Когда любовь не отпускает

- Леша! - бегу к нему со всех ног, но они отчего-то плохо слушаются. Расстояние никак не хочет сокращаться, но мне нужно, просто необходимо обнять и расплакаться на его груди.

- Леша! - мой крик меня оглушает, но его никто не слышит, кроме меня, потому что он лишь внутри, а со стороны я - рыба, открывающая беззвучно рот.

Он смотрит и не двигается. Ни одного шага не делает в мою сторону, хотя я прошу, нет, умоляю его подойти. Он нужен мне! Я плачу от бессилия, но продолжаю бежать сквозь тягучий воздух, не желающий пускать меня к моему мужчине.

- Я не могу без тебя! - умоляюще смотрю в глаза, но он уходит. Вернее, продолжает стоять, а я будто еду на горизонтальном эскалаторе.

- Нет! Я не могу потерять тебя снова, - не знаю, слышит ли он мои слова, но упорно продолжаю бежать, мысленно прося, чтобы в этот раз удалось. Внезапно падаю в его объятия, цепляюсь так, будто вишу над пропастью, и это единственный шанс выжить.

Мне так этого не хватало: его прикосновений, размеренного дыхания, от которого вздымается грудь.

- Не уходи, слышишь? - меня колотит мелкая дрожь. - Ты не имеешь права меня оставлять! - кажется, рвани он сейчас, я перенесу жгучую боль у ногтей, которые вонзились в его одежду, но ни за что не отпущу.

- Мамочка, просыпайся, - говорит он мне впервые за все время, что мы не вместе.

- Что? - не понимаю я.

- Вставай, - говорит он не своим голосом и целует меня в щеку. Я ощущаю его горячие губы, и хочется плакать, сейчас мне так хорошо.

- Вставай, - трясет он меня за плечи, и, когда открываю глаза, его нет, лишь нависшие маленькие улыбающиеся лица. Дина ложится рядом, она моя маленькая принцесса, с отцом у нее хорошие отношения, но лишь матери доверит секреты и приходит ластиться. Матвей начинает скакать на кровати рядом, это место Юры, наверное, он уже встал и сейчас в душе. Я выныриваю из сна долго. Перепрыгнуть несколько лет за пару секунд нелегко, потому не тороплюсь вставать, погружаясь в реальность, где мое тело сотрясают толчки от движений сына. Перемещаюсь мысленно к руке, она чувствует, как на ней удобно устроилась Дина, перебирая складки моей пижамы.

Я снова здесь. Я жена, мать, дочь, дизайнер интерьера.

- Мешают спать? - Юра трет голову полотенцем, заходя в комнату. Значит, сейчас около семи. Он настолько привык делать все в одно и то же время, собираясь на работу, что, смотря на него, можно с точностью определить минуты.

Говорить не хочется, но они не виноваты в том, что я не могу забыть. Просто не имею права так поступать, ведь они просто любят меня без всяких условностей.

- Я уже собиралась вставать, - отвечаю, - еще успею приготовить тебе омлет, – поднимаюсь на одном локте, обнимая другой рукой Дину.

- Не откажусь, - подмигивает он мне.

Я иду на кухню, минуя ванную, достаю яйца и взбиваю их с молоком. На всю семью уходит почти дюжина. Они рассаживаются за столом, все, кроме Данила, а я иду будить его в школу. В отличие от брата и сестры он не любит вставать рано. Может, причина в возрасте, а может, он просто из той другой жизни.

- Пора вставать, - говорю, отодвигая прядку с его лица. Как же он похож на отца, я убеждаюсь в этом с каждым годом. Его взросление не только напоминает мне о прожитых годах, но и возвращает в прошлое. Он потягивается и сладко зевает, а я сдерживаюсь, чтобы не повторить зевок за ним, но проигрываю.

- Не уснешь? – спрашиваю, но больше для вида, знаю, что он ответственный, и есть жажда к знаниям, которые сейчас в большом дефиците.

Данил приходит на кухню через 10 минут и ест. Движения четкие, выверенные, как у Юры. Он всячески хочет ему подражать, даже на этом уровне.

- Поехали, пап? - обращается он к Юрию, а меня колет ревность. Юра лишь номинально отец, и не мне ли быть благодарной тому, что у них замечательные отношения? «Дуреха», - качаю головой, сдерживая себя. «Тебе радоваться надо, столько лет прошло». Но как-то в душе обидно, словно мы оба предаем память Леши. Головой понимаю: все закончилось 15 лет назад, но сердце, чертово сердце, или что-то там еще глубоко внутри, продолжает истязать меня год от года. Наверное, я однолюб, но тогда, в далеком 2005, мать убедила меня, что Даньку на ноги поднять одна не смогу. Не знаю, благодарить ее или нет, но теперь у меня большая семья и прекрасный муж. Я благодарна ему за все, и положу свою жизнь, дабы доказать преданность, но единственного дать не могу – своей любви, ведь это место занято другим.

Даже сейчас, спустя столько лет, я прекрасно помню тот день.

16 лет назад

- Я умоляю тебя, не ходи, пожалуйста, - плакала девушка на груди парня, прижимая его к себе.

- Ирка, не глупи?! – подбадривал ее Леша, гладя ее по спине. – Просто вступимся за честь пацана.

- Нет, - качала та головой, - останься.

А он посмеивался над ее боязнью. Ну что вообще могло такого случиться? Радовался, что девчонка наивная и любящая, а кровь играла. Хотелось бахвальства, чтоб потом говорили о его смелости! Он собирался вернуться и жениться, ведь Ирка ждала ребенка. Вот это бы был триумф! Но ветер подул с другой стороны. И самые страшные ожидания Иры сбылись. Она выслушала Лешиного друга Юрку и упала в обморок, не в силах совладать с тем, что полыхало внутри. Как теперь осознать, что ее Леша никогда не вернется? Как теперь предстоит жить?

Но мать, та, что прожила жизнь, пришла на помощь. Она советовала, она настаивала на том, что Ирке ну никак нельзя быть одной, потому дочь сломилась под натиском того самого друга, ради которого все и было затеяно.

Чувствовал ли он ответственность, или Ирка нравилась ему и до тех пор, но, после случившегося, неотступно был рядом. Она и сама не помнит, сколько слез пролила, где реальность, а где сны, в которых Леша снова рядом? Но Юра вошел в ее жизнь и так в ней и остался. Радости не было, лишь мнение матери, что так лучше, а сама Ира ничего особенно не осознавала. Так, словно в забытии, он вышла замуж и родила первенца. О других не было и речи, но спустя десять лет, почувствовав себя будто обязанной, она решилась на других. А может, так получилось, и ей самой думалось проще, что она не предает, а просто вынуждена так поступить. Так появились на свет Матвей и Диана.

Настоящее время

- Я сам отвезу их в сад, - говорит Юра, кивая на близнецов. Знает, что мне предстоит серьезный проект. Еще пару дней назад я взялась за его реализацию и планировала приступить в ближайшее время.

- Спасибо, - киваю я в ответ, благодаря его к тому же мысленно. Он всегда знает, когда я нуждаюсь в нем еще больше. И, как только за всеми домочадцами закрывается дверь, спешу к компьютеру, за которым забываю о том, что мой мир не настолько идеален. Здесь я могу раствориться в работе, которая, в отличие от жизни, более благополучна. Но спустя полчаса из моего мира фантазий вырывает стук в дверь. Обычный до жути, но такой настойчивый, что я, мысленно ругаясь, иду открывать дверь, намереваясь нагрубить тому, кто скрывается за ней.

- Здравствуй, Ира, - говорит человек, и я забываю, что собиралась сказать ему еще секунду до этого.

- Что ты тут делаешь? - задаюсь вопросом, а сама думаю, какого черта он вообще приперся?

- Не рада? - с его лица сползает улыбка, хотя честно не понимаю, чего именно он ожидал. - Пустишь?

Я надменно хмыкаю и качаю отрицательно головой. Однажды сделала глупость, но прошло уже много лет, как мы не виделись.

- Можно узнать причину визита? - все еще стою я на обороне собственной квартиры, опасаясь, как бы не встретились соседи. Ничего такого сейчас мы не делаем, конечно, но косых взглядов со стороны не хочется, когда каждый в голове готов домыслить что-то интимное. Хотя мы не такие и одуванчики, было, за что я краснела и корила себя, когда Юра узнал о Паше. Все оказалось глупостью, я поняла это спустя несколько встреч. Кто-то изменяет годами, а я, наивная, попалась так быстро, хоть никто и не собирался уличать меня в таком.

Я никого не любила, кроме Леши. Таков мой крест, наверное. Но в тот момент, когда Паша вошел в мою жизнь, мне вдруг показалось, что я готова к чему-то новому. Мне хотелось ожить, выйти из кокона, в который я сама себя и заточила. И Паша казался выходом. Всегда такой живой и интересный, он сам выказал мне знаки внимания, а я... Да что говорить, пошла на свет, который он излучал. Терзалась, но шла, пытаясь хоть с ним забыть о Леше, заместить его, вырвать из сердца, в котором он так крепко сидел. Несколько встреч у Паши, а потом он пришел ко мне, застав врасплох. Вот так же, как и сейчас, спросил: "Пустишь", и я согласилась.

Кто же знал, что Юра вернется так скоро, что ему не свойственно. То ли судьба, то ли впрямь что-то почувствовал, но эксперимент закончился быстро. Выбор, перед которым меня поставил муж, был очевиден. Я осталась с ним. Не знаю, как ему удалось простить, и чего это стоило, но Паша исчез из моей жизни, а я даже не скучала, и все стало как прежде. Вот тогда я и решилась на ребенка, словно могла таким образом загладить вину. И Юра с радостью согласился.

Когда обнаружили близнецов, я была немного шокирована, но быстро привыкла к этой мысли и полюбила их еще до рождения. Тогда я осознала, что способна любить лишь своих детей, а ту, другую любовь между мужчиной и женщиной, унес с собой Леша.

Я спрашиваю порой себя, способна ли простить измену? С одной стороны, сама такая, оступившаяся, но от меня не отвернулись, а дали второй шанс. Но с другой, мне кажется, что у меня появился бы повод уйти. Нет, конечно, никто не удерживает меня силой, наоборот, он настолько хороший мужчина, что мне даже не к чему придраться. Но он не Леша, и в этом вся соль. Наверное, вы посчитаете меня эгоисткой, столько лет жить и не давать ничего мужу взамен. В этом есть правда, но я стараюсь, честно, только нельзя любить по запросу или в благодарность.

- Я соскучился, - говорит Паша так нежно, как может, а у меня внутри даже не ёкает, как у любой другой девушки, которая встретила бывшего. «Ира, Ира, что же ты за сухарь», - корю я сама себя, только теперь это лишь на руку.

- Ты пришел, чтобы сказать мне это? – вскидываю брови, складывая руки на груди в закрытую позу. – Извини, нет времени на сантименты. Что-то еще?

Конечно, я груба. Но зачем мне разводить сопли, когда из-за него чуть не разрушился мой брак. Он никогда не был крепким, но, по крайней мере, сейчас у меня трое детей и осознание, что искать чувства нет смысла, я просто на них не способна.

- Столько лет прошло, я думал, ты захочешь меня видеть.

- С чего это?

Он бился о стену моего упрямства, но отчего-то не сдавался.

- Если у тебя все, мне пора, - отступив назад, я собиралась закрыть дверь.

- Ира, - вновь назвал он меня по имени.

Я вздохнула, но терпеливо ждала, пока он скажет все, что хотел.

- Мне больше не к кому пойти, - начал он стандартную фразу, когда собираются что-то просить, а я удивилась, ведь он никак не тянул на моего друга. – Мне нужны деньги, Ир. Понимаю, как это звучит, но они и впрямь мне позарез нужны. Там такие люди, - его глаза постоянно скакали с меня на пол, было видно, что унижение дается ему сложно.

Я окинула его взглядом более тщательно, пытаясь понять, во что же именно он ввязался. На опустившегося человека похож не был. Немного постарел, все мы не без того, и какой-то дерганный, но это можно списать на страх, если он говорит правду.

- Причем тут я? – задала я резонный вопрос, искренне не понимая.

- Хоть какие-то деньги, - молил меня бывший любовник, - или меня убьют.

Я не люблю, когда давят на жалость. Терпеть не могу. Всегда прохожу мимо попрошаек, стоящих с протянутой рукой. Некоторые настолько наглы, что считают своим долгом отчитать меня, если не поделюсь с ближним копеечкой. А с чего ради, спрашиваю я? Отчего великовозрастным мужикам просто не пойти работать, вместо того, чтобы торчать на паперти с осуждающим видом. Не спорю, есть и другой сорт, те и впрямь нуждаются, но вот эти первые убивают желание помогать напрочь.

- Причем тут я? – вопрос повторился, но я и правда не понимала, на что рассчитывает Паша. – Надеюсь, ты не забыл, какую роль сыграл в моей жизни, чуть не пустив ее под откос.

- Я никому не изменял, - уколол он меня, но тут же прикусил язык, понимая, что такое замечание явно не приблизит его к желаемой цели.

Укол вышел метким. Я сузила глаза, но промолчала. Пора заканчивать нашу незапланированную встречу.

- Ира, прошу тебя, - взывал к моей совести Паша.

- У меня нет денег, - покачал я головой, и в этом была доля правды. Недавно мы вложились в небольшое дело, и основная часть крутилась там. За нынешний заказ обещали заплатить неплохо, но кто сказал, что я должна работать бесплатно, потому что кто-то не умеет распоряжаться деньгами. Он выглядел жалко, да какой нормальный мужчина пойдет унижаться к давней знакомой? Мне стало неприятно от осознания, что когда-то я имела на него виды.

- Ты наркоман? – решила уточнить я больше из интереса.

Он быстро замотал головой, надеясь, что я готова к диалогу. Но как он ошибался, черт возьми.

- Мне просто не повезло. Я проиграл на ставках. Знаешь, как бывает?

- Нет, - покачала я головой, совершенно не жалея человека, который сам себе яму и выкопал. Если за этим следует расплата, что ж. Я не собиралась оттягивать ее сроки. Как я буду чувствовать себя после, спросите вы? Да что со мной будет. Не переживать же мне за всех, кого я отдаленно знаю. Да и за эту пятилетку пора было найти твердую опору и надежное плечо.

- Я пойду, всего хорошего, - сказала я, закрывая перед его лицом дверь. Сделав пару шагов вглубь, я резко остановилась.

- Да чтоб тебя, - выругалась я, и вернулась обратно. Распахнув дверь, я обнаружила его там же. – Надеюсь, ты говоришь правду, - покачала я головой. – Иначе твой поступок за гранью. Подожди. – Я нашла в ящике стола небольшую заначку и вынесла ему. Робин Гуд в юбке. – Мало, но больше не дам. Не распространяйся. И надеюсь тебя никогда не видеть.

Он схватил три красные купюры, и дверь лифта открылась в самый неподходящий момент, когда он в порыве благодарности прижал меня к себе, зажав в руке деньги.

- Я никому не скажу, - говорил он, а я смотрела в глаза напротив.

- Здравствуй, дочь, - мать вышла из лифта, держа руку на весу так, чтобы сумочка, устроившаяся на сгибе локтя, не упала. В свои пятьдесят с хвостиком выглядела она довольно неплохо, потому пользовалась интересом у мужчин. Занятие это было ей в радость. В отличие от дочери она умело пользовалась жизнью. Щедро накрашенные графитом брови взмыли вверх, выражая некое удивление, хотя мне показалось, что это больше для вида.

Я оттолкнула мужчину, не переставая смотреть на мать, уловив боковым зрением, как Паша спрятал деньги в карман. Взгляды с матерью столкнулись, и зазвенела сталь, ведь отношения с некоторых пор у нас были натянутыми. Она всегда учила меня правильно жить, а я плохо училась, доходила своим умом, пусть и не так, как ей хотелось. С тех пор, как она "заставила" меня выйти замуж прошло много времени, я ни в коем случае не виню ее, но и не могу сказать спасибо. Не знаю, как сложилась бы моя жизнь при другом раскладе. Но сейчас я та, кем являюсь.

О моих прежних похождениях она не знала. Ни к чему распространяться о таком. Перевела глаза на Пашу, и изучала его с интересом. Мне этот взгляд совершенно не понравился, показался настолько наглым, что я невольно цокнула.

- Представишь? - очнулась мать, быстро моргая накладными ресницами. Она вообще любила перебарщивать, не проходя мимо новомодных процедур, потому ее прежнюю я узнавала с трудом, за всеми ее губами, ногтями и ботоксными скулами. Одевалась она довольно стильно для своего возраста, и непонятно, как у такой матери могла быть такая дочь, как я.

- Почему здесь? - ответила я вопросом на вопрос, складывая руки на груди. Мне предстояла защита от этакого коршуна, только хорошо еще, что именно она увидела нас, а не кто-то другой. Паша подставил меня второй раз. Я бросила на него взгляд и кивком головы указала на лифт, он и так достаточно задержался.

- Ты не отвечала, - развела мать руками, а сумочка заколыхалась в ответ. - Но теперь я понимаю почему, - скабрезная улыбка пополза по лицу. - Я бы тоже не брала, - понизила она голос до заговорческого шепота, но все, находящие здесь, ее прекрасно слышали.

- Иди, - пришлось все же сказать мне Паше, который отчего-то не понимал намеков. Он кивнул, в знак признательности и прощаясь, и вошел в лифт. Мы с матерью смотрели, как закрываются за ним двери, а в его глазах сквозил какой-то замысел. Такой хитрый взгляд иногда проскальзывал у него, и тогда жди беды. Думаю, теперь это меня не касалось.

- Надеюсь, ты с ним спишь, - отодвинула меня мать, проходя в квартиру. - Жизнь одна, - повторила она свой девиз по жизни.

Она всегда была такой, без комплексов. Даже в школе часто заставляла меня краснеть перед одноклассниками, а они завидовали, какая у меня мать. Вот сейчас она выглядела куда эффектнее меня, если не присматриваться, что под слоем штукатурки спрятано стареющее лицо.

Конечно, я ее любила, по-своему, но близких отношений зачастую не было. Помню, как она смотрела на Лешу: оценивающе и холодно. Наши отношения казались ей нелепыми и невинными до некоторых пор, пока мы не огорошили ее новостью, что она станет бабушкой.

- Вау, - только и сказала она, стряхивая пепел в чугунный башмак, служивший пепельницей. Бросила негодующий взгляд на Лешу, а потом достала красное вино.

- Открывай, зятёк, праздновать будем! - сделала она акцент на слове "зятёк", а он отчего-то стушевался. Держал мою руку, не отпуская, будто нас могли разъединить. А я вжималась в его плечо, тая от счастья.

- Детей нет? - осматривалась мать в квартире.

- Соскучилась, бабушка?

Она скривила лицо, это слово ей совершенно не нравилось. "Оно старит", - говорила она, и просила детей называть ее по имени.

- Я тебе кое-что принесла, - заявила она, доставая из сумки что-то дырявое.

- Слушай, люди обычно в будние дни работают, - начала я, - если я делаю это дома, то не значит, что ко мне можно врываться в любое время и трясти какими-то порванными тряпками.

С некоторых пор мать занялась бизнесом. Она покупала немыслимые вещи через интернет и пыталась втюхать их знакомым и не очень. По большей части это были интимные принадлежности.

- Ты такая скучная, Ирка, - закатила мать глаза. - Открой свою женственность. Вот, недорого. У тебя же есть деньги!

- Но я не собираюсь тратить их на такую безвкусицу!

- Не знаешь, от чего отказываешься. Юрке понравится.

- Тебе откуда знать?

Она хмыкнула.

- Поверь моему опыту, я знаю, что нужно твоим мужчинам.

Слово "твоим" резануло слух, и на моем лице отразилось удивление.

- Ха-ха-ха, - рассмеялась мать, видя мое замешательство. - Твои, мои, чужие - они все мужчины, а их за все эти годы я прекрасно выучила. Смотри, - она расправила черную сетку, в которой одежда узнавалась с трудом.

- Это что за авоська? - покачала головой я.

- Была дурой, такой и помрешь, - махнула мать на меня рукой. - Слушай опыт, Ирка. Такие вещи разжигают старые отношения. Ну и поддерживают новые, - намекала она на Пашу.

- Не придумывай. У нас ничего нет.

- Я бы не осуждала, - пожала она плечами.

- Предлагаешь мне изменять мужу?

- Не призываю, конечно, но и не вижу в этом ничего ужасного.

- Приехали, - опять цокнула я языком. - Родная мать подбивает на такие вещи. Ты сама выбрала мне Юру в мужья.

- А я и не прошу с ним разводиться. Нормальный мужик. Ладно, говори. Берешь? Тебе дешевле отдам, чем остальным.

- Еще я за дырки не платила!

- Ладно, как-то слишком быстро согласилась мать. - Я пыталась помочь.

- С чего ты вообще взяла, что мне нужна помощь?

- Чуйка, - потрогала она свой нос.

В чем-то она была права. В последнее время мы совершенно отдалились с Юрой друг от друга в интимном плане. Я не собиралась сравнивать его с Лешей, но это происходило само по себе, и, закрывая глаза, я представляла другого. Наверное, он прекрасно понимал, кому в такие моменты принадлежит его жена, и оттого ли или же по таков бы по натуре, но был порою довольно грубым.

- Самой пригодиться, - бросила она обратно в сумку вещицу. - Задерживаться не буду, у меня есть еще клиентка. - Она сделала воздушный поцелуй и вышла из квартиры, оставив меня, наконец, в одиночестве.

Закрыв за ней дверь, я пошла на кухню сделать себе кофе. Выглянув в окно, я увидела, как мать идет к своей машине. Справа кто-то побежал, я присмотрелась, это оказался Паша. Какого черта ему надо?! Он подскочил к матери, и они о чем-то заговорили. Я готова была убить этого негодяя, пожалев, что расчувствовалась и дала ему деньги.

Мать уселась на водительское сиденье, а рядом устроился Паша, и машина выехала из двора.

В голове родились сразу непристойные мысли, пыталась отогнать их. Я не вправе указывать, как кому жить, хоть это и выглядит до неприличия мерзко. Меня передернуло, когда я представила их вместе в одной постели.

"Ладно, Ира", - остановила я себя, пусть разбираются сами, не хватало мне еще забивать голову такими вещами.

Вернулась к компьютеру, успевшему впасть в спящий режим, и нажала клавишу. Отпив терпкий кофе без сахара, напоминающий мне мою жизнь, я приступила к планированию. Заказчик был старый и в прямом, и переносном смысле. Мы работали уже несколько лет, и его устраивал результат. Клиент денег не жалел, потому апартаменты для всех его детей с конкретными пожеланиями, а так же для любовницы я разработала так, что он остался доволен. Потому рекомендовал меня своим друзьям. Конечно, со стороны может показаться, что работу я получала по другому поводу, но нет, лишь отношения заказчик - исполнитель.

Но как я не старалась отвлечься, мысли мои были далеко. Выругавшись, я взяла телефон и набрала матери. С каждым гудком я нервничала все сильнее, хотя не до конца понимала, почему это меня так задевало. Хотелось поговорить с кем-то, но кому можно доверить такое, я не представляла. Подруги были, но посвящать их в настолько интимные вещи желания не возникало, ведь все сказанное тобой может быть использовано против тебя. Ох уж эта женская дружба.

Я открыла телефон и забралась в сокровенное, скрытое от посторонних глаз паролем. Ничего такого, просто не хотелось никому объяснять, почему я храню эти фото. Леша улыбался. Я так хорошо помню его лицо, что способна нарисовать по памяти, если бы умела рисовать, конечно. Его образ настолько плотно засел во мне, что нет возможности забыть. Даже на той черно-белой фотографии, которая указывает на его последнее пристанище, я выучила каждый штрих, ведь так часто смотрела на нее все эти годы.

Юра перестал ходить со мной туда, но знает, что каждый Лешин день рождения я должна поздравить его, и не препятствует этому. Мы ходим с Даней, оставив близнецов дома. Это место не для них, хотя Данька бывал здесь с самого рождения, но он должен помнить того, кто дал ему жизнь.

Иногда я задумывалась, какой была бы моя жизнь, не случись того, что случилось? Мне представляется все, как в сказке. Конечно, я романтизирую, ведь это так просто делать в своей голове, но что бы вышло на поверку? Этого никто никогда не узнает. Готова была бы я пожертвовать тем, что у меня есть сейчас, при условии, что я знаю о своей настоящей жизни, и отмотать все назад, чтобы увидеть, как сложилось бы с Лешей? До недавнего времени я бы ответила не задумываясь, но сейчас, когда у меня есть близнецы, этот выбор стал очень труден.

Я листаю немногочисленные фото, на которых мы молодые и счастливые, и кое-где виден Юра, только здесь мы еще не знаем, что нам предстоит быть вместе. Раньше я всегда проваливалась в прошлое, вспоминая, когда именно был сделан кадр, но сейчас даже фото не способны перенаправить мои мысли в другое русло, они снова возвращаются к матери.

Через час я не выдержала, хлопнула крышкой ноутбука, будто он был в чем-то виноват. Убедившись, что техника цела, быстро оделась и поехала к матери. Уверена, что они именно там.

Мои опасения подтвердились. Она все же открыла мне дверь: немного всклокоченная и удивлённая.

- Вроде виделись, - сказала мать.

- Пустишь? - хотела я пройти мимо нее, но она не пустила. - И давно у нас поход в гости в одностороннем порядке? - удивилась я.

- Ирка, мне сейчас некогда, у тебя что-то срочное?

- Да вот соскучилась, - заглядывала я за ее спину. - Ты не одна?

- Почему это тебя волнует?

Я хмыкнула. Мне все же удалось отодвинуть ее в сторону, и я вошла внутрь.

- Я видела, как этот урод садился к тебе в машину! - не выдержала все таки я, а мать закатила глаза, закрывая дверь.

- Ирина, умерь пыл. Не ты ли мне говорила, что между вами ничего нет.

- Но это не значит, что ты должна тащить домой всех!

Она взяла с полки пачку сигарет и вытащила одну. В нос ударил табачный дым, и я отогнала его от себя ладонью. Ее короткий халат обнажил и без того довольно большой процент оголенного тела, и мне стало противно. Я отвернулась, покачав головой.

- Если у тебя все, прошу удалиться, - надменно продолжила она, все же поправив полу халата. Она облокотилась на стену и продолжала курить, не сводя с меня взгляда.

На глаза попались мужские ботинки, еще одно подтверждение. Не разуваясь, я быстро добежала до комнаты и открыла дверь. Он застегивал джинсы, когда я вошла.

-Ах ты мразь! - задохнулась я от беспринципности этого типа, которого теперь и по имени не хотела называть. Мои глаза метались в поиске того, чем можно запустить в мужчину. Ничего не придумав, я бросила в него сумку. Он поймал и спокойно положил на кровать.

- Не надо сцен, дорогая, - подначивал он меня, а я слетела с катушек. Бросилась на него, молотя куда ни попадя кулаками.

- Полегче, полегче, - он крепко сжал меня в объятьях, а я рычала и пиналась. Каблук достал до самого интересного места, и он выпустил меня, схватившись за пах и заскулив. Я толкнула его, что он повалился на пол, и посчитала себя отмщенной.

- Браво, - хлопала в ладоши мать, наблюдая эту сцену. - Зажгла. Правда, не совсем понятно, кого именно ты ревнуешь. - Она снова затянулась сигаретой.

Ну о чем, скажите, говорить с этими людьми. Я уже пожалела, что приперлась сюда. Выставила себя полной дурой. Схватив сумочку, я ломанулась к выходу.

- Чтоб больше я тебя никогда не видела, - повернулась я и выплюнула эти слова в Пашу.

- А ты, - ткнула я пальцем в мать. Эмоции переполняли. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Хотелось наговорить гадостей. - Стареющая молодящаяся профурсетка, - ввернула я слово, неизвестно откуда возникшее в голове.

Ее брови взмыли вверх, на лице продолжала сохраняться улыбка.

- Ты же нужна ему только для денег, разве не понятно? - разошлась я, опуская самооценку матери. - Он и ко мне приходил за этим, уж не знаю, что наплел тебе. Неужели ты и впрямь посчитала, что можешь быть интересна мужчине, который тебе в сыновья годится?!

Улыбка матери осталась, но суть ее в корне изменилась, она была больше выстраданной и нарисованной для других. Для меня, например. Но слова уже вылетели из моего рта. Я ужаснулась, что наговорила ей такого, тем более при чужом человеке, и моя уверенность улетучилась, на ее место пришел стыд и сожаление. Но то, что я услышала потом, заставило мои волосы зашевелиться.

- Спросить бы о том твоего Лешу, да только он не скажет, - процедила она слова, - слишком мертв.

- И да, я тоже была беременна, но не собиралась отнимать у тебя мужа, потому... Ну ты сама понимаешь.

"Как это благородно", - подумалось мне.

В комнате повисла звенящая тишина, пока ее слова стекали с меня грязью. Я не ослышалась, нет, она сказала то, что сказала. Переспрашивать я не собиралась. Первые несколько шагов на ватных ногах дались с трудом. Эти двое просто ждали, пока я покину квартиру. Какой же я была дурой, что поперлась сюда! Правда режет больнее ножа, но с другой стороны, не приди я, так бы осталась в неведении.

У меня не было ревности к Паше, нет, я поняла, отчего все же пошла туда. Все дело было в матери и нашем противостоянии. Наверное, я завидовала, что она, в отличие от меня, способна наслаждаться жизнью и не быть обремененной памятью. Но, Боже мой, насколько надо быть беспринципной, чтобы смотреть в сторону своего будущего зятя?!

Я ввалилась в магазин напротив ее дома. Раньше задавалась вопросом, зачем почти на каждому углу стоят алкомаркеты. Теперь вопросов не было, Скорая помощь под рукой. Я наобум схватила бутылку. Это оказался виски, все равно, я собиралась напиться не для удовольствия. Добрела до машины и села внутрь. Со стороны, наверное, казалась пришибленной, будто мне на голову упал кирпич. Да, груз прошлого, который придавил к самой земле.

Я отвинтила крышку и быстро сделала несколько глотков. Обжигающая жидкость текла в желудок, не такой уж крепкий орган, как мне хотелось, но сейчас я не думала о том. Начало положено, впереди почти пол-литра на меня одну. Я давно не устраивала подобных аттракционов.

"Как же близнецы", - спросила я саму себя, и решила побыть эгоисткой. У них есть второй родитель, а у меня сегодня форс-мажор. Конечно, не каждый день мать спит с твоим любовником, а потом признается, что он не первый в арсенале среди любимых.

Закрыв крышку, я бросила бутыль на соседнее сидение и, пока алкоголь не разыгрался в моей крови и не ударил в голову, полетела к Леше. Конечно, будь он жив, я бы сильно врезала ему в челюсть за предательство, да еще такое, но сейчас мне оставалось лишь осыпать проклятьями черный холм.

Парковала я машину уже под градусом, но все обошлось. Схватила спасительное зелье и быстрым шагом направилась к нему. Радовало, что народу почти не было, потому на меня не станут пялиться и осуждать, что заливаю глаза с утра.

Опустившись резко на скамейку перед ним, я презрительно посмотрела в его глаза.

- Улыбаешься? - зачем-то задала я вопрос и покачала головой. - Ну-ну, - тут же последовало несколько глотков. Я уронила голову на руки и разрыдалась. Мне до боли стало себя жаль, ведь он продолжал терзать меня все эти годы, сам того не желая. Я идеализировала человека, который никогда идеалом и не был.

- За мою неродившуюся сестру, - произнесла я тост, - или брата, - и снова пригубила темную жидкость. Она разливалась во мне, принося некое облегчение.

- Интересно, - произнесла я, понимая, что язык мой начинает заплетаться. - А кого бы ты из нас тогда выбрал? - В памяти вновь всплыла та сцена, когда мы сказали матери о беременности.

- Открывай, зятёк, праздновать будем! - достала мать красное вино, сделала акцент на слове "зятёк", а он отчего-то стушевался. Держал мою руку, не отпуская, будто нас могли разъединить. А я вжималась в его плечо, тая от счастья.

Я смотрела в упор на памятник, с которого он продолжал так же спокойно улыбаться.

- Так ты все знал! - пронеслась догадка в моей голове. - Потому она так странно на тебя смотрела. - Я продолжала быстро напиваться. Голова туманилась, но именно это мне и было сейчас нужно. Трезво смотреть на вещи я была не в состоянии. Половина виски уже плескались во мне.

- Муж? - внезапно раздался голос за моей спиной.

Я обернулась и встретилась глазами с молодой девушкой в черном платке. Ее заплаканные красные глаза выдавали скорбь. Мои же успели просохнуть и подернуться алкоголем.

Я лишь пожала плечами, не зная, как ответить на ее вопрос, но чувствуя, что она сейчас нуждается во мне. Да, так бывает, что незнакомых людей порой сближает горе. Она была мной в те далекие годы. Может, не такая молодая и глупая, но с дырой в центре груди. Я видела, как она стушевалась после моей нерешительности в ответе, кем мне приходится Леша, и собралась уйти.

- Садись, подруга, - сказала я, шлепая по лавочке рядом с собой, - помоги допить.

Она послушалась и села рядом. Тоненькая и не закаленная годами, и до жути одинокая, прямо как я. Я протерла горлышко рукавом и протянула ей бутыль. Она взяла, но пить не стала. И так какое-то время мы сидели молча.

- Ты начнешь или я расскажу? - подала я голос.

- Вы, - кротко ответила она.

- Тогда давай, - забрала я назад у нее виски и сделала еще пару глотков. Наверное, они были последними, так как я почувствовала дурноту, но организм справился.

- Вот этот человек, - ткнула я в памятник, - любовь всей моей жизни. - Я увидела боковым зрением, как ее лицо скукоживается, и она собирается зареветь. Видно, что я задела ее за живое.

- Погоди, - остановила я ее. - Дослушай до конца. Я 15 лет видела сны, в которых просила его вернуться, и, каждый раз просыпаясь, не хотела так жить. Я не могла любить своего настоящего мужа, потому что это место уже было занято. Им, - снова ткнула я в Лешу. - Но знаешь, что хуже всего? - я повернулась к девчонке. - Сегодня моя дражайшая мать призналась, что у них был роооман, - я помахала в воздухе рукой, делая вихрь, а потом рассмеялась, как сумасшедшая. - Представляешь?! Роман у них, вашу мать. А я как идиотка 15 лет Леша-Леша. Гaнд0ша.

Я снова сделала несколько глотков, которые с большим усилием удержала внутри себя.

- У вас телефон звонит, - подсказала девушка, и я тоже услышала мелодию. Какой чудесный человек придумал устанавливать рингтоны на каждого! Я сразу поняла, что это мать. Этому абоненту я отвечать не собиралась.

- Меня нет, - махнула я рукой. - Твоя очередь, - вновь протянула я ей бутылку.

Казалось, некое родство между нами поуменьшилось. Увидев издалека одинокую женщину, напивающуюся у м0гилы, она посчитала, что нас должно что-то объединять. Но, созданный мною эффект, оказался иным. Мне даже стало ее жаль. Я думаю, она собиралась уйти.

- Слушай, не бери в голову, что я тебе сказала. Это только моя история. У тебя своя. Может твой был настоящим мужиком, о котором стоит помнить, и ....

Резкий прилив дурноты заставил меня замолчать. Хорошо, что я успела вовремя отвернуться, чтобы содержимое моего желудка не переместилось на мою спутницу. И пока меня вворачивало, она резко соскочила и бросилась бежать. Думаю, в ближайшее время ей вряд ли захочется излить душу кому-то со стороны. Но я не нарочно, физиология.

Когда спазмы закончились, я вытерла рот и шумно выдохнула. Леша продолжал улыбаться.

- Весело тебе, - хмыкнула я. Пожалуй, больше мне здесь делать нечего. - Прощай, - сказала я ему и пошла к машине, не забыв прихватить с собой виски.

Конечно, я не собиралась допивать алкоголь, просто выбросить в первую же попавшуюся урну. На выходе сидел попрошайка с протянутой рукой и дремал, рядом жалась к нему собака.

- Извини, для тебя ничего нет, - тихо сказала я псу, опуская бутылку в руку бездомного. Думаю, он будет рад такому презенту. Прохладное стекло легло в ладонь, и веки человека дрогнули. Он с удивлением уставился перед собой, а я пошла, немного виляя, к машине. Оглянувшись, увидела как он осторожно пробует содержимое, не веря в мою искренность. Оно и понятно, я бы не доверилась человеку с улицы, вдруг он хочет меня отравить. Сейчас чего только не бывает.

Усевшись за руль, я откинулась назад, прижимая руки к глазам. Было так паршиво и морально, и физически, что хотелось уснуть и проспать весь этот ужас. Открыв глаза, я дернулась от испуга, потому что в окно заглядывал тот самый попрошайка. Успокаивая сердце, я опустила стеклоподъемник.

- Вызови такси, нельзя ехать в таком состоянии, - произнес он довольно хриплым голосом. А я и сама не знала, что именно я собиралась делать, но его слова внесли ясность в мой мир.

- Спасибо, - улыбнулась ему, а он кивнул, собираясь уйти.

- Постой, - я открыла сумочку и достала зеленую купюру.

- За что? - удивленно принял он еще один дар, быстро пряча в карман.

- Просто так, - пожала я плечами, вспомнив добрый мультфильм с таким же названием.

Пришла очередь говорить спасибо ему, и я снова осталась одна. Открыла телефон и удивилась количеству пропущенных. Я настолько была в себе, что не слышала, как звонил Юра. Что могло случится?

- Ты звонил? - задала я глупый вопрос, ведь сама понимала, что да.

- Ты где? - его голос спокойный как всегда.

- Здесь.

- Ир, я серьезно. Ты дома?

- Почти.

- Мне звонила твоя мать.

Я хмыкнула. Что еще нужно этой женщине, которая недостойна называться матерью?

- Не знаю, что между вами произошло, но она волнуется.

- Угу.

- Если хочешь мне что-нибудь сказать, я выслушаю.

Я молчала, не зная, что должна говорить.

- Ир, алло?

- Я тут.

- Ты что, пила?

- Возможно.

- Ладно, вечером поговорим.

- Звучит ужасно по-родительски.

- Не придумывай! Я люблю тебя, слышишь? Что бы ни случилось, знай это.

И мне опять захотелось плакать, но теперь из-за него. Столько лет его любовь была однобокой, не имеющей во мне продолжения. Мы, как семья, должны составлять одно целое, две половины яблока, но моя сторона всегда была гнилой. Я и раньше понимала это, но порой наталкивалась на мысль, что виню его в смерти Леши, и меня это не отпускало. Мы много раз говорили о том вечере, и, надо отдать должное, он был внимателен к моим чувствам. А что я? Эгоистка, которая зарылась в себя, оплакивая прошлое. Я тратила свои годы мечтаниями о несбыточном, а его годы нахождением рядом с собой: вечно недовольной и неблагодарной. Сейчас, будучи пьяной, я трезво смотрела на вещи, как никогда до этого.

- Ты на работе? - уточнила я.

- Да. Так понимаю, детей сам заберу.

Ну что за человек? Всегда идет мне на встречу, такой заботливый и милый. И мне захотелось сделать что-то для него.

- Ладно, пока, - попрощалась первой я и закончила разговор.

Такси приехало за мной довольно быстро, и вот я уже стою под струями теплой воды, смывая с себя грязь материнских слов и груз прошлого. До прихода детей несколько часов, потому быстро надеваю красивое белье, рассматривая себя в зеркале. Еще есть время, хоть я уже не молодая девушка, но моя зрелость довольно привлекательна. Вызываю такси вновь и называю адрес.

Подъезжая, пишу смс Юре, что мне нужно с ним поговорить, а когда он выбегает из офиса, я затаскиваю его в такси и начинаю целовать. Он отвечает, но как-то неуверенно, а водитель пялится на нас в зеркало.

- Едем домой, - шепчу ему на ухо, понимая, что кровь бурлит во мне. Что это? Последствие алкоголя, сумасшествие или вызов самой себе? Отвечу на этот вопрос позже, а сейчас, чувствуя руки мужа на своем теле, понимаю, как жажду его.

- Ирка, я же на работе, - я слышу сомнение в его голосе.

- Неужели нельзя уйти пораньше, - продолжаю шептать на ухо, целуя его, и он поддается. Я велю таксисту ехать обратно, пока Юра звонит коллеге и говорит, что вернется через пару часов. Не уверена, что этого будет достаточно, но перечить не стану, пусть будет, как будет.

Уже позже, когда мы оба лежим на кровати и думаем каждый о своем, я понимаю, как быстротечна жизнь. Беру телефон и удаляю все пространство, принадлежащее Леше. Он останется в моей жизни лишь отчеством сына, остальное забыто и отпущено. Возможно, мне придется еще сражаться за свою свободу, не уверена, что он так просто оставит меня во снах, но я вижу свет.

Я беру руку Юры, целуя его пальцы, а он недоумевает, что это было. Никогда прежде я не была такой.

- Ты хочешь поговорить о том, что произошло у вас с матерью?

- Извини, но нет. Не сейчас, может потом.

Я не хочу ее видеть, возможно когда-нибудь, не стоит быть категоричной, но не в ближайшее время.

Он понимающе кивает и не настаивает. Наша близость сейчас еще и духовная, но пора возвращаться в реальность, где есть работа и дети. И впервые за все эти годы я произношу фразу, которую говорила лишь потому, что он ждал. Но теперь она звучит из сердца, я сама хочу говорить это.

- Я люблю тебя, Юра.

Конец