Глава 14

Я стояла рядом с Алиханом, когда его семья вышла встретить нас.

Высокая, стройная женщина в чёрном платье и белом платке выглядела лет на пятьдесят. Её взгляд скользнул по мне - цепкий, оценивающий, будто сканирующий каждую деталь. Задержался на испачканной грязью одежде, и тут же на лицо упала тень недовольства: тонкие брови едва заметно сдвинулись, а уголки губ дрогнули, выдавая сдержанное раздражение. В её позе - прямой, почти военной выправке - читалась непреклонность, а в складке между бровей таилась многолетняя привычка повелевать.

Алихан крепче сжал мою ладонь в своей руке - тёплое, почти отчаянное прикосновение, словно он пытался передать мне часть своей уверенности.

Рядом с женщиной стоял мужчина - нестарый, немногим старше меня, но с тем особым выражением лица, от которого по спине невольно пробегали мурашки. Его взгляд был холодным и неприятным - будто ледяной ветер, пробирающий до костей. Густые чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад, а глаза... Синие, как море в час заката, когда солнце уже скрылось за горизонтом, но вода ещё хранит отблески небесной лазури. Красивые и притягательные, словно морская волна во время шторма - манят, завораживают, но в то же время таят в себе опасность

И если глаза Алихана - туманы, серые и таинственные, окутывающие мягким, загадочным покровом, то взгляд незнакомца - омут. Тёмный и молчаливый, бездонный, словно пропасть, в которую легко упасть, не заметив края. В нём не было ни тепла, ни сочувствия - только холодная, расчётливая проницательность, будто он уже составил о мне мнение, не утруждая себя разговором.

- Сынок, почему эта девочка здесь? - голос женщины прозвучал резко, как удар хлыста.

Завтра утром свадьба. Почему ты приводишь её в наш дом сейчас? Что скажут люди?

Дама в белом платке недовольно смотрела на сына, и её взгляд, полный нескрываемой неприязни, вновь скользнул в мою сторону - будто я была не человеком, а досадным пятном на безупречно выглаженной скатерти их размеренной жизни.

- Потому что я так решил.

Слова прозвучали резко, словно лезвие рассекло воздух. В голосе Алихана не было ни колебаний, ни намёка на компромисс - только твёрдая, непреклонная решимость. Он стоял прямо, плечи развёрнуты, взгляд не дрогнул под натиском материнского неодобрения. В этот момент стало ясно: он не маменькин сынок, не послушный исполнитель чужой воли. Напротив - человек, готовый идти против всех, даже против собственной семьи, если это будет вразрез с его принципами.

Брат, в самом деле, девушка и так уже твоя, ни к чему порождать ненужные слухи.

«Значит, красавец - его брат? Старший или младший - понять пока сложно... Внешне на возраст они кажутся схожими», - мелькнуло у меня в голове.

Даяд, смею напомнить, что это не твоё дело. А теперь прошу извинить нас. Завтра сложный день. Нам всем нужен отдых

Алихан произнёс это холодно, без тени раздражения. Он взял меня за руку и направился к лестнице на второй этаж, но...

- Сынок, почему девчонка идёт вместе с тобой?! Так не пойдёт. Нефес, Нефес!

Мать Алихана выкрикнула это с такой властностью, что даже воздух, казалось, сжался от её тона. В гостиную вбежала женщина в рабочем переднике и простом сером платье - скромная, но собранная, с взглядом, приученным не задавать вопросов. - Нефес, отведи нашу «гостью» в одну из спален в северном крыле...

Женщина кивнула, повернулась ко мне и тихо произнесла:

- Госпожа... Идёмте...

Но не успела она сделать шаг, как Алихан резко перехватил мою руку. Его пальцы сомкнулись на моём запястье с неожиданной силой - не грубо, но так, что стало ясно: он не отпустит. Это было не хваткой испуганного человека, а жестом собственника, уверенным и безоговорочным. В этом прикосновении читалось: «Она - моя, и я не позволю её забрать».

Она не гостья. Она моя жена. И она будет спать в моей комнате. Не стоит так волноваться, мама, я соблюдаю приличия и законы. Её честь останется нетронутой до свадьбы.

Я не сдержала усмешки, глядя в недобрые глаза хозяйки этого дома, которая казалось едва не потеряла дар речи заслышав меня.

Кажется, она беспокоится о твоей чести, Алихан...Алихан! Что эта грубиянка невоспитанная себе позволяет?!

Алихан лишь стиснул моё запястье ещё крепче - не в гневе, а словно подчёркивая: всё сказано, обсуждать больше нечего. Не удостоив родственников ни словом, ни взглядом, он молча повёл меня вверх по лестнице.

Мы поднялись в комнату. Дверь за нами закрылась, отрезав от напряжённой тишины дома.

Алихан отпустил моё запястье, но не отошёл - стоял, скрестив руки на груди, и смотрел так, что внутри всё сжималось.

- Ты что себе позволяешь?! - голос сорвался на крик. - Я не твоя жена! И не буду ею!

Он лишь приподнял бровь. В его взгляде не было раздражения только холодная, непоколебимая уверенность, от которой становилось не по себе.

Будешь. Завтра свадьба.

Да как ты не поймёшь?! - я шагнула вперёд, сжимая кулаки.

- Я не хочу этого! Не хочу выходить за тебя!

Алихан медленно покачал головой. Его глаза - серые, как предгрозовое небо, - не отпускали мой взгляд.

Ошибаешься. Это не игра. И не фарс. Всё всерьёз.

Всерьёз?! - я почти задыхалась от ярости. - притащил меня сда, как вещь, и раздаёшь распоряжения!

Ты даже не спросил моего мнения! Просто Спросил.

Когда?!

Тогда, когда предложил тебе выбор: остаться со мной или уйти в неизвестность. Ты выбрала меня.

- Это не выбор! Это шантаж!

Я замахнулась, чтобы ударить его, но Алихан легко перехватил мою руку. Его пальцы сомкнулись на моём запястье -- не грубо, но так твёрдо, что стало ясно: он не отпустит.

Он шагнул ближе. Слишком близко. Я попыталась вырваться, но он лишь усилил хватку, притягивая меня к себе. 

Отпусти! - выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Нет.

Его взгляд скользнул по моему лицу - медленно, внимательно, будто он пытался запомнить каждую черту. Я почувствовала, как учащается пульс, как жар поднимается к щекам. Но тут же сжала зубы, ненавидя себя за эту непроизвольную реакцию.

Алихан приподнял мою рук. не разрывая зрительного контакта. Его пальцы скользнули от запястья к локтю, оставляя за собой след обжигающего прикосновения. Я дёрнулась, но он не позволил отстраниться.

- Посмотри на меня, - тихо произнёс он.

Я упрямо отвернулась, но он мягко, но настойчиво повернул моё лицо к себе. Его ладонь легла на мою щёку - тёплая, твёрдая. Я замерла, борясь с желанием ударить его, оттолкнуть, разорвать эту невыносимую близость.

Его глаза... В них было чтото пугающее - не угроза, а одержимость. Как будто он видел во мне то, чего я сама в себе не знала. Как будто я стала для него чемто жизненно необходимым.

- Ты не понимаешь, - прошептал он, и в его голосе прозвучало чтото похожее на отчаяние :

Ты просто не можешь не быть моей.

Я с силой толкнула его в грудь, наконец вырвавшись. Отступила на шаг, тяжело дыша.

- Я ненавижу тебя, - произнесла чётко, глядя ему в глаза. - И никогда не стану твоей.

Алихан не двинулся с места. Только взгляд его стал ещё темнее, ещё напряжённее. Он словно впитывал каждое моё слово. каждую ноту голоса, каждый взмах ресниц.

- Посмотрим, - наконец сказал он тихо. - Завтра будет завтра.

В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном шумел ветер, гдето вдалеке слышались приглушённые голоса домочадцев. А мы стояли друг напротив друга - он, с безумной решимостью в глазах, и я, с кипящей в груди ненавистью, - и между нами витало чтото неосязаемое, но мощное, как натянутая струна