что же должны носить такие персики, как я, мы никогда не возвращались – неинтересно мне было, да и не до того. И вот сегодня вопрос встал ребром.

Зная, что знаменитая моделистка не встаёт раньше полудня, я не стала терять время и, схватив первый попавшийся экипаж, велела ехать на Цветочную. Там, в помпезном доме с колоннами и жила фру Агустина, богиня моды и первозданной красоты.

– Агава, золотко, нельзя ли попозже? – зевала она, когда её единственная служанка, сдавшись под моим напором, всё же впустила меня внутрь. – У меня была тяжёлая ночь. Я творила.

– У вас всегда тяжёлая ночь, – напомнила я. – И мне нельзя попозже, я уезжаю. У меня, кстати, совершенно случайно с собой абсолютно волшебный порошок от похмелья.

– Я не пью! – возмутилась моделистка и, сверкая обнажённой монументальностью своих форм, проплыла в ванную комнату. – Кофию мне завари густого…

– ...и чёрного, как дёготь. Я помню.

Пока я возилась с новомодной машинкой для приготовления этой горькой и совершенно неудобоваримой отравы, служанка принесла поднос с томатным соком и тарелочкой бутербродов.

– И как вы только не боитесь эту штуку трогать, – опасливо передёрнула плечами, следя за тем, как я уверенно заливаю воду в стеклянную колбочку и поворачиваю фитилёк под горелкой. – Демонская придумка, могилой Предков клянусь!

Я даже комментировать не стала эту невероятную чепуху и молча стащила с тарелочки один из бутербродов.

– Ладно, давай сюда свой волшебный порошок, – рыкнула вернувшаяся из ванной богиня моды, и я услужливо протянула ей заранее приготовленный стакан. Зелёный глаз блеснул благодарностью, а карий опалил недовольством. – Чего прилетела ни свет ни заря? С такой скоростью только на пожар да собственную свадьбу бегают.

Я аж крякнула, поражаясь прозорливости Агустины, но быстро взяла себя в руки и призналась:

– Вашими бы устами да мёд пить. Далеко мне до свадьбы. Потому к вам и пришла, за советом. Мне тут намекнули, что я свои достоинства неправильно подчёркиваю, а красота при охоте на мужа – главный инструмент. И уж если с кем советоваться по красоте, так только с вами, фру Агустина. Вы в этом вопросе собаку съели.

– И не одну! – довольно щёлкнула зубами она, а потом откинулась на спинку кресла и велела:

– Встань и покрутись.

– Да что вы там не видели! Я же…

– Не зли меня, персик…

Я вздохнула и, поднявшись, пару раз обернулась вокруг своей оси.

– Так сойдёт?

– Именно, что сойдёт, – хмыкнула фру, – а нам надо, чтобы…

Осеклась, звонко хлопнула в ладоши, и закричала, едва не оглушив меня на одно ухо:

– Дайна, неси мой саквояж! И кипяток! Много!.. Будем из персика пэрсик делать.

– У меня времени два часа только, – испуганно икнула я. – Может, я лучше законспектирую?..

– Конспект я тебе почтой вышлю. Раздевайся и шагом марш в ванную!

Что мне оставалось? Только послушаться.

В ванной меня сначала заставили залезть в огромную стилизованную под старину лохань, полную горячей воды, исходящей ароматным паром, а затем пытали лекцией, запретив конспектировать.

– Запомни, персик, – вещала фру Агустина, – мужчина – это единственно важный ценитель, я бы даже сказала, покупатель женской красоты. Покупатель в хорошем смысле этого слова. Платить мужики умеют не только золотом, не кривись. Гораздо лучше платить у них получается заботой и страстью. Если повезёт, то дружбой и любовью.

– Как будто в одной лишь красоте дело, – возразила я. – Дурнушек тоже любят.

– Любят, – согласилась фру Агустина. – За красоту души, но тут уж никакой совет не поможет. Она либо есть, либо нет. И ты ко мне пришла не за этим, а за красотой тела. Поэтому слушай и не перебивай. Что бы тебе ни говорили, но в основном женщины только ради мужиков и стараются. Нет, и ради себя, конечно, но и про них не забывают… И что это значит? Это значит, что товар нужно показать лицом. Даже если это лицо – руки, ноги и попа.

– А?

На означенное выше лицо (в привычном значении этого слова) мне аккуратно уложили тёплое, влажное полотенце.

– Но...

– Запомни, персик, кожа любит воду. По отдельности и всем телом. По отдельности водные процедуры особенно сильно уважают руки и ноги… Давай их сюда… Не трогай ноги! Всю воду мне расплескаешь. Руки давай... Вот так.

Мои пальцы перехватили уверенно и крепко. Помассировали без применения магии, всё же фру Агустина была лишена силы, хотя ей это совершенно не мешало. Да-а…

– Когда мужчина целует даме ручку, он должен оценить и бархатистость кожи, и нежный аромат, и аккуратную форму ногтей… – В ход пошли какие-то инструменты, из-под полотенца мне не было видно, какие именно, но я имела представление о том, что обычно используют при маникюре, хотя сама ограничивалась лишь пилочкой и ножницами.

– Мужчины не любят длинные ногти, они у них с когтями ассоциируются. Когти – это у нас кто? – спросили меня и тут же ответили:

– Когти – это у нас хищник. А второго хищника рядом с собой редко какой мужик потерпит… А вот нежный персик рядом с собой он не просто будет терпеть. Он будет сдувать пылинки с его беззащитной шкурки и наслаждаться нежным ароматом. Уяснила?

– Не то чтобы уяснила, – пробормотала я, приподнимая полотенце, – но направление вашей мысли мне ясно. Фру Агустина, я...

– Тц… – Мне довольно внушительно прилетело по лбу, и полотенце вернулась на место. – Лежи, наслаждайся процессом и слушай. Я, знаешь ли, ни одну клиентку в личной ванной не принимала. Цени момент… Э… Что-то я отвлеклась. О чём я?

Фру Агустина умолкла на несколько секунд, а потом продолжила лекторским тоном:

– Ах, да! Руки. Руки любят крем, персик. Крем и перчатки. Перчатки, впрочем, не сильно в почёте у мужских губ, но это уж ты сама решай, что для тебя важнее.

– Фру Агу…

– Персикам слова не давали! Времени и без того в обрез! – прорычала моя мучительница и в порыве страсти так сильно надавила мне на плечо, что я чуть не утонула в проклятой ванне. – Давай вторую руку.

Некоторое время мы провели в тишине, а затем богиня красоты вынесла вердикт:

– Готово!

И добавила, едва я успела обрадоваться:

– Что у нас дальше? Дальше ноги.

Беда… Если в ход пойдут ноги, то я десять из тридцати дней в этой комнате проведу… Я уже даже подумывала оглушить своего «специалиста» магией и удрать, но, к счастью, фру Агустина заявила:

– С ногами управиться не успеем. А жаль. Но тут как и с руками. Крем – много крема! – аккуратные ноготочки и никаких – никаких, пушистый ты мой персик, волос!

– А?

– Волосы у тебя, кстати, отличные. Придраться не к чему. Тут бы я ничего менять не стала. А вот с телом придётся поработать. Тело любит обнажённость и гладкость. А поэтому, персик, вылезай из воды.

– Фру Агустина, миленькая! – отбросив опротивевшее полотенце, взмолилась я. – Мне тело не надо. Мне бы только…

– Не надо тело? – В поддельном ужасе богиня красоты округлила глаза и прижала руку к своей внушительной груди. – Душа моя, не пугай мои пятки. Они многое повидали, но не готовы к таким страхам. Кстати, о пятках.

Я обречённо вздохнула.

– Нежные пяточки – это залог успеха. Я тебе подскажу, где купить такой крем, такой крем… Песня, а не крем! Нет! Я тебе этот крем подарю. Отплатишь, когда замуж выйдешь. А лучше пригласи меня свадебным консультантом… Когда решите торжество делать. Страх до чего я это дело люблю – свадьбы. И заработаешь, и пожрёшь на халяву...

При этом фру Агустина начала меня крутить, вертеть да мять мою кожу бархатным полотенцем… и всё говорила, говорила, говорила… У меня аж голова пошла кругом и я, сама не зная как, умудрилась выболтать своей мучительнице всю правду. О наследстве, о целителях, о бабке. Даже о Бреде Алларее, в которого влюблена с самого детства. И богиня красоты, надо отдать ей должное, оказалась прекрасным слушателем, впрочем, в процессе не забывая о том, ради чего я к ней пришла...

Пока меня намазывали жуть до чего вонючим кремом, я терпела. Когда держали совершенно голой минут пятнадцать – драгоценных пятнадцать минут!! – посреди ванной, позволяя дышать через раз, даже слова против не сказала. Но когда фру Агустина коварным и обманчиво лёгким движением руки содрала с моей ноги часть плёночки, в которую превратился вонючий крем, заорала так, что у самой уши заложило.

– Ну, пощипало чуть-чуть! – Жестокая демоница, замаскированная под богиню красоты, недовольно скривилась и посмотрела на меня с упрёком. – Чего так кричать-то?

– Чуть-чуть?

– А ты думала красота по щелчку пальцев делается? Нет, персик. Ради красоты нужно работать. Работать и мучиться. Мучиться и работать… А ты пищишь… Нет, если тебе не нравится, я могу и…

Я скрипнула зубами и просипела:

– Нет-нет, мне всё нравится! Вы меня неправильно поняли.

– Тогда соизволь не орать. – Вторую ногу я кое-как вытерпела. Почти не пискнула даже. – Сейчас самое сложное будет. Переходим к интимной зоне. Может быть, будет немножечко больно…

А? Я ещё успела подумать о том, что если сейчас только пощипало, то что же такое, по мнению фру Агустины, «немножечко»? А потом в глазах потемнело и я прикусила язык, чтобы не взвыть.

И даже получила одобрительный кивок в награду за сдержанность.

– Сейчас всё остальное быстренько уберём – вообще ни разу не больно… И на месяц об этой неприятненькой процедурке можно позабыть.

Из цензурного я смогла прохрипеть лишь одно:

– На месяц?

– Потом придётся повторить, – с искренним сожалением цокнула языком фру Агустина. – Волосы без магического вмешательства обратно отрастут, а с магическим больно дорого выходит…

Мне озвучили цену «не самого дорогого салона», и я согласно кивнула. Действительно, не так уж это и больно, можно и потерпеть, если всего-то раз в месяц… По крайней мере до того момента, как я вступлю в права наследства.

Оставшееся от двух часов время меня терзали пинцетами, масками для лица и сотней тысячью кремов, не позволив записать ни единого слова! А позже вручили огромный мешок со всевозможными косметическими средствами, визитные карточки нескольких лавок с нижним бельём, обувью и шляпками, где я обязательно должна была приобрести упаковку для всей своей неземной красоты, и три – целых три! – платья на каждый день.

У фру Агустины цены были облачные, я знаю, о чём говорю, сама же эти наряды продавала, и я бы за них никогда в жизни не рассчиталась – жаба бы задушила. Но были произнесены волшебные слова:

– На прокат даю. По самому низкому тарифу. Вернёшь через месяц, когда свадебное платье заказывать придёшь.

– Спасибо! – от души поблагодарила я эту прекрасную женщину. – Фру Агустина, вы столько для меня сделали, что я просто...

– И не смей рыдать! Я и без твоих слёз знаю, что я богиня красоты и благородства. К тому же слёзы – первейший враг кожи!.. И Предки тебя упаси пренебречь походом по лавкам, на которые я указала. Всё. Ступай. Жду подробного отчёта и приглашения на свадьбу.

________________________________________________________

Фру – обращение к женщине из низшего сословия, как правило, не владеющей магией.