Глава 7

Весь день я избегала отца и Марка. И если первого было избежать легче, по крайней мере в стенах учебного заведения, то второй буквально поджидал меня возле каждой аудитории до и после лекции. На одну из пар мне пришлось даже опоздать на тридцать минут, потому как Марк стоял, облокотившись на стену у самой двери и внимательно смотрел по сторонам.

Я не могла понять поведение парня. Зачем он меня поцеловал и по самодовольной роже (ой как она меня взбесила!), я поняла, что он сделал это специально. Вот только зачем? Меня позлить? Не уверенна. На самом деле мне кажется, он хотел заявить права на меня перед моим же отцом и вот это уже не на шутку начинает пугать. А также я не понимаю зачем ему сдалась наша с ним дружба. Вот зачем я ему? Вечно избегать, конечно, не получится, но какое-то время — думаю смогу, вот только… Марк — упертый баран, который не понимает намеков, или просто не хочет принимать то, что я от него бегаю, и чем раздражает меня ещё больше.

Раздражает до чёртиков в животе и трясения рук! А ещё мой отец… по коже прошёлся холодок. Боже, вероятность конечно очень мала, но все же прошу, пусть он не видел этого дурацкого, ничего не значащего для меня поцелуя.

Не смотря на тот разговор с моим отцом, где он вроде и запретил общаться с Марком, но в тоже время и нет. Я точно знала, что сегодня мне достанется за поцелуй, да и вообще нахождение рядом с ним. И чтобы хоть как-то оттянуть тот момент, когда папа отчитает меня как маленького ребенка, я вдвойне осторожна и скорее всего со стороны выгляжу сбежавшей из психушки — но это меня не волнует.

Наконец последняя пара закончилась и можно было бы идти домой, вот только я не особо горела желанием туда идти, да и на парковку страшно было выходить. Наши с Марком машины припаркованы очень близко, и видя настойчивость этого парня — думаю он будет поджидать меня именно на парковке.

Смотрю как мои однокурсники один за другим покидают кабинет, в котором проходила последняя пара, я семеню за какими-то двумя чересчур болтливыми молодыми людьми и скромной девушкой.

— Тебе нравится итальянская кухня? — Неожиданный голос Марка прямо над самым ухом заставляет меня подпрыгнуть.

— Черт! — Крикнула так громко, что троица впереди меня повернулась посмотреть, что же здесь происходит.

Эх… а так хорошо все было: и из аудитории вышла и по лестнице спустилась, а почти у самого гардероба меня настигло… ЭТО! Ещё раз ЭХ…

— Ну так что? Любишь? — Спросил парень, перегнувшись мне через плечо и заглянув в глаза.

— А тебе какое дело? — Я гневно посмотрела на него. — Ты меня напугал! — Взгляд упал на его руки. — Ты… как… ты… — глубокий вдох. Ткнула в него пальцем. — Ты, зачем взял мое пальто, бестолочь!? Думаешь, если будешь за мной бегать и хвостом вилять, я всё-таки пересплю с тобой?

Я вырвала свою одежду из его рук и громко топая каблуками туфель прошла мимо Марка. Нет, ну вы посмотрите на него?! Думал, что я продамся за его типа заботу? Придурок! Ненавижу таких людей!

— А что ты всё-таки переспишь со мной? — Донеслось мне в спину.

Арррр! Бесит!!! Не оборачиваясь я отвела правую руку назад и показала средний палец, а в ответ получила красивый и зараза мелодичный смех парня.

— До встречи, воришка!

* * *

Домой заходила с опаской, хоть и было ещё рано для возвращения отца с работы, но осторожность ещё никогда и никому не повредила.

Дома тихо, что однозначно мне на руку. Быстро разулась, разделась и прошмыгнула в ванную. Хочу расслабиться, а это можно сделать только в горячей воде с добавлением небольшого количества ароматических масел.

Включила воду, стянула с себя одежду и замотавшись в полотенце, которое совсем чуть-чуть прикрывало мою попку, направилась к себе в комнату за халатиком. И уже на обратном пути услышала мелодию звонка своего телефона.

— Привет, — ответила абоненту на том конце.

— Здравствуй, Дисней! — Воскликнула мама, заставляя мои губы расплыться в улыбке. — Ну как у тебя дела? Что нового? Хорошо кушаешь? Мальчики не обижают?

Вопросы мамы все сыпались и сыпались, казалось, что она просто не может остановиться. И те, кто знал мою маму, могли с лёгкостью сказать, что это — ее нормальное состояние.

— Мам, на какой из миллиона вопросов, я должна ответить в первую очередь? — Прервав женщину я зашла в ванную, чтобы проверить наполненность своей ванны и поймала свой взгляд в зеркале.

Ну вот, ничего особенного во мне нет. Голубые почти синие глаза с длинными ресницами, как у отца. Волосы средней длинны, насыщенного кофейного цвета, как у мамы. Но вот фигура без преувеличения соблазнительная: форма песочные часы, средний размер груди, аппетитная попа. И не то, чтобы я считала себя уродиной — нет, я… я обычная. Как и большинство девушек на земле.

— Дисней, ты меня слышишь? — Позвала меня мама, моим детским прозвищем.

— Эм… да. — Вздыхают и выключают воду. — У меня все хорошо. Кушаю, как и всегда. Что ещё? Ах да… ничего нового, за исключением одного парня, который крутится вокруг меня и не даёт покоя, в буквальном смысле слова.

Мама на какое-то время замолчала, а потом засмеялась. Мда… не такую реакцию я ожидала, но и такая не плохо. Пожала плечами, скинула полотенце и погрузилась в горячую воду.

— Сколько ты там находишься? Неделю? — Все также посмеиваясь спросила она.

— Что-то вроде того.

Я поставила телефон на громкую связь и отложила подальше от ванны с водой, а то зная мое везение…

— Ох, Дисней, ты находишься там меньше недели, а у тебя уже ухажёр! — Вздохнула мама и в следующую секунду взяла себя в руки. — Но я надеюсь, что ты будешь думать в первую очередь головой, а не… — она запеклась и я поняла, о чем она говорит.

— Мамуль, все будет хорошо. К тому же он предложил мне только дружбу и в принципе я согласилась на это.

— Дисней, ты же сама понимаешь, что дружба — дружбой, но то что он парень и у него есть определенные потребности…

Женщина замолчала, и я представила, как она, зажмурив глаза сжала пальцами переносицу. Это была ее привычка, когда она нервничала или пыталась говорить на взрослые темы.

— Мам, я все понимаю, и я уже давно не маленькая девочка, о которой нужно заботиться. Мне восемнадцать, я учусь в институте, и чтобы тебе было спокойнее. — На мгновение я прикрыла глаза. — Я все ещё девственница. Так что прошу, давай просто закроем эту тему. Окей?

Следующие несколько минут мама рассказала о том, как идут приготовления к ее свадьбе, которая состоится через пять месяцев. И конечно, на которой я должна присутствовать и если захочу могу взять с собой кого-нибудь в качестве пары. А также мама сказала, что папа тоже будет присутствовать на празднике.

— Мам, а тебе не кажется, что это как-то неправильно что-ли…

— Что именно неправильно?

— Ну то, что бывший муж будет присутствовать на свадьбе у бывшей жены?

— Я об этом не подумала, — по голосу, я поняла, что мама расстроилась и мне стало не по себе.

— Я не хотела тебя обидеть, мам. Просто…

Я остановилась, не зная, что сказать и как приободрить женщину, которая была очень ранимой, особенно после того, как узнала о моем решении подать с отцом.

Как я уже и говорила, она была рада, что я буду под присмотром, но вместе с тем — я могла почувствовать и ее грусть от того, что уезжаю от нее. Ведь по сути, хоть я и общалась с обоими родителями равное количество времени, что равно с мамой проводила большую часть жизни. Не то, чтобы я не любила ночевать у отца, нет… просто папа часто долго отсутствовал на работе, в силу своей занятости, что приводила к одиночеству в его доме, с мамой же наоборот.

— Я ещё раз переговорю с твоим отцом. В конце концов, он может взять с собой кого-нибудь если захочет присутствовать на нашей с Олегом свадьбе. Я всегда желала ему только счастья.

Я кивнула и поджала губы. Вода уже почти остыла, и я решила, что пора вылезать из ванной желательно что-нибудь перекусить.

— Да, мам, я знаю. Ты это не раз говорила.

На заднем плане я услышала, как маму позвал Олег, ее жених. Она что-то сказать в ответ.

— Так, ладно, мне пора бежать, — проговорила она. — Ещё созвонимся и да, Аврора, я люблю тебя. Больше жизни, люблю.

— И я тебя очень люблю, мамочка.

* * *

Спустя два часа, когда я успела приготовить ужин и даже чтобы задобрить папу — испекла торт с вишнёвым джемом, родитель наконец переступил порог квартиры.

Не говоря не слова, папа разделся прошел в ванную, а затем пришел ко мне на кухню, где уже стояла тарелка с картошкой и котлетой. Все так же молча он сел на стул и стал тщательно пережевывать пишу, при этом пристально смотреть мне в глаза.

Он точно видел этот глупый поцелуй — пронеслось у меня в голове, заставляя разозлиться на Марка. Вновь…

— Пап, это не то что ты подумал, — начала я объясняться, но была остановлена смешком.

— Хочешь сказать, что Громов тебя не целовал? И что это меня зрение мое, в силу возраста, подводит?

Мужчина говорил спокойно, но властно, будто сегодня перед ним находился не его собственный ребенок, а один из коллег или учеников. Я опустила глаза на стол.

Я знала папу — он бы не причинил мне боли, но меня воспитали так, что я должна уважать и слушаться старших.

— Папуль…

— Ава! — Папа хлопнул по столу рукой. — Совсем недавно у нас с тобой был маленький разговор, и ты сказала, что у вас с ним ничего нет! А сегодня я собственными глазами вижу, как этот… подонок тебя целует! — Он резко встал со стула, что тот со скрипом отодвинулся и начал налить по комнате. — Ты хотя бы можешь себе представить, что он за человек? Он не пропускает ни одной юбки! Ни один, слышишь?! Я всегда думал, что ты у меня умная девочка и в первую очередь думаешь головой, а не задницей! Или ты что как те многие дуры, которые уже побывали в его руках и стали только очередным завоеванием, но не больше того? Ты думаешь, что сможем поменять его?

— Пап, я…

— Молчи!!! — Заорал папа, когда я попыталась сказать, что больше не допущу такого.

Мне стало обидно до боли, а в уголках глаз защипало. Отец никогда не орал на меня, и это пугает. Я сжала кулаки под столом и попыталась на расплакаться перед родителем.

— Ава, — вздохнул папа, останавливаясь около меня. — Просто пойми, он не тот, кто тебе нужен. — Мужчина поцеловал меня в макушку и обнял. — Марк, игрок. Поверь, он разобьёт твое сердце и полностью тебя изменит. Он добьется своего, а затем ты станешь ему не интересна. Ты уже будешь использованной игрушкой. Использованной и сломанной.

Последние две фразы он произнес почти что шепотом. И именно они заставили меня расплакаться.

— Прости, меня родная за грубость и прямолинейность. — Тихо сказал папа. — Но я всего-то хочу защитить свою дочь. Я тебя очень люблю, Аврора. — Еще один поцелуй. — Я не хочу, чтобы ты с ним общалась. Не хочу потом видеть твои слезы, красные заплаканные глаза и уж тем более не хочу, чтобы ты из-за него перевелась в другой институт.

Я не смогла ответить папе. Я просто разрыдалась, понимая, что он прав. Как всегда, прав! Алкоголик — навсегда останется алкоголиком, как бы он закодировался. Преступник — будет преступником, как бы он не пытался исправиться. И бабник — будет являться бабником, как бы не старался хранить кому-то верность. Он всегда будет заглядываться на других. И в этом вся правда жизни.

Однако, глупый червячок внутри меня говорит, что это не так, и что иногда бывают исключения. Иногда бабник может оказаться самым верным человек на земле, самым надёжным. Но здесь играет очень важную роль слово «иногда».

Никогда нельзя точно знать, что будет дальше. Также как невозможно узнать книгу по ее обложке. Ее нужно прочесть, чтобы удостовериться как ты относиться к ней. Такой же вариант действует и с людьми. Нужно пообщаться и узнать человека. И, наверное, в случае с Марком, я бы могла пообщаться с ним. Узнать его лучше… Но здесь есть маленькая, почти ничего не значащая деталь… я обязательно в него влюблюсь, и после мне будет больно. Вот чего бриться мой отец. Бриться, что мое хрупкое внутренне я сломается, и заживить будет очень сложно.

Но вот в чем правда моей жизни — я уже влюбляюсь в Марка…