Глава 14. Безумие

Шок, боль, неверие и страх… Всё это смешалось в безумном коктейле, который обрушился на меня со всех сторон, вышибая воздух из легких и дезориентируя в пространстве.

Надо было его оттолкнуть, отпихнуть, начать царапаться и брыкаться, вертеться под ним юлой. Сделать хоть что-нибудь, чтобы выбраться из этого болезненного захвата.

Я ведь и собиралась так сделать первые несколько секунд, когда натиск был особенно сильным, поцелуи болезненными, а прикосновения обжигающими.

Но потом неожиданно всё изменилось. Поцелуи хоть и остались нетерпеливыми, но прежний натиск исчез, Обсидиан перестал терзать мои губы, а начал целовать мягко, но в то же время напористо, нежно и страстно одновременно. Руки гладили и ласкали чувствительную кожу на животе, подбираясь всё ближе к ноющей груди.

Между ног стало горячо и влажно, бедра сами собой дернулись ему навстречу, прижимаясь к мужскому бедру, которое было у меня между ногами. Как же мне хотелось потереться об него, сделать хоть что-то, чтобы унять эту сладкую боль.

Губы перестали терзать мои и опустились ниже, лаская и прикусывая кожу на шее, целуя ключицу.

Я выгнулась дугой в его руках, запрокидывая голову назад, давая ему ещё больший доступ, но он медлил, обдавая горчим дыханием и вызывая дрожь по всему телу.

— Ах, — вздохнула я, запуская пальцы в его короткие волосы и стремясь притянуть его ещё ближе к себе, а он вдруг подался вперёд, вытаскивая руки из рубашки.

Вот он момент, когда можно было оттолкнуть и вырваться, убежать в дом и занять там глухую оборону. Но я не хотела уходить. Мне нужно было продолжение.

Мгновение, и раздался треск рвущейся ткани.

Я только и могла что пискнуть от удивления, когда пылающей кожи на груди коснулся прохладный воздух.

Но настоящий стон у меня вырвался, когда мужчина вновь оказался на мне, когда наши тела соприкоснулись, и я почувствовала жар, исходящий от его тела.

— Лика… — шептали грешные губы, целуя, кусая и лаская вершинку груди. — Лика…

— Да, — шептала я едва слышно, изгибаясь под ним, кусая губы и сгорая от желания, которое бурлило внутри меня, огнём растекаясь внизу живота. — Да…

… и ничего…

Рык, стон… и прохлада весеннего ветра.

Непонимающе открыв глаза, я села на траве, прижимая разорванную рубашку к груди, и смотрела на Райана, который сидел в метре от меня, сжимая голову руками и тяжело дыша.

— Райан, — прошептала я, протягивая к нему руку.

— Я же просил тебя уйти, — прохрипел он срывающимся голосом.

Больно. Обидно и вообще…

— Сейчас уйду, — пробормотала я, чувствуя, как пылают щеки от смущения и злости.

Какой же распутной и безнравственной я себя чувствовала сейчас. Один поцелуй, прикосновение — и я уже готова была раздвинуть ноги перед ним, забыв обо всём на свете. Разве такое возможно? Оказывается, что да.

Встала на шатающихся ногах, всеми силами стараясь не смотреть в его сторону и, молча развернувшись, сделала шаг в сторону дома.

— Подожди, — Обсидиан опять оказался быстрее.

Схватил меня за руку, потом за плечи и развернул к себе. Я продолжала упрямо смотреть в низ, рассматривая тёмную поросль волос, которая дорожкой спускалась вниз к штанам, которые весьма недвусмысленно топорщились.

«Так тебе и надо».

— Лика, прости, — пробормотала мужчина, продолжая сжимать мои плечи.

— Всё нормально, — сказала я таким голосом, в котором явно читалось, что всё далеко не нормально, как я ему тут говорю.

— Я не должен был набрасываться на тебя… прости, мне жаль.

— Понимаю.

«Жаль ему. А мне… меня же никто никогда так не целовал и чувств никогда таких не вызывал. И что делать с этим, не знаю. Я ведь даже в глаза смотреть ему не могу».

— Это всё сырая магия, — продолжал говорить Обсидиан, не понимая, что каждым словом забивает гвоздь в крышку своего гроба. — Она по-разному влияет на мага… Прости меня.

— Я всё понимаю, — продолжая считать кубики на его прессе, сухо ответила ему. — Ты не хотел. Виновата сырая магия. Всё отлично. Пойдём завтракать, а то всё остынет.

Райан процедил сквозь зубы ругательство и схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Хотел и хочу. Прямо сейчас на этом чёртовом дворе и на сырой земле! Я хочу тебя, Лика! Слышишь?

Кивнула, потрясённая словами и тоном, которым он их произносил.

— Но я давал слово, что пока ты сама этого не захочешь, то не будет ничего! — глядя мне прямо в глаза, произнёс мужчина. — И от своего слова не отступлюсь. Выбор останется за тобой.

Я сглотнула, утопая в его омутах, которые вновь стали темнеть, становясь похожими на тёмное звёздное небо, в центре которого было моё изображение.

— Я… — с трудом выдавила в ответ и тяжело сглотнула. — Я не знаю.

И всё разом исчезло. Томление, страсть, огонь, чувства и эмоции — всё пропало, стоило мне только произнести эту короткую, такую обычную фразу. Я ведь почти сразу пожалела о сказанном, но было уже поздно.

— Когда узнаешь, скажи, — спокойно ответил тот, отпуская моё лицо и делая шаг назад, затем и вовсе развернулся.

Наверное, сейчас я его обидела. Но что мне надо было сказать в ответ на такое? Что хочу его? И что бы это изменило?… Наверное, многое, но как быть дальше? Я не могла подпустить его так близко к себе и забыть, как краткий эпизод жизни. Так неправильно. А надеяться на продолжение нашего сельского романа… Не уверена, что оно будет.

Этим своим заявлением Обсидиан усложнил очень многое. Если бы решение зависело от него, то я с чистой совестью могла потом его ненавидеть и презирать за все, даже за свои собственные ошибки. А так… Так моё решение и мои последствия, и никак иначе.

Я запуталась в своих чувствах, эмоциях и желаниях ещё больше, чем раньше. Поэтому, чтобы не выглядеть в его глазах полной неудачницей и истеричкой, попыталась настроиться на рабочий лад и сделать вид, что всё нормально.

— У тебя магическая татуировка, — произнесла я и сцепила руки за спиной в замок. — Это же Арейо?

Обращаться сейчас к нему на «вы» казалось унизительным и глупым. Мы же целовались, обнимались и прочее. Да и не могла я больше воспринимать Обсидиана как куратора, он стал для меня Райаном.

— Да, — ответил тот, поднимая рубаху с земли и быстро надевая её сверху.

— Знак защиты, — продолжила я, всеми силами стараясь, чтобы голос не звучал жалко и неуверенно. — Но как тебе удалось напитать его сырой магией? Это же невозможно. При контакте с человеческим теплом она замораживает и убивает. Медленно, но неукротимо.

— Верно.

Его голос был совершенно спокойным и равнодушным, а я едва не зарычала от злости. Где все чувства и эмоции? Или для него наши отношения лишь игра? Переспал и забыл? Других вариантов у меня пока не было.

— Тогда как тебе удалось усмирить магию, не убив её свойство, и не замерзнуть самому? — упрямо продолжала допытываться я.

— Я — Пустынник. Пойдём есть, надо восстановить силы.

И прошёл мимо меня по направлению к дому.

— Почему ты молчишь? — идя следом, спросила у него и с досадой пнула камешек.

— Ты задаёшь вопросы, но совершенно отказываешься отвечать на мои, — не замедляя шага, ответил Райан.

— А ты ничего не спрашивал, — буркнула я и едва не врезалась в его спину, когда Обсидиан внезапно резко остановился. — Ой!

— Даже так. Хорошо, — оборачиваясь, заявил Райан. — Кто ты такая?

— Что? — заморгала я, не ожидая такого напора и такого вопроса.

— Я спросил, кто ты такая, Лика?

И смотрел так пристально, что соврать было просто невозможно. Язык будто к нёбу прирос. Но и тут я смогла зацепиться за вопрос, всё так, как учила Мия когда-то. Кто такая Лика? Отлично, на этот вопрос у меня есть ответ, и он совершенно искренний и честный.

— Леолика Серая — единственная дочь Харриса и Фиолы Серых. Двадцать лет, факультет универсальной магии, третий курс. Родилась в родовом имении…

— Стоп, — прервал он мой сухой монолог и глаза ещё ярче вспыхнули. — Я хочу знать, кто ты такая.

А вот так сложнее. Но и тут есть шанс выкрутиться.

— Что это значит? — поинтересовалась в ответ, глядя на него кристально чистыми глазами.

Братья всегда меня ненавидели за этот невинный взгляд, папа долгое время на него вёлся, а мама только хихикала, но не вмешивалась.

— Мужчины сильны и выносливы, победить их в бою очень сложно, поэтому надо действовать хитростью, — не раз говорила она мне.

И я мотала на ус, постигая уроки коварства и хитрости.

— А ты не догадываешься? — парировал он, и в голосе проскользнули ехидные нотки.

Если Райан рассчитывает, что я сейчас сама себя выдам, купившись на намёки и странные фразы, то глубоко ошибается. Мне даже обидно стало, что он считает меня такой глупой.

— Я совершенно не понимаю, о чём идёт речь. Если ты думаешь, что я самозванка, то при возвращении могу предоставить все необходимые документы. И прежде чем принять меня в Академию, их очень тщательно проверяли.

И выжидательно уставилась на него. Ну-ка, докажи обратное.

— Документы, — медленно повторил Обсидиан. — Документы очень легко подделать, в отличие от крови.

— В каком смысле?

Я действительно понятия не имела, к чему он клонит. Нет, я знала, что такое кровное родство, и доказательств этому было много, особенно, когда дело касалось наследства и денег. Но при чём тут я?

— Я знаю, что ты не та, за кого себя выдаёшь.

Сердце будто пропустило удар и сжалось от страха, хотя внешне я и глазом не моргнула на это заявление.

— И кто же я такая?

Ждать ответа было страшно, смотреть ему в глаза — практически невыносимо, а держать невинную улыбку даже больно, скулы сводило от напряжения. Но я терпела, смотрела и ждала ответа, как приговора.

— Покажи мне его.

— Кого?

— Твой амулет.

А вот это уже совсем плохо.

Шарахаться в сторону и делать вид, что я не понимаю, о каком амулете сейчас идет речь, — глупо. Райан видел ожог на груди и не мог не заметить амулета. Для этого надо быть либо слепым, либо глупым. А Обсидиан не был ни тем, ни другим. А сложить два и два легко. Вот только что в этой ситуации делать мне?

Амулет был защищён от практически любого считывания, иначе проверка в Академии, и меня бы приговорили к мучительной казни. Поэтому я не боялась того, что Райан сможет разгадать его…

Или сможет? Кто этих пустынников знает? Не обладая магией, они же как-то умудрились запечатать сырую силу в его татуировку. Вдруг и остальное он тоже может?

Как бы то ни было, отступить сейчас я просто не могла.

— Хорошо, — я равнодушно пожала плечами и принялась медленно развязывать шнуровку на рубашке, невольно путаясь в узелках.

От взгляда, которым Райан смотрел на мои пальцы, вновь бросило в жар.

Я судорожно сглотнула, достала амулет и застыла, ожидая его реакции. Что он сделает сейчас? Коснётся или нет?

Не коснулся, задумчиво осмотрел его и отвёл взгляд, после чего тихо произнёс, словно обращаясь к самому себе.

— Храбрая, сильная, отмеченная сырой магией и древней силой. Та, что будет спасать других, рискуя собственной жизнью…

— Что? — прошептала я и задержала дыхание, всматриваясь в его лицо.

Эти слова… они будто прошлись по моим нервам, пробуждая чувства, о существовании которых я даже не подозревала.

— И я узнаю её, как только загляну в серые, как грозовые тучи, глаза, — продолжил он и поднял взгляд.

— Райан, — выдохнула я, теряясь.

— Ты же хотела знать, что мне предсказал учитель перед отъездом?

— Нет, то есть, да… Я не знаю, — несчастным голосом произнесла в ответ. — Всё слишком запуталось.

— Понимаю. Прячь медальон, Лика, ты мне расскажешь всё, когда будешь готова.

После чего развернулся и ушёл, оставив меня столбом стоять во дворе.

Как же мне хотелось догнать его, прижаться к груди, почувствовать защиту, которой так не хватало всё это время. Как же я устала быть сильной. Никогда не думала, что скажу такое, но я действительно устала.

Сейчас я как никогда понимала маму. Дикая и неприступная, она в своё время разбила немало сердец и отвергала любые ухаживания, предпочитая собственную независимость. Пока в её жизни не появился отец.

— Ты так похожа на меня, милая, — шептала мама той ночью, которая изменила мою жизнь. — Такая же гордая и сильная. Прости отца, он погорячился и скоро отойдёт.

— Он не должен был так поступать.

— Лика, отец любит тебя. Но и тут я не могу с тобой не согласиться. Он не должен был на тебя давить, ещё таким образом. Запомни, дочка, — она нежно обхватила моё лицо руками и ласково поцеловала в лоб, после чего прошептала: — Ты обязательно встретишь его. Того, с кем сможешь почувствовать себя слабой и беззащитной.

— Я не хочу этого. И сама могу за себя постоять, — зло выдавила я и вырвалась из её рук.

Обида всё ещё душила меня, не давая нормально мыслить. И мама туда же. Почему она не понимает?

— Знаю, ты сильная, — грустно усмехнулась мама. — Но иногда надо быть слабой, и только в руках любимого мужчины. У тебя всё впереди, милая.

… Догнать и рассказать. Обо всём. О том, как сбежала из дома три года назад, как меня вскоре поймали, и только помощь Мии спасла от неминуемого наказания. Рассказать о большой и шумной семье, о братьях, о долине…

Но что будет, если он не поймёт? Ведь это так страшно, когда тебя отвергают.

Обхватив себя за плечи, я задрожала, прогоняя наворачивающиеся слёзы. Нет, сейчас не время об этом думать. Надо держать оборону и спасти Дарена — это первоочередные задачи. А остальное подождёт.

После завтрака, который прошёл в молчании и тщательном избегании смотреть друг на друга, Райан отправился на разведку и строго запретил выходить из дома и что-то придумывать.

Я честно держалась минут десять. Перемыла посуду в тазике, для этого пришлось набрать воды в бочке, что стояла во дворе, походила по дому и села на лавку.

Некоторое время смотрела в окно и вертела в руках амулет, размышляя, почему болотники так боятся сырой магии. Не наших заклинаний, а именно сырой магии? Ведь этому же должно быть какое-то логическое объяснение. И почему они пришли сюда? И зачем похищают жителей деревни?

А потом…

Я резко выпрямилась и застыла, пытаясь уловить мысль, которая стрелой промелькнула в голове.

— А если… если сырая магия влияет не только на зов, но и на проклятие, которое он вызывает, — пробормотала я в тишине и обернулась к Дарену. — А если это шанс спасти тебя?

Дарен, конечно же, промолчал, но избавиться от этой мысли я уже не могла. Ведь что-то в этом было. Подойдя к парню, присела рядом с ним на корточки и всмотрелась в бледное лицо.

— Что же мне делать, Дарен? Как же быть? Мне так не хватает тебя и твоих советов, — прошептала я и, протянув руку, застыла всего в паре миллиметров от сияющей сети. Несколько томительных секунд и я опустила её вниз. — Я так хочу тебе помочь, но… Вдруг своим поступком только причиню тебе вред?

Тишина. Но мне так необходимо было выговориться, что я вновь продолжила:

— Ты думаешь, надо поговорить с Обсидианом? Рассказать ему всё? Знаю, так будет лучше, но… Всё так запуталось. Я запуталась. Если мы хотим выжить, то должны доверять друг другу. А если правда, наоборот, разведёт нас по разные стороны лагеря?

Я замолчала, продолжая смотреть на Тайфуна.

Интересно, слышит ли он меня? Нет, не слышит. Он уже почти мёртв, и если помощь не придёт вовремя, то умрёт окончательно и бесповоротно. Если только я не попробую всё изменить.

— Прости меня, Дарен. Но я не знаю, что мне делать.

Не знаю, сколько я бы я ещё просидела рядом с ним, собираясь с мыслями. Но в следующее мгновение чувствительную кожу на груди, которая ещё не зажила после утреннего приключения, обожгло от боли.

Непонимающе прижав руку к груди, я опустила взгляд.

Медальон вновь засветился бледно-голубым светом и стал ощутимо нагреваться.

— Что за? — пробормотала я и испугано вскрикнула. — Райан.

Спотыкаясь, налетая на мебель, я вылетала из дома, пробежала через двор и застыла, не зная, куда бежать дальше и что делать.

Зов становился всё сильнее, затуманивая сознание и лишая воли, но я не поддавалась. Всё затмил страх за мужчину, который оказался один на один с бедой.

— Райан, — срывающимся голосом вскрикнула я и замерла, вслушиваясь, но кроме зова не услышала ничего. — Рай!

И бросилась бежать. Так как деревенька была совсем крохотная, всего десяток домов, далеко убежать не получилось. Там за защитной стеной стояли они. Болотники.

Резко затормозив, я замерла, прижимая руку к груди там, где огнём горел амулет.

Песня стала совсем невыносима. Она давила на сознание, стучала в висках, заставляла сердце бешено стучать в груди.

Дрожа и шатаясь, я смотрела на них и теряла себя.

Они были совсем такими, как их описывал Райан: длинные, непропорционально тощие, с белыми волосами, удлиненными лицами и пустыми глазами, в которых была сама смерть.

Стоило мне один раз взглянуть в них, как я потерялась. Даже огонь, который полыхал на коже, не мог сбросить это наваждение.

Эта мелодия была везде, она манила, звала. Став целым миром для меня одной.

Шаг… второй… третий… Я всё ближе подходила к завесе, незаметно утратив последние остатки воли и собственной «личности».

Пустые глаза загорелись торжеством и хищным блеском. Мне оставалось всего три шага, чтобы попасть в их алчные руки, и я хотела этого больше всего в жизни.

Но Райан не дал совершить глупость. Вылетел откуда-то сбоку, повалил на землю и укрыл своим телом. Как я сопротивлялась, вырывалась, кусалась и рычала от бессилия и боли. Амулет огнём горел между нами, усиливая болевые ощущения.

Сначала я услышала его шёпот, он с трудом прорвался сквозь зов, привлекая внимание и вырывая из сети болотников.

Потом я смогла разобрать слова:

— Лика… Лика… не смей… услышь меня, Лика. Не смей! Ты должна сопротивляться. Должна. Не оставляй меня! Лика!

Я зашипела и жалко всхлипнула, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не зарыдать от боли.

Туман в голове стал рассеиваться, зов утихать, а грудь болела так сильно, словно мне раскалённым железом её прожгли.

— Рай, — прохрипела я. — Рай.

— Глупая девчонка, — выдохнул он и прижался к моим губам в быстром и болезненном поцелуе, а потом добавил глухо: — Глупая девчонка. Неужели не знаешь, что нельзя смотреть хищнику в глаза.

— Знаю.

Обсидиан поднялся, подхватил меня на руки и понёс. А я вновь зажмурилась, прижимаясь к нему всем телом и пряча лицо на груди.

Как же мне было страшно сейчас, словами не передать.

— Испугалась? — невесомый поцелуй в висок, и мужчина осторожно посадил меня на лавку, собираясь отпустить.

— Нет! — вскрикнула я, цепляясь за его рубашку. — Нет!

— Лика, ты должна успокоиться, — пробормотал он и вновь попытался отцепить мои руки. — Всё нормально. Ты просто не должна была смотреть им в глаза.

— Я почти… а они, — пробормотала я и всхлипнула, не в силах больше сдерживать слёзы. — Я же чуть сама к ним не ушла. Даже амулет не помог.

— Лика, — тяжело вздохнул Райан и посадил меня к себе на колени. — Ты еще такой ребёнок. Это я виноват, не должен был оставлять тебя одну. Давай я сделаю тебе отвар, он поможет тебе успокоиться.

— Нет, — я вновь замотала головой, прижимаясь губами к бьющейся жилке у него на шее. Кожа у него была немного солёной, но это не оттолкнуло.

Райан вздрогнул и застыл.

— Лика, — предупреждающе произнёс он. — Прекрати.

— Ты же сам сказал, что решение за мной. И я его приняла.

Произнесла и застыла, наслаждаясь яркой вспышкой страсти, что промелькнула в его голодном взгляде. Глухо зарычав, мужчина ещё сильнее сжал меня в объятьях и набросился с поцелуями.

Запретов не было, ограничений тоже. Лишь только он, я и обоюдно острое желание, сводящее с ума нас обоих, воспламеняющее кровь в жилах и доводящее до безумия.

— Тьером ей, — едва слышный шепот, который сводил с ума.

Застонав, я откинула голову назад, позволяя губам целовать и ласкать кожу на шее, пока его ладони собственнически сжимали меня чуть ниже талии и притягивали в себе. Бёдрами я чувствовала его твёрдую плоть и дрожала от страха вперемешку с желанием. Мои пальцы лихорадочно метались по широкой спине и сильным плечам, рвали ткань рубашки, путались в коротких тёмных волосах.

Наверное, это было самое настоящее безумие, которое ничего не имело общего с настоящей любовью, но мне было всё равно. Я горела в его руках, плавилась как воск от горячих поцелуев и хотела ещё большего. Прямо здесь и сейчас.

— Нет, — неожиданно пробормотал мужчина, отпуская меня.

Я недоумённо открыла глаза и уставилась на него затуманенным взором.

— Нет, — более уверенно произнёс Райан, снимая меня со своих колен и отходя в сторону.

Его шатало, взгляд был безумным, но с каждым мгновением Обсидиан всё больше успокаивался.

— Что? — прохрипела я и облизала пересохшие губы кончиком языка.

В тёмно-синих глазах вновь всколыхнулось пламя, шаг ко мне и… ничего. Он не дал страсти затуманить своё сознание и быстро вернул контроль.

— Нет, Лика.

— Но почему? Ты же сам сказал, что всё зависит от меня.

— Лика, ты сама не понимаешь, что делаешь. В тебе говорят страх, шок и пережитый ужас. Я не могу так, — сказал он. — Потом ведь пожалеешь о своём решении.

Обидно, когда тебя отвергают, и больно.

— Откуда ты знаешь, что будет потом? Почему вновь принимаешь решение за меня? А я хочу тебя сейчас! — слова и голос обиженного ребёнка, которому не дали заполучить нужную игрушку.

Я сама понимала это, но и отступиться просто не могла.

— Мы поговорим об этом позже. Когда ты придёшь в себя и сможешь нормально мыслить, — безэмоционально продолжил Обсидиан.

— Ты…

Слов у меня не было. Точнее были, но не самые приличные. Хотелось встать, ударить его везде, где только достану. Бить долго и сильно, чтобы Райан почувствовал ту боль, что разъедала моё сердце.

Но вместо этого неожиданно полились слёзы. Большие, солёные. Я рассеянно стёрла первые капли со своих щёк, ещё не понимая, откуда они взялись. Мне ведь совсем не хотелось плакать. Но организму требовалась разрядка после пережитого кошмара, и он её нашёл.

Я всхлипнула раз, второй. Задрожала всем телом и, обхватив плечи руками, позволила себе мгновение слабости.

Длилась вся моя тихая истерика пару минут.

— Спасибо, — глухо прошептала я, стирая остатки слёз с лица. — Большое спасибо.

— Всё нормально, — так же тихо ответил он.

Всё это время Райан стоял рядом со мной, позволяя выплакаться, готовый в любой момент прийти на помощь.

— За всё спасибо, — подняв наконец на него глаза, произнесла я.

Он понял, что именно я имею в виду, и снова кивнул:

— Только не смотри болотникам в глаза.

— Хорошо.

— А теперь мне надо обработать твой ожог.

— Какой ожог?

Опустив глаза вниз, я увидела, что кожа на груди покрылась огромными волдырями с мутной жидкостью. Вид был такой ужасный, что я не смогла сдержать испуганного вздоха:

— О Боги.

Но несмотря на всю уродливость открывшейся картины, больно почему-то не было.

— Я успел поставить заморозку. Но она скоро закончится, поэтому ожог надо залечить как можно быстрее. Не против?

— Нет, конечно.

Подойдя ближе, Райан сел передо мной на колени и протянул ладони к груди. Никакого сексуального подтекста, но щеки заалели, и я тут же прикусила губу, пугаясь собственных мыслей.

— Убери медальон в сторону, он будет мешать, — спокойно сказал мужчина.

— Хорошо.

Лечение заняло две минуты, но этого времени мне хватило, чтобы окончательно прийти в себя и внимательно осмотреть Обсидиана.

Мой взгляд медленно скользнул по жилистым рукам с длинными пальцами, потом ещё выше — к плечам и мощной шее, от неё к голове с непривычными короткими волосами и бритыми висками.

Впервые за долгое время я смогла спокойно, не стесняясь и не смущаясь собственных эмоций, рассмотреть черты его лица.

В уголках тёмно-синих глаз залегли мелкие морщинки-сеточки. Они делали его старше и мудрее что ли. Чёрные брови вразлёт и удивительно длинные ресницы, которым бы позавидовала любая девушка. Прямой нос и едва заметный шрам на левой щеке, который белой полоской выделялся на смуглом лице.

Если добавить ко всему шикарное тело с мускулатурой, тонкой талией и широкими плечами, то теперь можно было понять, почему Диана вздыхала о нём тёмными ночами. Обсидиан был красив, но эта красота не раздражала и не ослепляла, а наоборот, медленно заманивала в свои сети.

Красив, силён, умён, благороден и отважен. И как в такого не влюбиться?

— Готово, — убирая ладони, произнёс Райан, даже не подозревая, какие мысли крутились у меня в голове.

— Спасибо.

Кожа покалывала и болезненно щипала. Неприятно, но терпимо. Я понимала, что могло быть гораздо хуже. Сырая магия, запечатанная в кулоне, желая дозваться свихнувшуюся хозяйку, едва не подожгла меня.

— Тебе надо перевесить амулет в другое место, иначе сожжёшь всё до костей, — сказал Райан и встал.

— На руку? — предложила я.

— Можно и так, главное, чтобы был контакт с кожей.

— Хорошо. Они вернутся?

— Да, и скоро. Надо приготовиться.

— Райан, — его имя сорвалось с губ прежде, чем я сообразила, как именно его называю.

Одно дело, когда шептала в порыве страсти, и совсем другое, когда обращалась вот так просто.

— Что? — спокойно откликнулся тот.

Ни единой эмоции не проскользнуло на лице.

— Я тут подумала. А что, если проклятье, наложенное на Дарена, можно будет снять с помощью сырой магии?

Мужчина кивнул и добавил:

— Я тоже об этом думал.

— А если нам попробовать сделать это самим?

— Хочешь призвать силу? Не боишься, что она заморозит и убьёт тебя?

— Я не собираюсь погружаться в неё до конца, — я замотала головой. — Ведь это возможно. Маги могут обращаться к ней, чтобы восполнить резерв.

— Да, но если мы начнём экспериментировать, то парня придётся вывести из стазиса. А это означает…

— У нас только одна попытка, — ответила я. — Либо мы его спасём…

— Либо убьём, — закончил Райан.

Я вздрогнула от столь радужной перспективы и перевела взгляд на лежащего без движения Дарена.

— Что же нам делать? Неужели придётся ждать? А если помощь не успеет? Он же умрёт в любом случае.

Обсидиан молчал, и это молчание было страшнее любого приговора.

— Ты мне поможешь? — неожиданно спросил мужчина, и я вновь на него взглянула.

— Я?

— Да. Я призову магию и попробую снять проклятье. Но один могу не справиться. Если мы решим вызвать древние силы, то мне нужна страховка.

Я быстро кивнула:

— Да, кончено, я помогу.

— Тогда медлить нельзя. Пока болотники готовятся к новой атаке, мы должны успеть.

— И к чему будем обращаться?

— Мы вызовем грозу, — усмехнулся Райан, и глаза опасно заблестели.