Глава 25

– Ты слыхала, у Люськи Веригиной мужик в город уехал, и вертаться не собирается! – говорила у магазина Семёнчиха, радостно поблёскивая глазами от того, что есть новость, которую можно обсудить с кумой, заодно ошеломив и подтянувшихся к магазину любопытных баб. – Ой да не трынди ты, чего не знаешь сама! – бойко возражала ей недавно приехавшая в колхоз Варвара Сидорчук, – Он на учёбу уехал, его на место председателя нашего готовят, вот и уехал! А у тебя одно на уме – чуть что, значит «бросил да другую бабу завёл»! Знай, чего болтаешь! А не знаешь, так и не болтай! – Ты сама откудова тут всё знаешь, без году неделя! – радостно отвечала Семёнчиха, местные-то давно уже не связывались с нею, зная, что её не переорёшь, а тут новенькая да смелая появилась, – Что, скажешь про бабу-то неправда? Да уже половина Городища знает, что у Мишки в городе деваха какая-то есть, видели его там в универмаге с нею, покупал ей платье! Люська-то ей не чета со своими шрамами, вот и молчит, а может и сама уже знает, что у мужа полюбовница есть! Кому она такая нужна, да еще и с мальчишкой, а так – сноха председателева. Да и мужа на повышение прочат, можно глаза-то и прикрыть на мужнины шалости! – Тяжёлая она вторым, вот и молчит, – вставила свои «пять копеек» кума Роза, – Зачем скандалить, нервы себе трепать, когда у неё своих забот полно! Вот уже экзамены на носу, заканчивает учёбу свою, да и второго им пора. А есть там кто у мужа, или нет, так то ж в городе, отседа не видать! – Неправда! – злилась Семёнчиха, – Скандалят они с Михаилом, от этого она и вечером за домом сидит, смотрит всё кудысь. Давеча я от Калиновых шла, подзадержалась, тропкой пошла через луг. Гляжу, Люська сидит на брёвнышке, мальчонка рядом, притулился к ней, да тихо так сидят! Знать, поругались, да и выгнал их Михаил… а куда имя идтить, вот и сидели, пока обратно не позвал. Про него поговаривают, что бывает такое, что закладывает он на воротник-то. Не так, чтоб крепко, да и не на людях. – Чего бы ей за огородами сидеть! – фыркнула Варвара, – У неё поди есть куда идти, бабкин дом-то пустой стоит! Ставни закрыты, двор чисто прибран, ходит она туда, не бросает двор, а жить не живёт! Мы когда приехали, хотели снять дом-то на время, пока нам свой выделят. Так Людмила сказала, не будет никого пускать, по бабушке еще и года не прошло… Судачили кумушки, как и всегда было, что-то придумывали, что-то нет, а как было на самом деле никто из них и не знал. Всё так, не прошло ещё года, как не стало Клавдии Захаровны, и Люся хорошо помнила тот день, когда не пришла бабушка как-то утром к ней, чтобы поиграть с Алёшкой… Забеспокоилась Люся, отвела Алёшку в сад, и до того, как бежать на работу заглянула к бабушке сама. Дождалась Клавдия Захаровна внучку, хоть и не могла с утра подняться с кровати, протянула руку, глянула на Люсю с бесконечной любовью, да и закрыла навсегда глаза. Осталась одна Люся в этом мире… да, был у неё конечно и сынишка, любимый и к маме ласковый, был и муж, какому некоторые в Городище откровенно завидовали… Но всё равно, так ощутила Люся эту звенящую пустоту в душе, тоску по ласковому взгляду, доброму слову. По тёплому дому, куда придёшь, и никто не упрекнёт тебя ни в чём, не станет подгонять что-то делать, а усадит в красный угол отдохнуть… – Люся, дом-то можно уже и продать, – говорил ей муж через полгода примерно, – Чего он стоять будет пустым, а у нас скоро очередь на машину подойдёт, выкупать нужно будет, нам эти деньги пригодились бы. И кур продать бабушкиных, и кроликов, зачем тебе ещё и туда ходить, и так сколько туда бегала. – Миш, давай пока подождём, – тихо отвечала Люся, едва сдерживая слёзы, – А продавать… ну вот хоть урожай соберём, все же не зря я сажала. Да и куры… Миш, а может мы переедем жить туда, а? Там всё уже хозяйство налажено, да и по улице скоро воду проведут, можно будет в доме водопровод сделать, как у Болотинцевых. – Ну ладно, как хочешь, – вздыхал Миша, – Нравится тебе на два двора бегать, бегай, только потом не жалуйся. А переезжать туда я не хочу, всё же думаю выбить нам квартиру. Люся и не жаловалась, уже давно. Привыкла, что проще попросить помощи у Даши, если таковая нужна и самой уже никак не успеть, чем полтора часа уговаривать мужа. К тому же в последнее время у неё было много дел, на носу была защита диплома, совсем недавно Люся сдала госэкзамены. Досужие пересуды о себе и муже она не слушала, было не до них. Совсем скоро ей нужно будет ехать в город, и что делать с Алёшкой, с домом, на кого оставлять… Тётушка Марьяна после кончины своей подруги Клавдии очень сдала, уже не так резво стучали в её руках звонкие спицы, и о том, чтобы просить её остаться и присмотреть за бабушкиным двором, не могло быть и речи. Иван Порфирьевич сам теперь редко выбирался с выселка, не мог оставить тётушку, да и расширившаяся пасека просила рук. Хоть и было у него теперь помощников целых трое, двое были студентами-практикантами, которых нужно было ещё всему учить. – Миш, может быть, отпуск возьмёшь? – спросила Люся мужа, – Всё же у меня, так сказать, последний рывок. Всё, закончились мои сессии, теперь я готовый специалист. Надежда говорила, что у нас в школе нужен учитель русского языка и литературы, я хочу попробовать… – Тебе? В школу? Ну не знаю…, – какая-то непривычно жёсткая насмешка прозвучала в голосе Миши. – Да, а что со мной не так? Почему же мне не подходит такая работа? – удивилась Люся. – Ну… ты не обижайся, но всё же шрамы у тебя на видном месте… Все, конечно привыкли, но… Как по мне, если бы такое было у меня, я бы предпочёл работу на пасеке или в отделе счетоводства. Вот представь, на фотографиях с классом как ты будешь выглядеть? Люсю даже оторопь какая-то взяла от таких речей мужа. Шрамы её теперь вытянулись в тонкие «ниточки», и не бросались в глаза, как ей самой казалось, но слышать такое от мужа было не просто неприятно. Но Люсе вдруг подумалось… что ей безразлично мнение мужа, она всё равно последует совету Надюши и пойдёт работать в школу! А уж там будет видно… – Так что, отпуск будешь просить? Или снова мне нужно будет к чужим людям обращаться за помощью? – На сколько отпуск-то? Могут и не дать, – Миша понял по холодному Люсиному тону, что он немного переборщил, – Да и у меня самого дел сейчас много, лето же на носу. Может Алёшку в круглосуточное определим на некоторое время? Мне на неделю еще в командировку, да и вообще… – Давай попросим твою маму, пусть возьмёт Алёшку, хоть раз, – на этот раз Люся говорила совершенно серьёзно, – Моя бабушка хоть и болела, а брала его на время моей сессии, и ничего, справлялась. На дом бабушкин я попрошу Дашу, она справится. – Ну…хорошо, я спрошу у неё, если у мамы есть возможность, – нерешительно ответил Миша, но, поразмыслив, сказал, – Вообще, это конечно было бы лучше, чем круглосуточный садик! А если он там заболеет, куда девать-то? А у мамы хоть под присмотром. Я же тоже не могу всё отложить, сама понимаешь, что на кону. Люся ничего не ответила – всегда было на кону что-то важное, и за время их брака Мише редко была семья важнее работы. Даже когда Алёшка заболел, и Люся вынуждена была лечь с ним в районную больницу, навещали её Даша с мужем да Иван Порфирьевич. Поэтому она и теперь мало надеялась на помощь мужа и к его обещаниям относилась, так сказать, без иллюзий. – Даш, привет. Я к тебе опять с просьбами, – сказала Люся, отворяя калитку во двор к подруге, – У меня же защита, и всё как всегда – мужу некогда… – Привет, подруженька, – улыбалась Даша, встречая подругу во дворе, – А то я не помню, что у тебя диплом. Что, Мишаня снова оказался не готов к этой новости? Ничего, не переживай, справимся. – В бабушкином доме сможешь за всем присмотреть? – с грустной улыбкой спросила Люся, как же всё-таки было ей обидно за то, что некому её поддержать в семье – Конечно, не проблема. А что с Алёшкой? – Хочу попросить свекровь, один-то раз они могут напрячься и помочь. А то одни только разговоры, как они любят нас всех и особенно Алёшку… Нет, я понимаю, что они не должны, конечно. Но я и так никогда их ни о чём не прошу, сейчас Миша опять не может взять отпуск, как обычно, одни отговорки, а я не могу отложить защиту! В голосе Люси звучало и скрываемое от всех отчаяние, и огорчение, и боль от того, что мужу, по сути, наплевать на её проблемы. Даша её прекрасно понимала, ведь на протяжении всего Люсиного обучения подруга была в курсе… все отговорки Миши, все его неуклюжие шутки и насмешки на тему «высшее образование – каприз женщины, и ничего больше». – Люсь, если откажут, приходи, – покачала головой Даша, – Попросим мою маму, она со следующей неделе как раз в отпуске. Люсь… да не переживай ты, справимся мы с тобой! Не впервой же, столько лет справлялись! Ну? Не вешай нос, подруга! – Спасибо, Даш… Что бы я без тебя делала… Вечером Даша рассказала своему мужу о сложившейся у своей лучшей подруги ситуации. Саша слушал жену и сердито хмурил брови. – Знаешь, это как-то подозрительно выглядит, как у Люськи сессия, так Мишаня в командировку или ещё куда по неотложным своим делам! – сердито говорила Даша, – Она постоянно только и делает, что выкручивается, как может… Вот сейчас, осталась только защита, и диплом у Люськи готов, красный, между прочим! И снова никакой помощи и поддержки. Саша молча ел и думал о том, что может быть и правду болтают, что завёл их начальничек Михаил Степанович себе зазнобу где-то… то ли в городе, то ли в райцентре. Потому что он сам, работающий в одной с Мишей подразделении, не видел никакой необходимости в таких частых разъездах… Начальству, конечно, виднее. Но всё же! – Ладно, Дашка, не горюйте там с Люськой! Будет у неё диплом, не в первый раз выкручиваться! Хоть и не было в Сашиной привычке лезть в чужие дела, а решил он как-то выбрать момент и поговорить об этом с Мишей.