Глава 5

– Спасибо за подарок. Мне очень понравился спектакль. Меньшиков играл виртуозно. – Милана прижалась к Олегу и поцеловала его в губы.

Они выходили из театра, и она плотнее закуталась в тонкое манто из стриженой норки, взяв Олега под руку. К ночи похолодало. Видно весна решила, что слишком рано начала баловать людей теплом.

– Подожди здесь, я подгоню машину, – сказал Олег, оставляя ее под навесом у входа в театр. Сам отправился на стоянку.

Милана смотрела вслед своему мужчине и не понимала, почему ей так грустно. Понятно, что история восторженного пианиста растрогала до глубины души. Он так и не узнал, что кроме музыки и корабля в жизни есть много чего интересного. Печально до боли в груди. Она даже заплакала в конце спектакля, когда поняла, что он погиб, а не сошел каким-то чудом на берег. Гениального Тысяча Девятисотого она будет помнить еще долго. Но сейчас с ней творилось что-то иное. Грусть, что переполняла душу, вызвали не спектакль или впечатления, послевкусие от него. Это не носило временный характер, когда переживаешь до тех пор, пока кто-то или что-то не развеет плохое настроение, не развеселит тебя, и все вернется на свои места. Ее грусть сидела глубоко внутри, словно пряталась до поры до времени. И вот в какой-то момент она решила проявиться, напомнить о себе, заставить желать человеческого тепла. Но ведь у нее есть Олег. Потому Милана и потянулась к нему. И, как всегда, разочарование не заставило себя ждать, опуская ее с небес на землю. Олег, как обычно, не понял ее стремления, расценил порыв, как жест благодарности за билеты на спектакль. Обидно до слез. Но если она сейчас заплачет, то непонимание Олега только возрастет, и ее эмоциональность в его глазах превратится в истеричность. В итоге, вечер будет испорчен, чего она точно не хотела.

Мимо проходили люди. Кто-то смеялся, некоторые бурно обсуждали спектакль, делились впечатлениями. Милана стояла одна, и казалось, ожидание затянулось, или время замедлило ход.

С ней поравнялась пара. И Милана вряд ли обратила на них внимания, если бы девушка случайно не задела ее плечом и не извинилась. Симпатичная, – мелькнуло в голове. Парень оглянулся, и она встретилась с ним глазами. Всего лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы что-то смутно знакомое почудилось в его взгляде. Знакомое и забытое… Милана не успела рассмотреть его как следует, он сразу же отвернулся, но чувство дежавю осталось. И это тоже показалось странным, нереальным. Вообще, весь вечер ей теперь казался нереальным. Возможно, так все же на нее подействовал спектакль, и сейчас она словно видела себя со стороны, или все происходящее с ней было во сне. Голова приятно кружилась, совсем чуть-чуть, в ногах поселилась едва уловимая слабость, а по телу разлилась дремотная нега… Точно, как во сне. И Милана не помнила, когда испытывала подобное в последний раз. Было, конечно, но очень давно, сейчас казалось, что в прошлой жизни.

Наконец подъехал серебристый ауди, и она окунулась в тепло салона. Переживания остались за его пределами, рядом находился родной и привычный человек. Сразу же исчезла сонливость, и жизнь заиграла привычными красками. Милана потянулась к Олегу и обняла его за шею. Снова захотелось плакать (дурацкая сентиментальность!), и она всхлипнула, не удержалась.

– Ну-у-у, ну… ты чего это надумала? – Олег похлопал ее по руке, пытаясь заглянуть в лицо. – Больше не буду водить тебя на такие спектакли. Ты их принимаешь слишком близко к сердцу.

– Да все нормально, – опять всхлипнула она и потерлась носом об его манто, поздно сообразив, как он этого не любит. Милана отстранилась и потянула ремень, чтобы отвлечься и пристегнуться. – Я спокойна.

Все же краем глаза заметила, как он отряхнул то место, о которое она только что потерлась. Ладно, хоть промолчал, хватило такта.

– Поехали, поужинаем где-нибудь? – весело предложил Олег.

Почему-то вспомнился «Серенада» с уютным залом, приглушенной музыкой, вкусными запахами. Но это место только ее, она не собиралась впускать туда Олега. Не хотелось ехать еще куда-то, но и уговаривать его поужинать дома – бесполезное занятие. Олег терпеть не мог ее стряпню и не скрывал этого, подкалывая время от времени. Она уже даже научилась не обижаться. Скорее, не обращала на это внимания. Поэтому и сейчас ограничилась коротким «как скажешь».

Он выбрал помпезный ресторан в центре Москвы с баснословными ценами и до блеска вышколенным персоналом. Милана не считала, что они могут позволить себе подобную роскошь, но никогда не спорила, зная, что в показушности заключается большая часть натуры Олега. К этому она тоже уже привыкла. Если и раздражалась, то по инерции и молча.

Еще один скучный вечер в дорогом ресторане. Особенно огорчало, что это субботний вечер. Его же можно провести дома, окружив себя уютом. Просто поваляться на диване с книжкой или посмотреть телевизор, забравшись с ногами в кресло. Можно даже организовать романтический ужин на двоих и откупорить бутылку коллекционного вина. А не показывать чудеса этикета, правильно удерживая вилку с ножом, как она вынуждена делать сейчас. Но Олег доволен, а она должна немного потерпеть. Каких-то пару часов, а потом ее ждет дом – их с Олегом дом.

Конечно же, ее огорчало, что они такие разные, и массу вещей, которые нравятся ей, он терпеть не может. Интуитивно она частенько отказывала себе в простых человеческих радостях, таких, например, как поход в зоопарк или катание на каруселях, в попытке угодить ему. За три года таких отказов накопилось прилично. Их груз стал давить на нее и требовать, чтобы она хоть частично удовлетворила свои желания. И сейчас Милана предприняла очередную попытку.

– Олег, – позвала она, оторвав его от созерцания певицы, которая заунывно «тянула» что-то джазовое с маленькой сцены. – Давай завтра сходим в зоопарк?

– Что? – Он непонимающе уставился на нее. – Куда сходим?

– В зоопарк.

– Зая, а что мы там будем делать? – неподдельно удивлялся он.

– Ну, что люди делают в зоопарке? Смотрят на зверей, едят сладкую вату, гуляют… Давай вообще завтра весь день прогуляем, а? Погоду обещают хорошую.

Он нахмурился, и на лице его проступило упрямое выражение. Такое начало разговора не внушало ничего хорошего.

– И ты забыла, что по воскресеньям я хожу в тренажерку? – заговорил он, как застучал судейским молотком. Откуда только взялась эта сталь в голосе? – А потом у меня сауна с нужными людьми… И ты хочешь, чтобы вернувшись уставшим под вечер, я еще поперся в какой-то зоопарк?

Милана украдкой вздохнула и отвела взгляд от Олега. Она хотела хоть один день провести с ним, как случается с нормальными парами. Но, похоже, это желание, как и многие другие, из разряда невыполнимых.

– Ладно, забудь. Это я так, – она отвернусь, принялась рассматривать певицу. Не хотелось видеть его лицо, которое, Милана знала это точно, вмиг преобразилось выражением удовлетворенности.

Тогда она будет спать до обеда, назло всем врагам! А потом еще до вечера просто валяться в постели, хэвэлайнить. Это было ее собственное выражение еще с детства, происходило от английского have a line – валяться в постели. Хоть так, да позлит его, потому что точно знает, насколько он не переваривает, когда кровать весь день разобрана, а не застелена аккуратненько покрывалом и не ждет ночи. Может, на ее счастье, у него хоть раз возникнет желание заняться с ней любовью традиционным способом.

Не зря в народе говорится – свежо предание, да верится с трудом. Милана лишний раз получила подтверждение народной мудрости и собственной недальновидности. В половине девятого утра, в воскресенье, Олег разбудил ее поцелуем и словами:

– Зая, я в спортзал, а к тебе у меня будет одна просьба…

– Какая? – Так не хотелось просыпаться, мозг категорически отказывался воспринимать информацию, поступающую извне. А глаза не желали открываться, и зевота не заставила себя ждать. Милана только собиралась перевернуться на другой бок и мысленно послать Олега куда подальше, как замерла от его следующей реплики.

– Покумекай, пожалуйста, над программой… Я там все документы по заказчику оставил на столе. Посмотришь?

– Тебе когда это нужно? – уточнила Милана, все же отворачиваясь, с твердым намерением проспать еще не меньше трех часов.

– К утру.

– Как к утру?! – Она села в кровати, ошарашенная известием. Сон, как рукой сняло. – И ты говоришь об этом только сейчас?!

– Ну, зая, впереди же целый день, ты все успеешь…

– Олег, там работы на целый день. Или ты сам уже часть сделал?

– Ну, честно говоря, я пытался, но постоянные запарки на работе и после так отвлекают. Хотел поработать вчера вечером, но мы пошли в театр. В общем, придется делать практически с нуля.

Милана внимательно, до рези в глазах, смотрела на него, пытаясь разглядеть хоть чуточку стеснения или угрызений совести. Он взваливает на нее свою работу, которая требует массу времени и сил! Кроме того, даже не оставляет выбора, возможности отказаться. На все про все один день. Скорее всего, он с самого начала не планировал готовить программу сам. Непонятно только, почему не попросил ее заранее, как делал обычно. Почти все презентационные программы готовила ему она, но никогда раньше он не припирал ее к стенке сроками. И самое обидное, что ей придется потратить на это свой выходной, на который она так рассчитывала.

Так больше продолжаться не может, не должно. Конечно, она в очередной раз поможет ему, сделает за него работу, поставит очередную галочку в списке его личных достижений. Но на этот раз она не хочет и не может молчать. Милана решительно откинула одеяло и свесила ноги с кровати. Она уже открыла рот, чтобы произнести гневную и воспитательную тираду, которая… так и осталась невысказанной. Если Милана и желала что-то сказать, то слушать в планы Олега не входило. Он равнодушно поцеловал ее в лоб, махнул рукой и со словами «если что, я на связи» ретировался.

Так и получилось, что все воскресенье она провела за компьютером, компонуя необходимую подборку, изучая специфику работы, составляя грамотный конспект речи, в общем, делая все возможное, чтобы завтра Олег смог убедить заказчика обратиться за рекламой именно в их фирму. И главное, злиться на него бесполезно. Откажись она потратить на это весь день, пострадает их общее дело.

Видно все-таки угрызения совести слегка мучили Олега. Вечером он заявился с букетом роз и бутылкой вина, в полной уверенности, что она отлично справилась с работой. Она и справилась, но какой ценой! Целый день просидела перед компьютером. Даже на обед прервалась всего на несколько минут, лишь бы успеть закончить подборку. Он об этом не подозревал, да и не хотел.

– Устала, моя малышка? – приторно-ласковым голосом заговорил Олег с порога, протягивая ей цветы.

Ответить Милана не сочла нужным. Молча взяла букет из его рук и отправилась на кухню. Да, она устала, вымоталась. И спрашивать об этом было верхом наглости. Да ей даже смотреть на него неприятно, на такого довольного. В отличие от нее, он свой выходной провел отлично, сразу видно!

Не успела Милана поставить цветы в вазу, как на кухню вошел Олег. Без лишних слов он прижался к ней со спины и принялся развязывать пояс шелкового халатика.

– Олег, не надо, – слабо сопротивлялась Милана, чувствуя его горячие руки на своем животе. Халат уже устилал пол у их ног.

– Надо, зая, – легонько куснул он ее в шею, одновременно сжимая грудь в ладонях. – Надо. Любимому мужчине нельзя отказывать. Особенно, когда он так хочет любимую женщину.

С этими словами Олег развернул Милану лицом к себе и поцеловал в губы. От него пахло спиртным, и поцелуй Милане не доставил даже толику удовольствия. Благо, закончился он довольно быстро. Олег подхватил ее на руки и вынес с кухни. Мелькнула мысль, что он направляется в спальню, но не тут-то было. Путь его лежал в гостиную.

– Олег, я ужасно устала, – предприняла Милана очередную попытку освободиться от него.

– Вот сейчас и расслабишься, – пропыхтел он, опуская ее на пушистый ковер у камина и придавливая собственным телом.

Милана обреченно смотрела на его копошения. Он даже не счел нужным раздеться, а только лишь освободил свой эрегированный член и силой раскинул ей ноги, направляя его к цели. Пара коротких поцелуев досталось ее груди, как прелюдия к основному акту, и потом она не удержалась, вскрикнула от боли, когда он с силой вошел в нее в сухую. Все закончилось очень быстро, и уже через несколько минут Милана молча глотала слезы унижения в ванной. Редко, очень редко Олег позволял себе подобное, когда находился в изрядном подпитии, как сегодня. В такие моменты он не заботился о ее чувствах, а стремился удовлетворить себя любимого. И каждый раз Милана чувствовала себя обиженной, даже униженной. А потом долго еще приходила в себя, хороня воспоминания поглубже.

Когда Милана вернулась в гостиную, Олега там уже не было. Она даже проверять не стала, точно зная, что он уже видит десятый сон в их общей кровати. Ей же предстояло избавиться от нежелания засыпать рядом с ним.

Сбылась мечта идиотки, и остаток вечера Милана провела перед телевизором, потягивая вино из бокала и вкушая воздушный торт. У нее почти получилось отвлечься за просмотром модной комедии. Правда спина нещадно болела после бурного секса на полу возле камина.

Работу свою Милана любила всей душой. Ей нравилось играть со словами, менять их местами для достижения наибольшей емкости слогана. Все, что касалось наружной рекламы, она фиксировала машинально, отмечая удачные формулировки и анализируя неудачные. У нее всегда под рукой имелся блокнот, в который она записывала мысли на разные темы – типа афоризмов, осеняющих внезапно. В этот же блокнот она заносила другие рекламные слоганы, увиденные на улице, в метро, по телевизору… Она четко следовала правилу – реклама должна быть простая и бить в сердцевину, указывать на главное в рекламируемом товаре.

Палыч ценил Милану и говорил, если она уйдет на повышение, рекламный мир потеряет еще одного талантливого текстовика. Наверное, поэтому он не предпринимал ничего, что поспособствовало бы ее карьере. И она на него не обижалась, сама не знала, хочет ли поменять творческую работу на головную боль и постоянное разруливание каких-нибудь конфликтов. Например, руководителя проекта или, не дай Бог, начальника отдела? В работе именно то и устраивало, что ее мнение имело вес, слова пользовались авторитетом. Она считалась чуть ли не правой рукой шефа, несмотря на рядовую должность. Последний фактор подпитывал амбиции, которые она относила к здоровым.

Еще Милана твердо верила, что в семье карьеру делает кто-то один, а второй ему в этом всячески помогает. У них карьеру делал Олег. И ничего, что Милане не всегда нравились его методы. Порой он забывал согласовывать, когда выдавал ее идеи за свои. С другой стороны, она ему их и подкидывала, чтобы он смотрелся выигрышно на фоне других.

Случались в работе Миланы и застойные периоды, как на этой неделе, которая текла вяло, медленно подбираясь к пятнице. Все ждали, когда Олег заключит выгодную сделку с крупным заказчиком. Это обеспечит их всех работой на продолжительный период времени. Творческий отдел занимался выполнением мелких заказов – изготовлением плакатов для книжных магазинов, съемками небольших рекламных видеороликов… Такую работу Милана считала повседневно-рутинной, не требующей особых усилий. В такие моменты она занималась аналитическим трудом: выискивала самую удачную рекламу и неудачную из собственной подборки. А затем анализировала, почему так получается?

– Чем занята? Может, сходим, попьем кофейку? – предложила Вера, приближаясь к столу Миланы. Она заглянула в листок, на котором Милана писала и рассмеялась: – Ты чем занята, извращенка? Это что за «У тебя не стоит»?

– Это не извращение, – спокойно пояснила она, – а нашумевшая реклама. Гениальная и неудачная одновременно. Вот я и пытаюсь определить, чего в ней больше?

– И что же в ней гениального? – скептически поинтересовалась Вера.

Милане даже стал интересен взгляд со стороны, какой реклама покажется человеку непрофессиональному в текстах. Она похлопала по соседнему стулу, на который Вера с удовольствием и опустилась.

– Ну смотри… Представь себе знойное лето, разгар дня…

– Хоть и трудновато представить такую прелесть, когда за окном льет, как из ведра, но… да, представила. – Вера закрыла глаза и сосредоточилась.

– Ты едешь по живописной зоне отдыха. Дорога узкая, извилистая, с обеих сторон лес и пансионаты…

– Какая прелесть! – Голос Веры становится еще более мечтательным.

– Ты едешь медленно, потому что ограничение скорости сорок кэмэ, обгон запрещен. В машине жарко и ты обливаешься потом.

– Какой ужас! Всю картинку испортила.

– И вдруг появляется перетяг, на котором крупными буквами на незамысловатом фоне написано единственное слово «жара» и три восклицательных знака. Представила?

– Ага. Тупая реклама, – кивнула Вера, не открывая глаз и расплываясь в улыбке.

– Это еще не все. Слушай дальше… Через какое-то расстояние еще один перетяг, с точностью копирующий первый, только написано на нем «У тебя не стоит?»

– Это уже интереснее, – хихикнула Вера.

– И это еще не все… Дальше, на чуть большем расстоянии, ты видишь третий перетяг, точно такой же, где написано «Пора поставить!»

– Какой кошмар! Пошлятина какая-то. – Вера открыла глаза. – И что гениального ты увидела в этой рекламе? Что это вообще рекламирует?

– Все просто – рекламируют кондиционеры.

– И что? – Вера непонимающе хлопала глазами.

– А то! На эту рекламу специально приезжали посмотреть представители многих рекламных фирм. Я тоже ездила. Гениальность ее в том, что невозможно не заметить. Ее многие признали пошлой, но именно в намеке на пошлость и сокрыта гениальность.

– Тогда, что же в ней неудачного? Если даже ты называешь ее гениальной?

– А неудачно то, что из большого количества опрошенных людей, случайных, не связанных с рекламной деятельностью, практически никто не смог вспомнить название фирмы по продаже кондиционеров, которую они и рекламировали.

– Тю-у-у… Как банально, – протянула Вера. – И к какому выводу ты пришла?

– Не знаю, честно. Знаю только, что тот, кто ее придумал, молодец!

– Господи, ну чего они так разорались? – Вера обернулась и посмотрела на «каморку» начальника, где тот что-то спокойно объяснял красному и орущему Игорю. – Чего это он так разошелся? Его же удар сейчас хватит.

Милана тоже обратила внимание, что крики стали громче, и временами сквозь хлипкую ограду просачивается отборный мат. Игорь плевать хотел на возраст Палыча, позволял себе при нем материться высокопарно. Правда, как подозревала Милана, тот тоже в долгу не оставался, только делал это спокойно и интеллигентно.

Игорь вылетел из кабинета начальника, громко хлопнув дверью. «Каморка» пошла ходуном, а стекло чуть не выкрошилось. Интересно, что Палыч даже не шевельнулся, продолжая что-то писать с невозмутимым видом.

Милане стало любопытно, что так взбесило Игоря, и почему у начальника такая странная реакция? Хотя, чем ближе к заслуженному отдыху, тем равнодушнее к работе относился Палыч. Видно к шестидесяти пяти годам трудиться он устал. Мечтал, поди, о рыбалке или о спокойном дачном досуге…

– Давай спросим у него, что случилось? – перешла на заговорщический шепот Вера.

Ее «давай» подразумевало, что спросить должна Милана. Своего кумира Вера до такой степени обожала, что лишний раз боялась с ним заговаривать, даже если дело касалось работы.

Игорь сидел за столом и смотрел в одну точку. Краснота спала, и он показался Милане непривычно бледным.

– Что случилось?

– А, ничего, – перевел он на нее пустой взгляд, – я увольняюсь.

– Почему?

– Потому что скоро все мы пойдем по миру…

– Ты можешь разговаривать нормально?! – повысила голос Милана. – Объясни толком, что произошло?

– А если толком, – взгляд его стал осмысленным и злым, – то мы изготовили кучу огромных неоновых букв, потратив на них баснословные бабки, и можем смело выбросить их на помойку.

– Ничего не поняла. Какие буквы и почему на помойку?

Милану начинала выводить из себя недосказанность. Она видела по Игорю, что случилось что-то серьезное.

– Помнишь фирму «Питерское время»? – устало вздохнул Игорь и провел рукой по лицу.

– Конечно! «Время не терпит медлительности». И что? Что не так с этой рекламой?

– А то, что есть такая фирма – «Время», которая может выкатить нам предъяву за то, что используем их название. Там даже не фирма, а фирмешка, но занимаются они тоже высокоскоростными технологиями. Короче, кранты нам, Лан, и виноват, догадайся кто?

Милана это поняла немного раньше. Опростоволосился Олег, не откопав всю информацию, чтобы по максимуму обезопасить фирму. Но обсуждать эту тему и Олега с Игорем она не собиралась.

– Когда нужно размещать рекламу? – спросила она.

– Да, завтра же, говорю. Завтра мы должны развесить буквы в шести местах. Шесть экземпляров на помойку! – Игорь опять схватился за голову.

– Так, спокойно! – рявкнула Милана, останавливая новый приступ паники. – Нужно все шесть мест охватить сразу или можно ограничиться тремя?

– Да какая разница?! Мы же не успеем изготовить три новых комплекта до завтра!

– Так да или нет?!

– В принципе, можно… Над центральным офисом и еще пара важных мест, – рассуждал Игорь. – Но что ты хочешь сказать? – В его глазах зажегся интерес.

– Все просто… меняем «ВРЕМЯ» на «ПИТЕР» и вешаем в трех местах, а потом в срочном порядке доготавливаем недостающие буквы.

– Лан, я ничего не понял. Что значит, меняем? У нас нет запасных букв.

Милане стало смешно. Игорь сейчас напоминал ребенка, усиленно старающегося понять, о чем ему толкует учитель. Он потешно хмурил брови и морщил нос.

– Анаграмма, Игорь. Из трех слов «ТЕРПИТ» мы делаем три «ПИТЕР». У нас есть три готовых комплекта. Останется дозаказать совсем немного букв.

Она наблюдала, как разглаживается его лицо, на губах появляется сначала робкая, а потом во всю ширь, улыбка.

– Гениально, Ланка! – с придыханием, восторженно глядя на нее, произнес Игорь. – Гениально, Ланка! – проорал он следом на весь кабинет. – Ланка, ты гений!

Он вскочил, схватил ее в охапку и закружил. А потом еще долго тискал в медвежьих объятьях, пока она слегка не пристукнула его по голове, чтобы отпустил.

– Ну, ты!.. Ты вообще… У меня нет слов, – он продолжал потрясенно смотреть на нее. – Пойду расскажу Палычу, – спохватился Игорь и помчался к начальнику.