Глава 43. Эрика
Карен, отец Ваграма и правда был старым добрым армянином. Он относился к Эрике как к дочке. И, конечно, некрасиво было с её стороны так поступать с его ворованным бензином. Но то бензин, а у неё Нина, универ, долги. И сам Ваграм никогда не догадался бы потребовать дом, ну или пригрозить расправой. Ваграму не мешал Илья. Но весь его бизнес держался за счёт муниципальных денег. Как добросовестный предприниматель он честно выигрывал каждый год тендер. Вот только чтобы этот тендер выиграл именно Ваграм, была забота Алого.
Всё это Эрика поняла потом. Сильно потом. Когда Илью уже избили и мать увезла его в Канаду. А Эрика продала дом за бесценок…
— Вот здесь пятьсот тысяч, — кинула она Карену на стол тугую пачку. — Это намного больше, чем я задолжала. Но или ты их берёшь, и мы в расчёте. Или я спалю к херам твою заправку, вместе с шашлычной и всем остальным. А ты знаешь, я ведь спалю.
— Вай, вай, Эрика, зачем такой злой? Зачем угрожать старый больной человек? Один кричать: спалю! Другой кричать: делай, что говорят! — взмахивал Карен руками с узловатыми пальцами. — А мы разве головорезы, мальчик бить? Разве звери, нога ломать? Я сказать, что велено, а остальное моя не знать и моя не делать. Но прими совет, маленький дерзкий девочка, — он наклонился через стол, поманил её пальцем. — Беги от него! И беги далеко!
Вот тогда она и поняла, кто «он».
И сбежала.
Сделала вид, будто поверила в то, что Илья её бросил, во всю ту хрень, что пытался ей «скормить» Алый. Порвала с Ильёй, поменяла телефон. Написала записку. Сказала Алому, что станет его женой. А потом… сбежала. Заплатила наличкой за машину, чтобы их с Ниной и самым необходимы скарбом довезли до Петербурга и постаралась раствориться.
Она думала вырученных за дом денег им хватит ни на один год, на всё: на роды, детские вещи, жильё, даже если они будут здесь, а Илья там. Но ведь потом Илья закончит свою магистратуру и вернётся. И они вместе что-нибудь придумают.
Но он так и не вернулся. Не приехал даже на летние каникулы. Хотя Эрика каждый день ездила с коляской в Летний сад. Каждый день, как грёбаный Пушкин в халате и шлёпанцах, приходила туда с утра и уходила, когда парк закрывался. Зачем? Потому что однажды в одну из встреч в Питере он сказал: «Если потеряешься, жди меня здесь». И показал на знаменитую решётку Летнего сада. Напиши или позвони: «Я потерялась!» и я сам найду тебя здесь.
Всё это она и рассказала Майку.
— Я попросила её сказать ему только два слова: «Я потерялась!» — Эрика сглотнула. Майк подал ей бутылку воды. — Умоляла. Уговаривала. Пыталась объяснить, как это важно. Уверяла, что всё понимаю про его магистратуру и ни за что не встану на пути его светлого будущего. Но пусть она ему скажет. Два слова. А я буду ждать хоть год, хоть два, хоть пять, только пусть скажет.
— И что ответила его мать? — мрачно спросил Майк, пока Эрика жадно пила.
Она выдохнула. Сняла шапку. Тряхнула волосами. И горько улыбнулась.
— Она сказала: «Я передам, когда сочту нужным, но только с одним условием. Ты. Сама. Никогда. Не будешь. Его. Искать».
Они приехали в больницу. Майк узнал куда идти.
— Да вашу ж меня! — Эрика порылась в сумке, похлопала себя по карманам, но и так помнила, что впопыхах забыла телефон. — Хотела сказать, что позвоню, как освободимся, но не позвоню.
— Ничего, — махнул Майк. — Я подожду вас здесь.