Глава 11

Уже на выходе из каморки Розалия бросила взгляд на мои тканевые ботиночки.

— Так, возьми-ка резиновые сапоги, — велела она, кивая на кучу вещей, с которой я переместилась со склада и второпях свалила на кровать. — Твоя обувь не годится.

Спрашивать, для чего именно не годятся мои ботинки, не хотелось. Что-то мне с каждой минутой становилось все страшнее. А еще не мешало бы позавтракать, но кажется, это тут тоже не было предусмотрено.

— Прибавь шагу, девица! — грозно рыкнула на меня Розалия, стоило только отыскать высоченные сапоги. — День уж давно занялся, а ты все еще не при деле. Мне за это может влететь.

И она с такой скоростью рванула вперед, что я за ней едва поспевала.

На этот раз шли мы долго, пока не вышли за ворота, через которые не так давно привел меня сюда Роун, и не миновали поле, засаженное какой-то фиолетовой травой. Сразу за полем начинался пригорок, возле которого Розалия остановилась.

— Дальше пойдешь одна, — обернулась она ко мне, выравнивая дыхание. — Некогда мне тут с тобой прохлаждаться. Не заблудишься, не бойся, кроме фермы там более ничего и нет. По ферме не броди, а иди сразу к самому длинному сараю. Там спросишь Ерка, скажешь, что от меня и покажешь ему ладони. Дальше он тебя отведет на место работы. Его и будешь слушаться.

Все это Розалия выложила на одном дыхании, не глядя на меня. Развернулась и бодро пошагала через поле обратно. Я тоже не рискнула топтаться возле пригорка и дальше, тяжко вздохнув, принялась взбираться, периодически оглядываясь назад. Чем ближе к вершине, тем большая панорама открывалась моему взору. Сначала я оценила поистине огромные размеры той территории, на которой находился барак с моей малюсенькой каморкой. Кажется, тут было сосредоточено все необходимое для обеспечения жизнедеятельности небольшой страны. Такой огромный хозяйственный блок. От него убегала тропинка, которая постепенно становилась все шире, а потом и вовсе ветвилась на улочки. За хозблоком начинался город, в центре которого возвышался черный дворец, где мне довелось побывать. И где-то там, во дворце, был Никола.

Никола… Почему каждый раз, стоит только подумать о нем, мне кажется, что больше я его никогда не увижу? Или даже не так. Если я его когда-то еще и увижу, то он уже не будет тем Николой, с которым у меня сложились столь доверительные отношения. Ведь я уже стала относиться к нему почти как другу. Подумать только, у меня и среди людей-то друзей толком не было. Разве что Маришка — соседская девчушка на два года младше меня. В детстве мы с ней вместе играли, а как подросли, так иногда устраивали уже взрослые посиделки возле моего дома или возле ее. Но чтобы дружить с волком, уму не постижимо! Впрочем, об этом я уже тоже могу забыть.

Стоило мне только взобраться на пригорок, как я уловила запах навоза, который только крепчал по мере спуска. Теперь я поняла, почему ферма расположена на таком удалении от всего остального. Воняло тут неслабо, даже глаза заслезились, когда миновала ворота и определилась куда идти дальше. Самый длинный сарай был и самым ближним к забору. Возле входа в него копошился какой-то оборванец с таким огромным горбом, что разгибаться, по всей видимости, этот бедняга не мог. Горб давил ему на спину как тяжеленный мешок.

Я остановилась возле оборванца, что в упор меня не замечал, продолжая что-то выгребать из огромного корыта, и кашлянула. Получилось у меня это, наверное, громковато, потому что он аж подскочил и развернулся прямиком ко мне лицом. Тут уж у меня сразу все мысли вылетели из головы от удивления. Во-первых, он, оказывается, смог выпрямиться, и горб ему в этом не помешал, правда никуда и не делся. А во-вторых, лицо юноши (а это был именно юноша, не старше меня самой) показалось мне очень красивым, даже утонченным, с писаными чертами и ясными светло-карими глазами.

— Тебе кого? — спросил меня горбун и нахмурил брови. Наверное, ему не понравилось столь пристальное разглядывание, а я никак не могла унять свое любопытство. Впрочем, даже складка между бровей не портила его красоты. А уж на грязь на лице и лохмотья на теле я и вовсе теперь не обращала внимания, как и на вонь повсеместную.

И тут я поняла, что напрочь забыла имя того, кого должна была спросить. Открыла уже было рот, чтобы ответить и снова его закрыла, услышав как клацнули зубы друг о друга. Юношу это насмешило, и заливистый смех прокатился по ферме, заставив и меня улыбнуться.

— Ты никак немая? — снова спросил он, отсмеявшись.

— Да нет, — буркнула я. — Просто имя забыла. Сурок, Урик… Забыла, — развела я руками, не зная, что сказать дальше и как вести себя с этим удивительным существом.

— А ты кто вообще такая?

— Я Рона, — ничего лучше, чем назвать свое имя, я не придумала. — Меня прислала Розалия, на работу.

— А почему сюда? — прищурился горбун.

— Наверное, вот почему, — протянула я к нему руки ладонями вверх. Кажется, я уже начинала к этому привыкать. Жест получился непроизвольным.

— У тебя третий уровень?! Но за что?! — в замешательстве переводил он взгляд с моих рук на меня и обратно.

— Чтоб я еще знала, — пожала я плечами, пряча руки в складках платья и крепче прижимая к себе сапоги, которые всю дорогу держала подмышкой. — Так решила… леди Маргарита, — вовремя вспомнила я, как следует называть зеленоглазую злыдню. С недавних пор красавицей она уже мне не казалась.

— Сама леди?.. — задумчиво протянул он. — Что ж, видать, тебе нужен я. Ерк меня зовут, — кивнул он каким-то своим мыслям.

— Ну точно, Ерк! — сама не зная чему обрадовалась я. — Вот и познакомились.

Ерк моей радости не разделял и продолжал пытливо меня разглядывать.

— А ты на ферме когда-нибудь работала? — задал он очередной вопрос.

— Нет, — тряхнула я головой.

Какая ферма! Жила я в городе, прислуживала господам. Конечно, среди зажиточных волков есть и такие, что держат хозяйство, но Солодеи к таким не относились.

— А свиней видела?

Разве что на картинках, да отрубленные головы, когда ходила с мамой на рынок за провизией. Об этом я тоже поспешила сообщить Ерку.

— А ты вообще откуда? — не унимался он, и я уже тоже не понимала, к чему весь этот допрос. Обозначил бы уже мне работу, да оставил в покое. Глядишь, и день пролетит быстрее.

— Из Караса. Город такой в Ургории, знаешь?

— Так ты из нормального мира что ли? — глаза его стали с золотую монету.

— Ну, можно и так сказать, — потупилась я.

Разом как-то осозналось, где я и что со мной происходит. Да и я уж сама не знала, могу ли свой мир считать нормальным после всего того, что рассказал мне Никола про магов.

— А ты случайно не человек? — прищурился Ерк.

На этот вопрос я только кивнула. Что-то разговаривать с ним мне перехотелось окончательно.

— Ну и дела…

Больше Ерк вопросов мне не задавал, но зато сделал несколько кругов почета вокруг меня, рассматривая с таким вниманием, словно я была заморской зверюшкой на центральном базаре, и продавец за меня заломил немыслимую цену. А он был покупателем и раздумывал, стою ли я столько. Все это порядком уже выводило меня из себя и держалась я из последних сил.

— Ладно, — подвел итог Ерк. — Топай за мной, раз уж так… Будешь привыкать к грязной работе, белоручка.

Чего это белоручка? Мне даже обидно стало. Знал бы он сколько мне работы приходится выполнять в господском доме. Одних кроватей застилась… А уж бардак убирать за дочками хозяев, так и вовсе без спины останешься. Так рассуждала я, заходя в сарай, а потом мне уже стало не до рассуждений. Во-первых, ноги сразу утонули в чавкающей вонючей жиже, и я поняла, что ботинкам моим пришел конец. Во-вторых, вонь внутри стояла такая, что мой пустой желудок едва не вывернуло наизнанку. Ну а в третьих, я увидела их — свиней. Какие же это свиньи? С рогами, загибающимися книзу, глазами, налитыми кровью, и бьющие копытами. Да это больше смахивает на свирепых быков, которых я видела в цирке. Все они были прикручены толстенными цепями к стене, но явно рвались в бой. Пар так и валил у них из ноздрей.

— Не волнуйся, они к тебе привыкнут, — успокоил меня Ерк. Вернее, он подумал, что успокоил, сказав так. Мне же отчего-то стало еще страшнее.

Ерк, тем временем, приволок мне инвентарь — лопату, вилы, еще какие-то металлические штуковины, метлу с железными прутьями.

— Все, работай, — скомандовал он. — Твоя задача, чтобы тут было чисто. Мусор складывай вот сюда, — указал он на тележку с колесиками, — и сваливай во дворе в одну кучу. Дальше я уж сам…

Ерк ушел, а мне ничего не оставалось, как приниматься за работу. Свиньи фырчали и угрожающе рычали, стоило мне только приблизиться к ним, от духоты и вони меня нещадно мутило. Но я решила быть стойкой. Раз судьбе взбрело в голову испытать меня таким образом, то я должна прежде всего сохранять стойкость. Ведь ничего не изменится, если начну раскисать. Станет только хуже. А потому, размышляя таким образом, я закатала рукава, прощаясь со своим единственным платьем, обула резиновые сапоги и принялась месить грязь, вернее, сгребать ее в кучу и грузить на тележку. В те моменты, когда я выходила на двор, чтоб вывалить мусор, то старалась дышать полной грудью. Но от вони избавиться не получалось, как ни старалась.

К тому моменту, как в сарай снова заглянул Ерк, я уже едва держалась на ногах то ли от усталости, то ли от голода. И он правильно определил мое состояние.

— Ты вообще как давно ела? — перехватил он у меня тележку, когда я пыталась перекатить ее через невысокий порожек. С каждой ходкой делать это было все труднее и труднее.

— Не помню, — честно ответила я, приваливаясь к косяку и едва удерживаясь, чтобы не сползти по нему вниз.

— А ну-ка, пошли, — схватил он меня за руку и потянул за собой.

— Давай только помедленнее, — попросила я, уже практически не понимая ничего.

В голове клубился туман. Но моего сознания хватило, чтобы различить высоко в небе одинокую птицу, парящую так красиво, что будь я в нормальном состоянии, могла бы смотреть на нее долго.

Ерк привел меня в отдельно стоящий домик из двух комнат, в одной из которых и усадил меня на лавку, подождав, когда я привалюсь к стене, и убедившись, что не свалюсь на пол без чувств.

— Тут я живу, — гордо сообщил он. — И сейчас я тебя накормлю.

Моих сил не осталось даже на то, чтобы рассмотреть жилище парня. Да их вообще не осталось. Пользуясь тем, что Ерк отвлекся, собирая на стол, я повалилась на лавку и моментально уснула.