Глава 8

Алексей все не решался выйти из ванной. Он специально долго чистил зубы, бесконечно медленно умывался, пока лицо не начало хрустеть чистотой. Потом просто смотрел на себя в зеркало, примеряя подходящее выражение лица. Но не одно ему не нравилось. То получалось издевательское или слишком насмешливое. То выходило снисходительное и жалостливое. Равнодушие тоже не нацепишь, потому что он даже примерно его не испытывал. Хотелось быть естественным, но он уже пробовал так и не сработало.

Из кухни до него доносилось веселое и бесталанное исполнение песенки из какой-то оперетты. Он не мог не поражаться вдруг резко проснувшейся способности подмечать в Лизе малейшие недостатки. Она и раньше не умела петь. И вообще, относилась к редкой категории людей, у которых слух напрочь отсутствует, но которые при этом очень любят петь. Раньше Алексею эта черта казалась забавной, он постоянно подтрунивал над Лизой, но добродушно. В последние же дни ее пение выводило из себя, и он злился на себя же.

Он представил, как она пританцовывает возле плиты, изобретая очередной велосипед, и поморщился. Видно, от желания удивить повара кулинарными способностями она все время экспериментирует с распространенными и популярными блюдами. Так, например, гренки она вымачивает в молоке по полчаса, а потом быстро обжаривает в кипящем масле. С точки зрения Алексея получается несъедобная ерунда – под хрустящей корочкой безвкусная размякшая масса непонятно чего. Она же невероятно гордится, что получается его удивить. И раньше подобное казалось сущей ерундой. Не так часто у них получается завтракать вместе, обычно она с утра пораньше уходит на работу. Он в это время еще отсыпается. Но сейчас даже такая мелочь бесила со страшной силой. Он еле сдерживался, чтобы не нагрубить и не обхаять очередной шедевр кулинарного искусства.

Алексей понимал – так дальше не может продолжаться. Назревал серьезный разговор, который нельзя больше откладывать. И сколько бы он не торчал в ванной, избежать разговора не получится. Лиза тоже догадывалась, он это видел. Ее прозорливость выливалась в еще более странное и неприятное поведение. Она практически не давала ему вставить слово, постоянно что-то рассказывала, перескакивала с темы на тему, лишь бы не молчать. Затихала только тогда, когда Алексей отворачивался от нее в постели и делал вид, что засыпает. Это становилось невыносимым. В собственном доме его уши страдали от перенапряжения. Благо он приходил, когда она уже спала, и просыпался, когда ее уже не было. Но случались и такие дни, как сегодня, когда ей некуда спешить, или она взяла работу на дом.

В кухне пахло пригоревшей овсянкой. Не на сковороде же она ее жарит, мелькнула мысль. Тут же получил ответ:

– Я решила заболтать блинчики на толокне. По-моему, должно получиться интересно, не считаешь? Толокно, оно ведь жутко полезное. В нем содержится…

– Лиз! – позвал Алексей, на что она не отреагировала и продолжала расписывать химический состав овсянки. – Лиза! – прикрикнул он. Она замерла с половником над плитой. – Сядь, пожалуйста, и помолчи, нам нужно поговорить.

– Я сейчас… только налью тебе кофе, – не поворачиваясь, ответила Лиза и метнулась к кофеварке.

– Не нужно! Кофе подождет.

– Ну, ладно… – также спиной ответила она и переставила сковородку, чтобы не сгорел очередной овсяный шедевр. Судя по запаху в кухне, горели они у нее через один.

Когда она повернулась, почему-то бросился в глаза ее неряшливый вид – нечесаные волосы, растянутые на коленках домашние штаны и фартук, весь в пятнах. Женщина не может позволять себе так выглядеть, даже в домашней одежде, даже прожив с мужем сорок лет, подумал Алексей. Это даже не неряшливость, а нарочитая небрежность и упрямство, мол, воспринимайте меня естественной, а жизнь натуральной. Но Алексей не видел в этом ничего естественного и понимал, насколько она заблуждается. Только перевоспитывать ее у него нет ни сил, ни желания.

Она вытерла руки о фартук и опустилась на стул напротив. По решительности в глазах Алексей догадался, что она наконец-то осознала – разговора избежать не получится.

– Лиза, нам нужно расстаться, – без предисловий выпалил он.

– Да? А почему? – Она подозрительно прищурила глаза. Выражение лица стало злым, крысиным. Как он раньше не замечал? Она все прекрасно понимала, только прикидывалась наивной и простодушной.

– Потому что я не хочу и дальше так жить, – честно ответил он, решив не приукрашивать действительность и не давать ложной надежды. – Я тебя не люблю, и ты меня, думаю, тоже. – Сейчас он был уверен в своих словах. Ее поведение выдавало жуткий эгоизм и себялюбие.

– А кого же ты тогда любишь? – еще более подозрительно спросила она. – Ту кралю из театра?

– Не важно, люблю я кого или нет, – устало вздохнул он. Началось в колхозе утро. Она села на любимого конька – прикинулась, что не понимает сути проблемы, переводит разговор на другую тему. Пытается обвинить его во всех смертных грехах. – Важно то, что я не хочу больше жить с тобой! – резко закончил он мысль.

– Попользовался и бросил? – зло спросила она.

Если бы он разглядел в ней признаки неподдельного огорчения, если бы видел, что известие ее по-настоящему расстроило, возможно, не устоял бы, поддался жалости и еще на какое-то время оставил все, как есть. Но он видел перед собой разъяренную фурию, страдающую от ущемленного чувства собственного достоинства.

– Я не собираюсь оправдываться, и ты, когда спокойно подумаешь, поймешь, что оправдываться мне не в чем. Я просто хочу, чтобы ты съехала с моей квартиры. С жильем помогу. Если нужно, найду знакомых, выбью тебе комнату в общежитии…

– Ты, наверное, думаешь, что я теперь начну умирать от горя? – не слушая его, заговорила она. – Ничего подобного! Ты решил, что облагодетельствовал меня, пригрел сиротинушку? Как бы не так! Я – без пяти минут кандидат наук, и без тебя смогу пробиться в жизни. А ты неудачник, и прав был твой отец, когда сказал, что ты катишься по наклонной плоскости, сам отказываешься от дарованного тебе шанса.

Алексей не скрывал от нее неприязнь отца, и что тот против их отношений. Он думал, такие вещи ее попросту не волнуют. Она казалась выше этого. Как же он ошибался! Как же она плохо думала о нем все время!

– Я все надеялась, ты одумаешься, глядя на меня, решишь заняться серьезным делом… – зло, разве что не брызжа слюной, продолжала она выплевывать слова. – А ты… ты рядовой повар, каких масса в этом мегаполисе. Тебе судьба давала шанс, а ты решил идти наперекор. Зажравшийся умник! А я знаю, почему ты так себя ведешь! Ты уверен, что в любом случае тебя папаша вытянет…

Алексей смотрел на нее и поражался, как они могли так долго прожить вместе? Получается, все время она маскировалась? А может, ждала чего-то? Неужели со стороны все именно так и выглядит? Или в ней, все же, говорит банальная злость?

Лиза продолжала говорить, по большей части обвиняя его, но он ее уже не слушал. Молча встал, налил себе кофе и подошел к окну. Как же хотелось, чтобы она немедленно убралась из его жизни! Но он понимал, случится это не так быстро, возможно, ему придется побороться с ней. На душе стало паршиво, словно ее достали, смешали с грязью и запихнули обратно. Особенно неприятно, что он так сильно ошибался в человеке, которого считал близким. Он вообще не понимал до конца, чем вызвана ее злость. Чего такого она ждала, раз так бесится?

– …И знаешь, что? – донесся до него обрывок фразы. – С жильем у меня проблем не будет. Мне есть, где жить. Я уже и сама подумывала съезжать от тебя.

– Вот и хорошо, – не поворачиваясь, ответил он. – Значит, переезд много времени не займет.

Он решил вычеркнуть ее из жизни. Жаль, не получилось остаться друзьями. Да и зачем ему такой друг? Истинную цену ей он понял только что, и то не до конца, как догадывался.

Анализировать ситуацию глубже не хотелось. Она умудрилась отравить ему настроение на весь день своим ядом. Но не убивать же ее теперь?

Алексей слышал, как она покинула кухню, и обрадовался хоть этому факту. Он смотрел на улицу, где уже вовсю кипела жизнь. Как-то нужно попытаться оставить плохое настроение дома. Не стоит делать свои проблемы достоянием публики, да и не волнуют они никого.

Замаскировать плохое настроение получилось не очень. Лена сразу подметила неладное.

– Что-то случилось? – спросила она, едва он вошел в кухню в полном обмундировании. – Что у тебя с лицом?

Скрывать от нее не имело смысла, все равно скоро узнает.

– Мы с Лизой расстались.

– Печально, – посочувствовала она, притронувшись к его плечу. – Но ты не переживай, встретишь еще хорошую девушку.

– А ты считаешь Лизу хорошей?

Алексея вдруг заинтересовало непредвзятое мнение о бывшей подруге. Как выглядели их отношения со стороны?

– Ну-у-у… даже не знаю. Такие вопросы ты задаешь… – замялась Лена, задумавшись. – Она немного странная и ведет себя не всегда понятно. Но, в общем-то, ничего так.

– Ну, да, – кивнул Алексей, – все верно.

– Ты ее любишь? – осторожно спросила Лена.

Алексей не удержался и посмотрел на нее так, словно она не в своем уме. Все произошедшее за утро вложил во взгляд.

– Слава Богу, а то я уже испугалась, – шумно выдохнула она, как будто какое-то время не дышала. – Я уже думала, что тут клинический случай. Честно говоря, я вообще удивлялась, что общего вы находите? Такие разные люди редко сходятся вместе. Ну, я таких пар еще не встречала, хотя у меня масса знакомых…

Ее словно прорвало. Она расписывала все доводы, говорящие в пользу того, что Алексею давно уже следовало порвать с Лизой. У Лены получалось не грубо и не оскорбительно ни для кого. Она просто взвешивала факты, приводила примеры. Постепенно настроение Алексея улучшалось. Она сумела сказать именно то, что он хотел услышать. И за это он ей был благодарен.

День плавно перетекал в вечер. Алексей целиком погрузился в работу, стараясь не думать, ушла Лиза или все еще, назло, остается в его квартире. Хотелось думать о приятном, и он вспоминал свою незнакомку. Ее столик пустовал, видно, и сегодня не придет. Хотя она была сравнительно недавно. Чаще раза в неделю она тут и не появлялась. Поэтому, когда Вита сообщила, что она пришла, Алексей удивился.

– И, кстати, она не одна, – добавила Виталина. – Заказали спиртное… Вот тебе заказ. – Она положила перед ним бланк заказа, на который он уставился невидящим взглядом.

– А с кем? – полюбопытствовала Лена.

– С импозантным мужчиной. Такой интересный типчик с наглыми глазами. Правда старше ее намного, как мне кажется…

Слова Виты врезались в мозг каленым железом. Кровь ударила в голову, да с такой силой, что даже в глазах потемнело. Никогда! Никогда раньше она не приходила с кем-то! Что же изменилось?

Алексей машинально перехватил нож, крепко сжав рукоятку пальцами, словно собирался пырнуть им кого-то. Он не заметил, как в кухне повисла звенящая тишина. Медленно двинулся к привычному окошку – посмотреть на ту, что занимала его мысли.

Она улыбалась, по-детски и задорно. Алексей задохнулся от волнения. Даже в театре она улыбалась как-то грустно. Он и подумать не мог, что ее лицо может выглядеть таким юным!

Ее спутник сидел к нему спиной. Алексей злобно буравил его затылок, пока тот, словно почувствовав его взгляд, не повернулся в профиль и не обвел глазами зал, продолжая разговаривать. Алексея обдало новой волной ярости. Показалось, что земля уходит из-под ног. Он даже пошатнулся, но вовремя взял себя в руки.

Да она же младше его как минимум вдвое! Как он смеет, старый перечник?! Вот он протянул руку и похлопал по ее – самой красивой из женских рук мира. А она ему улыбнулась и закивала, вероятно, соглашаясь с тем, что он ей втирал в настоящий момент. А потом заговорила сама – эмоционально, временами смеясь… Что же она такое ему рассказывает?

Кто же тогда был тот мужчина, с которым Алексей видел ее в театре? На брата не тянул, да и общались они не по-родственному. И с этим… развратником она ведет себя слишком любезно!

– Может, отдашь нож? – спросила подошедшая Лена с напряжением в голосе. – Не собираешься же ты ее зарезать? – нервно хихикнула она.

– Ее нет, а вот его…

– Дай сюда, придурок! – Она вырвала нож из его рук и посмотрела с осуждением. – Совсем спятил, да? Она тебе что, жена? Имеет право приходить сюда, с кем хочет.

– Но не с ним же!

– А чем он хуже остальных? – Лена пожала плечами, выглядывая в зал. – Кстати, очень даже ничего так…

– Лен, он же старый!

– И что? Очень много браков, где разница в возрасте у супругов о-го-го какая. Пошли уже, у тебя заказ. Не думаю, что они согласны ждать вечно.

Ну, он им сейчас приготовит! Они вкусят прелесть райской пищи!

Он почти бегом направился к разделочному столу и заглянул в бланк. Жаркого, значит, захотел старый ловелас? Ты его сейчас получишь, да еще какое!

– А чего ты так бесишься? – возмущенно спросила Лена, наблюдая, как он размашисто режет мясо и швыряет его в горшочки. – Совсем недавно ты тоже был несвободен! Так почему же ей нельзя? Да она и знать про тебя не знает!

Сейчас узнает! Пусть скажут спасибо, что он не планирует отравить их. В горшок полетела картошка, баклажаны, зеленый горошек…

Алексей схватил пучок сельдерея и принялся нарезать его крупными лохмотьями.

– Ты куда столько режешь? – недоумевала Лена. – У тебя всего две порции жаркого…

– Туда…

– Ты совсем с ума съехал? – Она потрясенно наблюдала, как он добрую половину горшочка наполняет резко пахнущей зеленью. Для пикантности достаточно одного листика. А потом еще и щедро сыплет соль с перцем. Смесь получалась термоядерная. – Что ты творишь?! – прокричала Лена. – Тебя же уволят! – добавила тише, видно испугавшись, что может услышать Виктор.

– Отстань! – огрызнулся он. – Не мешай творить.

Сейчас он еще добавит томата, и шедевр, вернее его заготовка, будет укомплектован. Останется только довести блюдо до полуготовности, чтобы картофель слегка хрустел на зубах, так сказать, был с живичкой… Он ему покажет высший пилотаж в поварском искусстве!

– Леш… – с тоской в голосе позвала Лена. Он посмотрел на нее – она чуть не плакала. – Ну, перестань беситься. Подумаешь, пришла в ресторан с мужчиной. Давай я быстренько все переделаю, как нужно? А? А ты иди, отдохни немного.

– Лен, для меня дело чести приготовить это самому, понимаешь? – Появились проблески стыда перед подругой, но отступать он не собирался. – Я должен наказать.

– Да, кого?! И за что?! – взмолилась она. – Что они тебе сделали? Ты ведешь себя, как помешанный.

– Неважно… – Ну как он может объяснить, если сам не целиком отдает отчет в своих действиях?

Горшочки отправились в духовку, постепенно наполняя кухню запахом тушеного сельдерея – приторным и резким. Через пятнадцать минут Алексей достал их, заглянул под крышку одного и удовлетворенно хмыкнул.

– Интересно… – повела носом Виталина, составляя на поднос готовые блюда. – Новый изыск?

– Неси уже! – скомандовал он, и сам двинулся следом, чтобы понаблюдать за реакцией.

Лена обреченно махнула на него рукой и продолжила заниматься своими делами.

Он видел, как Виталина расставляет на столе блюда, улыбается и желает приятного аппетита.

Его он не видел, а вот выражение ее лица просматривалось отлично с небольшого расстояния. Она взяла вилку и ковырнула в горшочке. Принюхалась… Показалось ему, или запах ей действительно понравился? Она принялась есть, зачерпывая кусочки мяса и картошки из горшочка, дуя на вилку и отправляя в рот. Алексей ничего не понимал. Похоже, уплетала она за обе щеки, как будто ничего вкуснее в жизни не пробовала.

Он заметил, как вилка ее спутника на какое-то время удерживалась ее хозяином, а потом вернулась на место. Больше он к ней не притронулся, как с удовлетворением констатировал Алексей.

Она что-то сказала спутнику и достала телефон из сумки, затем, извинившись, по всей видимости, вышла в холл, переговорить с кем-то.

Алексей видел, как он, мельком глянув по сторонам, зачерпнул вилкой из ее горшочка, попробовал и тут же выплюнул в свой, вытирая рот салфеткой.

Вскоре они покинули ресторан. Он расплатился по счету, когда она уже вышла в холл, и что-то сказал Виталине с суровым выражением лица. Алексей даже не сомневался, что послание адресовалось ему, на что плевать хотел. Его не интересовало мнение старого развратника! Более того, в следующий раз он поступит также.

– Тебе велели передать, что даже свиней не кормят так ужасно, – пряча глаза, сказала Виталина, составляя посуду в мойку.

– Неужели? – съехидничал он и заметил, как Виталина с Леной перекинулись недоуменными взглядами.

Дело сделано и жалеть поздно. Да и не собирался он жалеть ни о чем, в душе до сих пор клокотало. Только удовлетворения от собственной пакости он не испытывал. А кое-чего откровенно не понимал. Похоже, она действительно ела с удовольствием несъедобную бурду. О чем это должно говорить, он не знал. Просто терялся в догадках, отчего на душе становилось еще более гадко.

– Я только надеюсь, что она больше или вообще не придет, или придет одна, – с металлическими нотками в голосе сказала Лена. – Иначе не только ты рискуешь потерять работу, а и все мы. Считай, сегодня нам всем повезло, что клиент попался нескандальный. Могло бы быть намного хуже.

До конца рабочего дня она больше с ним не разговаривала. Постепенно до Алексея дошло, насколько глупо себя вел. Пару раз он пытался подлизаться к подруге, но так и отправился домой несолоно хлебавши.