Глава 51. Илья

— Привет! — улыбнулся он, сначала посмотрев на мальчишку, что уставился на него серьёзно, насуплено. А потом на девочку со смущёнными ямочками на щеках.

— Данила Ильич, — первым протянул руку мальчик.

— Очень приятно, — пожал её Илья. Ильич, значит? И тут же сам себе ответил: ну да, Алый — это же фамилия, зовут-то его Илья. — Илья Михалыч, — представился он.

— А это моя сестра Глафира, — показал на девочку Данилка. — Мы близнецы.

— Глафира Ильинична, значит? — Илья повернулся.

Девочка восторженно разглядывала его пару секунд, совсем как Эрика прикусив губу, а потом вдруг спросила:

— Ты наш папа?

— Я? — опешил Илья.

Что?! Колени потянуло вниз, но встать на них он не успел, потому что получил толчок в грудь и шлёпнулся на задницу.

— Гончаров! — присела перед ним Эрика и сокрушённо покачала головой. — Я сейчас тебя стукну. Больно.

— Но этого же не может… Так же не… — заикался он, ловя ртом воздух. И замолчал под её суровым непреклонным взглядом, которым собственно всё было сказано. Сглотнул вмиг пересохшим горлом и переспросил:

— Они — мои?

— Они наши, — как отрезала Эрика, а потом улыбнулась. — А ты сидишь в луже.

— А вот это я чувствую, — приподнял Илья одну бровь, покосившись на детей. — О-о!

И сначала хмыкнула Эрика. А потом засмеялись и дети. Искренне, заливисто, как наверно, только дети и умеют смеяться.

— Погоди-ка, — достала она телефон. И пока дети, смеясь, тянули его за руки, помогая подняться, даже сделала несколько снимков.

Только она так могла: огорошить новостью, а потом невозмутимо снимать его вытянувшееся потрясённое лицо на камеру. Но что лицо — то, что происходило у него в душе, было покруче землетрясения или извержения вулкана. И сердце толчками выталкивало кровь, что будто хлестала струями из всех разом вскрывшихся вен. Что ему было до мокрой задницы, когда он весь взмок хоть выжимай, ведь он только что узнал, что Она его ждала и это Его дети.

— Я, конечно, знал, что буду плакать, но не думал, что от смеха, — услышал Илья знакомый голос, который сейчас услышать совсем не ожидал.

— Папа?! — всё ещё не отпустив детские маленькие горячие ладошки, с удивлением уставился на отца Илья. — Но что ты здесь…

— Папа?! — прозвучал эхом возглас Эрики. — Майк, ты?.. — она открыла рот, но глядя то на отца, то на Илью больше ничего не могла сказать.

А потом вдруг с ужасом уставилась на его лысую голову.

— Нет, — сделала она шаг назад и всё качала и качала головой. — Нет!

А на счёт её невозмутимости Илья всё же ошибся. И до того, как Эрика успела отвернуться, чтобы никто не видел её слёз, он поймал её за руку и прижал к себе. Крепко-крепко.

И мученически посмотрел на отца:

— Зачем? Зачем ты сказал? — только что не взвыл он.

— Так вышло, — в отчаянии развёл руками отец.

Но Илье сейчас было не до него.

— Эй, эй, Макс, ну ты чо как девчонка, — пытался он заглянуть в лицо безутешно рыдающей у него на груди Эрики, зная, как злиться она на прозвище «Макс».

— Я и есть девчонка, Гончаров! — подняла она на него ещё заплаканное, но уже лицо вредины.

— Я жив. Жив. Подумаешь, немножечко заболел, — вытирал он большими пальцами её слёзы и потёкшую тушь, уговаривая. — Не оплакивай меня заранее. Не пугай детей.

Эрика молча кивнула. А потом сняла с себя шапку и нахлобучила на его лысую башку.

Дети снова засмеялись — Илья гримасничал, пока Эрика натягивала шапку ему на уши.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍