Глава 9
Жизнь и смерть идут нога в ногу. Но смерть всегда на шаг впереди.
Отдав таксисту деньги, вышла из машины напротив дома. Обернувшись в сторону дома так и застыла…
Мне показалось в этот момент, у меня перестало биться сердце. Второй этаж, и крыша были полностью в саже. Окон не было, все почернело. Только первые этажи еще чудом спаслись… Не смотря на ливень кинулась к дому, как в замедленной съемке, с шумом в голове.
Взбежав по лестнице, до квартиры, остановилась. Двери не было, пол под ногами обгорел, зайдя внутрь, поняла что ничего не спасли…
Сзади раздался голос соседки тети Кати:
— Кирочка… — всхлипнула она. Тётя Катя жила на первом этаже и часто, во время материных запоев подкармливала меня кашами, булочками и блинами… Она всегда причитала что у ребенка должен быть рацион, и он должен кушать полезные каши, а не всякую ерунду. Всякой ерундой она считала сосиски, и супы быстрого приготовления. Тогда я в тайне мечтала, что бы она была моей матерью, и поэтому смотря на то как она возиться со своими внуками, и переживает о том что бы им подарить я часто убегала и плакала. Мне было шесть, и я отчаянно хотела быть любимой. И вот сейчас услышав ее значительно постаревший голос обернулась, в надежде что она скажет " Всё хорошо!".
— Кирочка… — подошла она и обняла меня своими состарившимися руками… А когда-то эти руки были самыми нежными, для меня. Уткнувшись в ее плечо, и вдыхая запах каких-то лекарств, я не плакала. А просто пыталась понять "За что мне это все?! "
— Ее больше нет? — тихо спросила у Тети Кати, хотя сама в данный момент не знала какие чувства меня одолевают. То ли боль, то ли растерянность…
— Пожарные сказали что причиной возгорания стала сигарета. — вздохнула тетя Катя. — Она заснула в кровати с сигаретой, и та выпав попала на ковер, который стал тлеть. Они так же сказали что она задохнулась от дыма, во сне.
— Пьяная? — тихо всхлипнула я.
— Так не знаю я, — погладила меня по спине тетя Катя. — бутылки не было, но сама она последнее время странная была, бегала по городу работу искала, тебя искала. — с последними словами я горько заплакала.
— Тише, тише… — успокаивающе сказала она.
— Где она? — спросила, вытирая слезы, чуть отстранившись от женщины.
— Это все произошло пару дней назад, она еще в морге. Полиция тебя ищет, как ближайшую родственницу… Похоронить ее нужно Кира. — сочувствующе сказала тетя Катя, сжав мою ладонь в знак поддержки.
— Я не знаю что мне делать… — снова потекли слезы. Я действительно не знаю. Денег нет, вещей нет, и я никогда не занималась похоронами. У меня даже телефона нет!
— Кира, я понимаю на тебя столько всего свалилось. — погладила она меня по плечу. — Но надо взять себя в руки… Ты где остановилась?
— Нигде… - снова зарыдала я. От слова нигде, внутри все перевернулась. Матери больше нет, жить мне больше негде!
— А где ты было все это время то? — сочувствующе спросила она. — Она ведь тебя искала.
— У меня проблемы были теть Кать. — чуть взяв себя в руки сказала.
— Пойдем ко мне, уже поздно… — тихо сказала женщина. Оставшись одна в обгорелой квартире, пыталась найти что-нибудь уцелевшее но все было испорчено. В груди как будто разрослась дыра, и с каждой проведенной минутой в обгорелой квартире, эта дыра становилась больше. Я потеряла мать, я потеряла жилье, я потеряла всё. И все это из-за какого-то оборотня, который решил что он в праве распоряжаться моей судьбой.
Упав на колени в сажу уставилась в одну точку. Сейчас я была во внутреннем вакууме, и мне не хотелось понимать и принимать происходящее. Но я знала точно, я ужасная дочь. И какой бы ни была моя мать, она моя мать, она меня родила. Встав, вышла из обгорелой квартиры и поплелась к тете Кате, которая уже ждала меня.
Я сидела за столом, словно кукла, пропуская мимо ушей все внешние раздражители. Я осталась одна. Ощущение словно в компьютере возникла ошибка на решение которой он вообще не способен. Я бежала от нее, хотела быть самостоятельной, жила от зарплаты к зарплате, экономила на всем, но все-таки вернулась. И теперь когда у меня появилась надежда, ее не стало…
— Бабушка всегда говорила что она свою жизнь закончит подобным образом… — тихо сказала я. Не для тети Кати, а для себя.
— Кирочка, мы ведь всем подъездом ее предупреждали… — запричитала тетя Катя.
— Я тоже ей говорила. — посмотрела на тетю Катю, которая разливала по бокалам чай.
— Три дня назад она прибежала к себе, бодрая была, пакет в руках несла. Я то подумала ты приехала. — всхлипнула тетя Катя. — А потом дождь начался… А когда весь подъезд дымом то заволокло, сыновья Гришкины дверь вышибли, а я пожарных и скорую вызвала. Вот только не успели мы Кира.
— И я не успела. — тихо добавила. Хотелось молчать, долго. И вообще потеряться в этом огромном мире, что бы больше никто никогда не нашел.
— Ты говорят в столице живешь. — вдруг сказала тетя Катя.
— Жила, — поправила я ее, мешая сахар в стакане. Раньше не пила я чай с сахаром, а все по простой причине. Его у нас дома никогда не водилось, за то бутылок много было, я их часто сдавала а на вырученные деньги покупала макароны и кильку. Из кильки варила суп, когда мать неделями пропадала, а мне надо было в школу что-нибудь есть. А сейчас сидя в уютной обстановке у тети Кати, я вспоминала свое детство до мелочей… Раньше боялась. И кружки она так и не поменяла, ей их на свадьбу дарили, но чай пить из них одно удовольствие. И взгляд у нее не изменился, такой же добрый как у матери или у бабушки которая всем сердцем любит своего ребенка. Правда я не ее ребенок, и не буду… А раньше хотела и завидовала ее столичным внукам, ради которых она собирала деньги что бы подарить им то, что хотят они.
- А в город наш приехала давно? — спросила она.
— Не помню, может месяц. — пожала плечами, действительно ведь не помню, не считала.
— А замуж, вышла то? — вновь спросила она, вырвав меня из мрачных мыслей.
— Теть Кать, какой замуж? Я когда в столице была, у меня планы были ого-го! И не до личной жизни было. — отмахнулась я.
— И правильно, — кивнула она. — нужно сначала самой на ноги встать, а не сидеть потом у мужа на шее. А то, нынче мужики перекати-поле пошли, детей наделают, а сами без жилья, без работы, без специальности, а ты потом воспитывай и думай на что вырастить. — на ее слова я лишь кивнула. Именно так я и считала, мужчина должен быть стеной, за которой и спрятаться не страшно. Но вот только в моем нынешнем положении мне о противоположном поле и заикаться грех.
Посидев минут десять в молчании, теть Катя постелила мне на диване и вручив мне чистый халат, отправила меня в ванную.
Сидя в ванной, под струями горячей воды думала над тем, какой бы она была если бы не пила? Мы бы с ней обсуждали мою первую любовь, вместе лепили пельмени а она мне рассказывала о смешных моментах из своей молодости. Ходили бы выбирать мне выпускное платье, я бы приходила к ней после учебы и рассказывала о своем прошедшем дне, попутно спрашивая как его провела она. Мы бы встречали новый год за столом где стояли бы салаты, сделанные совместно. Она бы обязательно покупала себе красивые платья, и у нее обязательно появился бы муж… Который мог бы стать мне хорошим отчимом. Вместе бы мы ездили на пикники… Она всегда говорила что пьет не от хорошей жизни, а бабушка неизменно с раздражением спрашивала " А что ты сделала что бы жизнь у тебя хорошей была?! Ты ее только на самое дно своими руками опускаешь, и Кире только жизнь портишь!". Бабушка хотела забрать меня к себе в деревню, где были коровы, козы, куры. Мне кажется я бы там росла счастливым ребенком, но бабушка внезапно заболела и не успела. И вообще любила ли я ее? Этот вопрос заставил меня вздрогнуть. Я злилась, порой ненавидела ее, за ее маты, за ее слабость, я считала что женщина должна быть как тетя Катя, или как моя бабушка. Но мать была совершенно другой… Грубой, с сигаретой во рту и пепельницей на кухонном столе. В друзьях у нее водились в основном мужчины, которые напивались до такой степени, что ходили по квартире голыми… Это было самое страшное. А еще было страшно, когда я сидела в комнате, а за дверью толпа мужиков дерётся, выясняя кто выпил последнюю бутылку. Я тихо вздрагиваю, боясь что они узнают о том что это я вылила последнюю бутылку водки, наивно пологая что когда закончиться водка они уйдут. Не ушли, до утра дрались, выясняя. А мне утром в школу и еще надо написать сочинение о своей семье, которое я никогда так и не напишу, за что получу двойку. Я никогда не рисовала свою семью, и не писала про нее. Было стыдно, за то что я такая… Когда все в классе рассказывают о том как они провели свои каникулы, было завидно… А еще было совершенно не понятно почему мамы провожают своих детей в первый класс и во второй, ну и встречают их. Я всегда ходила одна, порой приходила под вечер, заигравшись на улице даже не переодевшись. И никто меня за это не ругал.
Но иногда случалось чудо, и мать пыталась браться за ум. Вот только плакала потом она прося прощения у меня… И от слез, снова напивалась. Я ее любила потому что родителей не выбирают, потому что идеальных нет, но и любовь эта была особенной. Не такой что бы о ней говорить, а в душе, глубоко. И я надеюсь что в том, месье где она сейчас, ей хорошо настолько, что даже в голову не придет мысль выпить… Жаль что у меня не осталось после нее ничего. Я бы обязательно сохранила, до самой смерти. Тут же подумала, а что останется после меня? Старый аккаунт в социальных сетях? Или же резюме на сайте вакансий? Обо мне никто даже не вспомнит. Эта мысль вызвала в теле странное отторжение, от чего я тут же взбодрилась. Наспех помыв голову, закуталась в одеяло.
Уже засыпая в позе эмбриона, с заплаканными глазами, прошептала в темноту:
— Я надеюсь ты там будешь счастлива… Раз здесь ты так и не смогла стать счастливой.
****
Следующее утро началось для меня тяжело. Я жутко хотела есть. И не просто завтрак, а что-нибудь сытное и желательно мясное… Но так как находилась я не у себя обошлась обычным чаем и яичницей. Теть Катя, объяснила что нужно делать и куда идти.
Для начала мне нужно было получить справку из больницы, потом попасть в загс, и потому уже решать вопрос с захоронением матери. Все это далось мне с огромным комком в горле. Боялась что в неподходящий момент у меня начнется приступ, но к счастью живот не болел, и завтрак наружу не лез.
До ЗАГСа оставалось несколько метров, когда возле меня припарковался огромный черный джип. Вздрогнув, увидела Эда и Максима. Набрав воздух в легкие, приготовилась к чему-нибудь ужасному…
— Ты где… — начал Максим подходя ко мне, словно хищник, но не успел он договорить, стал шумно втягивать воздух. — Ты знала? — вдруг спросил он.
— Что знала? — насторожилась я, и посмотрела на Эда, который сидел в машине и делал вид что не знает меня.
— Почему ты сбежала? — проигнорировал он мой вопрос, хватая меня за руку.
— Мне нужно было сидеть возле твоих ног? — подняла бровь, и вообще что-то происходящее стало меня нервировать. И запах Максима, меня раздражает… — И вообще руку мою отпусти! — процедила я, выдёргивая свою руку. Приблизившись к нему вплотную прошипела: — Кто ты такой, что бы решать где мне быть? Какого черты ты лезешь в мою жизнь? С твоим появлением она покатилась по наклонной! — уже почти рычала я. Но Максим повел себя странно, напрягся всем телом, а лицо вытянулось от удивления.
— Ты моя! — рыкнул он. — И поэтому я имею все основания распоряжаться твоей жизнью! И покатилась твоя никчемная человеческая жизнь еще до меня, когда ты родилась у женщины алкоголички, со слабым характером! Так что, причем тут я? Я твой билет в лучшую жизнь. — зарычал Максим, словно подавляя меня своей силой слов, но внутри меня что-то взбунтовалось, разозлилось и я не выдержав, рыкнула похлеще него:
— Мне плевать что ты в какой-то стае предводитель блохастых, для меня ты больной ублюдок, который решил что я должна с ним трахаться за шмотки и бабки! Уйди с дороги, иначе я тебе сейчас глотку разорву не хуже чем твои однохвостатые! — после этих слов, Максим довольно улыбнулся.
— Сильны… — выдохнул он. — Полное слияние… — пробормотал он, держа брыкающуюся меня за шкирку.
— Отпусти… — снова рычала я.
— Ты будешь вести себя хорошо. — стальным тоном сказал он, и меня накрыло его силой, с такой болью, что я схватилась за голову. — Я не собираюсь носиться за тобой по всему свету! — зарычал он. — И отныне мое слово для тебя закон. — после этих слов посмотрела на него, взглядом полной ненависти, надеясь что он тут же сдохнет. Но меня вновь накрыло волной подавляющей силы. — Иначе мне приодеться делать больно… Ты меня поняла? Я тебе дал шанс ты его упустила, так что теперь все будет по волчьим законам. Садись в машину. — но я осталась стоять не двигаясь, стискивая зубы от волны приказной боли, которая пыталась втоптать меня в землю…
— Н…нет! — сформировала я свой отказ, потому что сложно было не закричать от боли.
— Хватит сопротивляться. — досадно поморщился Максим. — Тебе не выстоять, ты только себе хуже делаешь.
— Зачем я тебе ты можешь объяснить нормально…пожалуйста? — попросила я, согнувшись от боли, все еще не понимая зачем ему такая как я.
— Ты, моя пара. — рыкнул Максим подходя ближе. — Ты половина моей души, созданная для меня. И ты думаешь я отпущу тебя?
— С половиной своей души так не поступают. — простонала я.
— Просто у половины яблока, другая половина оказалась червивой. — дотронулся он до моей щеки.
— Так оставь ты эту червивую сторону, и живи дальше, идеальным яблоком. — скривилась я, от осознания что он меня считает испорченной стороной.
— Без нее не будет яблоко целым. — рыкнул Максим. — Хватит языком работать, садись в машину. — открыв заднюю дверь вопросительно уставился на меня, намекая что он может снова использовать свою силу.
— Мне нужно в ЗАГС. - сложила я руки. Не хочу я подчиняться! У меня своя жизнь есть.
— Вопрос с похоронами твоей матери уже решен. — процедил Максим. — Или ты собиралась хоронить свою мать за счет государства? — эти слова меня вывели из себя еще больше. Повинуясь внутреннему порыву, развернулась и побежала прочь. Правда меня тут же поймал Максим, и схватив за шею прорычал:
— Контролируй себя… — взяв меня за плечи встряхнул, как мешок с картошкой. — Чего тебе не хватает?
— Свободы! — рыкнула я, сдерживая порыв его укусить.
— Хорошо, — он деловито отпустил меня, засунул руки в карманы и отошел на шаг. — Тогда нам нужно поговорить.
— Наконец-то… — закатила я глаза, нервничая.
— Только не на улице! — снова рыкнул Максим. — Погода плохая, мы заедем в кафе… Ты выскажешь все свои претензии! Садись в машину.
Решив что, разговор это хорошо, и радуясь тому что есть хоть какие-то сдвиги, покорно села в машину. Эд на мое появление отреагировал кивком, и молча смотрел в окно. Его поведение настораживало, и становилось не понятно, что же такого случилось, что он решил не замечать меня. Максим завел машину, и уверенно поехал в сторону кафе.
Смотря в окно машины, не понимала своего поведения, да я рычала как он! И что за странное желание укусить? И слова все сказанные в ужасном бешенстве…тоже словно не в моем.
Когда мы подъехали к какому-то кафе, Эд зашел первый и через пять минут все посетители вышли.
— Выходи. — скомандовал Максим, выходя из машины.
Выйдя из машины, потеплее закуталась в плащ и пошла следом. В маленьком кафе, в данный момент не находилось никого, только пустые столы, и самый дальний стол был занят тарелками с едой. Именно к нему меня и подвел Максим, заранее отодвинув мне стул.
— Поешь. — указал он отбивную, при виде которой потекли слюни. Кивнув принялась за отбивную, ожидая что Максим первый начнет разговор.
— Ты моя истинная пара. — сказал он поморщившись, словно эта тема ему не приятна. — И я не сдержался в полнолуние, желая отметить тебя. Это все было на инстинктах, потому что истинную пару встретить мечтает каждый волк. А я Альфа, мне положена сильная, волчица. — последнее слово он выделил, намекая на мою червивость. — Ты хоть и человек, но я так же нуждаюсь в тебе как в своей истинной. А в связи с последними событиями, я точно тебя никуда не отпущу… Мои щенки должны расти с отцом, причем ты не можешь контролировать их силу. — сжал вилку Максим, а я нахмурилась. Щенки?
— Щенки? О чем ты?
— Ты беременна Кира. — недовольно сказал Максим. — Из-за того что срок не большой для вас людей, вы этого не чувствуете. А я уже чувствую своих детей… — вдохнул Максим.
Я даже жевать перестала… Я помниться раньше мечтала о приключениях, так вот же они! Правда с опозданием! На меня кажется напал истерический смех, потому что я уронила вилку и продолжала хохотать, сквозь слезы. Этого просто не может быть! Жизнь решила пошутить надо мной! Какие дети? Мне самой жить осталось мало! Кажется на меня упали все кары небесные? Сквозь смех заметила как, нервничает Максим.
— Прекрати. — приказал он, и меня снова затопило его силой. Пришлось замолчать, вытереть слезы, дрожа. — Ты ведешь себя недостойно. — процедил он. — Продолжим, ты наверное сама понимаешь что я не могу связать свою жизнь с человеком, вы слабые. Я не имею права приводить тебя в стаю, чего я делать не стану. Но так как ты моя истинная, я поселю тебя в отдельной квартире, со всеми условиями. Рожать будешь в больнице, на территории стаи, и наблюдаться будешь только там. Для всех ты будешь знакомой Эда. Запах будешь убирать специальным порошком. Деньги, квартиру и любые проблемы я возьму на себя, с тебя же потребуется только хорошее поведение. — перечислял Максим.
— А если не соглашусь? — напряженно спросила, понимая что сейчас он решает мою жизнь.
— Тебя в любом случае это ждет. Вот только по доброй воле это будет без охраны. Вот скажи, зачем ты выуживаешься? Тебе все равно некуда идти, ты никто и ничто. Ты даже мать свою похоронить не сможешь по человечески. Я даю тебе все, о чем ты и мечтать не могла в своем захолустье, а взамен прошу лишь послушания. Это ведь малая цена. Ты будешь сидеть в роскошной квартире, есть все самое лучшее, покупать все самое лучшее, чем тебе не жизнь?
— А ты? — спросила, сдерживаясь. Ведь если я его истинная пара, то он должен будет быть где-то рядом…
— Я буду у себя в стае, жить как и раньше. Иногда буду приходить к тебе, — откинулся Максим. — для того что бы утвердить свои права на тебя… — он усмехнулся, а я скривилась. — Так что, по доброй воле, или мне придется тащить тебя за шкирку? — поднял он бровь, отпивая кофе. В этот момент я поняла, что ненавижу его всем своим телом, и душой!
— Получается что я смогу жить всё-таки своей жизнью? — удивилась я.
— Сможешь гулять, делать шоппинг, да что угодно, только что бы это было не далеко от квартиры. — кивнул Максим.
— А дети? — спросила я, ведь он именно во множественном числе о них говорил.
— Что дети? — поднял он бровь. — Они через пол года появятся на свет, вот тогда и решим. Если они будут людьми, то остаются с тобой. Если же они будут оборотнями, то я забираю их себе в стаю. — усмехнулся он. — Сейчас я чувствую двоих, и оба с альфа силой, но это все может измениться, и они могут стать обычными людьми, но я надеюсь что так не будет.
— То есть ты не дашь мне даже видеть их? — испугалась я.
— Когда они вырастут им будет неприятно что их матерью была человеческая женщина, они должны будут воспитываться волчицей. — рыкнул Максим, снова подавляя меня своей силой. — И я не приемлю по этому поводу истерик, и вообще истерик я не приемлю в любом виде. Твоя задача на пол года, выносить моих щенков, без всяких происшествий. А дальше посмотрим, если с рождением щенков, сила истинной пары ослабнет, я возможно отпущу тебя, ну или на крайний случай куплю тебе жилье на другом конце света. — внутри меня, с каждым его словом, что-то обрывалось от боли, как будто меня резали живьем. Сглотнув, дотронулась до своего живота, и попыталась понять почему же у меня в жизни все через одно место? Я ведь не хотела детей, а теперь я беременна, и мне еще ставят условия, словно я не мать, а так, инкубатор. Было обидно до слез и крика, хотя все слезы я выплакала вчера. Больно от не справедливости, и обидно за то, что в его глазах быть человеком это низко. Но суровая реальность мне напомнила о том, что жить мне и правда не где, и денег нет, и работы. Но есть еще одна вещь…
— У меня рак. — выдавила я из себя. Максим на это заявление даже бровью не повел.
— Вот значит почему я не чувствовал их раньше… — пробормотал он. — Сейчас ты здорова. — рыкнул он.
— Как здорова? — опешила я. Ведь рак это не насморк, и просто так не пройдет.
— Не забывай что я оборотень, и щенки внутри тебя тоже. Альфы славятся отличной регенерацией, вот и вылечили тебя мои щенки. — недовольно сказал Максим, и вообще было видно что этот разговор его раздражает как и мое присутствие. Мне не оставалась ничего как только согласиться на его условия, хотя мысленно я все еще надеялась на ошибку с беременностью. Да и жизнь после смерти матери, для меня стала проходить словно в тумане, я не оправилась от первого удара, когда уже получила несколько других. И справиться с последним ударом это с беременностью, казалось сложнее… Ведь для меня вопрос материнства, всегда был тяжелый, и я подсознательно боялась. А теперь меня поставили об этом в известность, таким тоном словно я виновата. Не такой я себе представляла свою первую беременность. Закончив с обедом, Максим схватив меня за руку поволок к машине.