Глава 17

Завтрак в семье Масхадовых превращался в изощрённый спектакль, где каждая реплика, каждый взгляд были тщательно отрепетированы. Воздух столовой пропитан не ароматом свежесваренного кофе и тостов, а густым коктейлем из невысказанных упрёков, затаённой агрессии и показного благочестия. Это был театр абсурда, где роли распределены жёстко: покорные жертвы и властные манипуляторы, а сценарий писался годами невидимыми чернилами страха и подавления.

Я спустилась в столовую вместе с Русланой - женой Даяда. Её хрупкая фигура словно сжималась под невидимой тяжестью, а глаза, обычно живые и блестящие, сейчас напоминали озёра, затянутые ледяной коркой страха. Движения были скованными, будто она боялась издать лишний звук. Я не могла молчать.

Дорогая, так нельзя. Это неправильно, - прошептала я, пытаясь достучаться до её затуманенного сознания.

- Он мой муж, а жена должна слушаться мужа... - едва слышно ответила она, опустив взгляд к идеально отполированному паркету.

Я лишь закатила глаза. Сколько раз я слышала эти слова - мантру покорности, вбитую в сознание с детства. Руслана была запугана: свекровью, чьи ледяные взгляды пронзали насквозь, и мужем, чья «любовь» напоминала тиски.

Господи, да ничего ты ему не должна! Что за патриархат?! Ты что, в плену или в рабстве?

Твой муж - козёл. И точка, - мой голос звучал резко, но я не могла иначе. Кто-то должен был разорвать этот круг молчания

В этот момент дверь столовой распахнулась, и вошла сама госпожа Масхадова. Она двигалась с грацией хищной птицы, занимая своё главенствующее место во главе стола. Её красота была отточенной, как лезвие: безупречная кожа, изысканный макияж, платье от кутюр, подчёркивающее стройную фигуру. Манеры - воплощение аристократической сдержанности, каждое движение выверено до миллиметра. Длинные ногти, покрытые перламутровым лаком, поблескивали, словно когти, готовые в любой момент вонзиться в жертву. Идеальная женщина с душой стервы и комплексом леди, уверенной в своём праве вершить чужие судьбы.

Доброе утро, - её голос, мягкий и вкрадчивый, разрезал напряжённую тишину.Доброе утро... - пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Здравствуйте, почти беззвучно произнесла Руслана, сжимая в руках салфетку до побелевших пальцев

Наш разговор мгновенно оборвался, словно перерезанный невидимым ножом.

Вскоре в столовую вошли и сыновья - наши мужья. Каждый занял место рядом со своей женой, как будто по негласному распорядку. Я лишь хмыкнула, поймав на себе негодующий взгляд Даяда. Его глаза пылали злобой, ненавистью... и чем-то ещё - тем, что он отчаянно пытался скрыть. Я ответила ему милой улыбкой, неспешно надкусывая тост с козьим сыром и айвовым джемом, наслаждаясь каждым мгновением этой молчаливой дуэли.

- Будешь кофе? - обратилась я к Алихану, стараясь придать голосу лёгкость.

Он улыбнулся и кивнул:

Буду, спаси...

Тогда и мне налей, - перебила его я, не дожидаясь окончания фразы.

Алихан лишь усмехнулся, разливая ароматный напиток. Я продолжала зрительную схватку с Даядом, замечая, как его пальцы нервно постукивают по столу. Моя самоуверенность, видимо, забавляла его - или раздражала. Трудно сказать.

Как спалось, невестка? 

его голос прозвучал нарочито вежливо, но в нем сквозила ядовитая насмешка.

Я с удовольствием отметила, как он невольно потирает щёку -  место, где вчера моя ладонь оставила незримый след.

Спала как младенец,  ответила я с беззаботной улыбкой, которая, казалось, могла покорить мир.

Кто бы мог подумать, что моя дерзость, моя непокорность станут тем ключом, который откроет дверь в сердце этого неприступного красавца с комплексом Бога? В его взгляде, сквозь пелену гнева и презрения, уже пробивались искорки интереса - робкие, но неумолимые, как первые лучи рассвета

Я аккуратно размешивала кофе, стараясь не смотреть на Алихана. Он сидел напротив спокойный, уверенный, будто и не чувствовал той ледяной стены, что я выстроила между нами. Но правила игры были известны нам обоим: за этим столом мы - счастливая молодая семья.

- Любимый, может вечером куда-нибудь сходим, посидим? - мой голос звучал нежно, почти ласково. Пальцы легко коснулись его руки, словно невзначай.

Внутри всё сжималось от ненависти к этой фальшивой идиллии, но я продолжала играть. Мы заключили договор. Его мать должна думать что эта ночь была «золотой» и мы теперь вместе. Как настоящие супруги.

- Конечно, всё что пожелаешь...

Госпожа Масхадова наблюдала за нами изпод полуприкрытых век. Её взгляд скользил пот нашим рукам, улыбкам, интонациям она искала трещинки в нашем фасаде. Но мы были безупречны.

Алихан накрыл мою руку своей. Его прикосновение было тёплым, почти нежным. Он знал, что я его ненавижу. Знала, что он держит меня здесь против воли. Но он меня защищал. Даже от собственной матери.

Мама,он повернулся к госпоже Масхадовой, - думаю, нам пора обсудить переезд. Мы хотим свой дом.

Я едва сдержала вздох. Это было неожиданно. И опасно.

Свой дом? - её голос прозвучал холодно. - Разве здесь вам плохо?

Хорошо, - мягко сказал Алихан. - Но мы взрослые люди. Пора жить самостоятельноЯ молчала, глядя в чашку. Внутри всё кипело. Свобода? Или новая клетка?

Завтрак подошёл к концу. Алихан поднялся, поцеловал меня в висок.

- До вечера, любимая. Я вернусь и мы куда-нибудь сьездим...

Я проводила его взглядом, чувствуя, как маска начинает трескаться.

Он ушёл, а я встала изза стола, чтобы подняться к себе.

Шла пустым коридором, когда чья-то рука резко схватила меня за локоть и втянула в тёмный закуток под лестницей.

- Ты что себе позволяешь?! - прошипел Даяд, его лицо было в паре сантиметров от моего. Я попыталась отстраниться, но он крепко держал меня.

- Отпусти.

Нет, пока не выслушаешь. Ты жена моего брата, но не забывай своё место. Женщина обязана слушаться мужчину.

Я рассмеялась - холодно, с издёвкой:

- Мужа она должна слушаться, понял? Мужа. А не его брата. И не его мать. И вообще никого, кроме мужа, если он, конечно, не ведёт себя как последний идиот.

Его пальцы сжались сильнее, но в глазах мелькнуло чтото странное -- не только злость, но и... восхишение?

Ты играешь с огнём, - произнёс он почти шёпотом.

- А ты боишься обжечься? - парировала я, глядя ему прямо в глаза.

На секунду воцарилась тишина, в которой слышалось только наше прерывистое дыхание. Даяд медленно отпустил мою руку, но не отступил.

Однажды ты перейдёшь черту, - его голос звучал глухо. - И тогда...И тогда что? - я приподняла бровь.

- Расскажешь мамочке? Или сам решишься на чтото более интересное?

Он резко выдохнул, будто я ударила его под дых. В его взгляде промелькнуло что то новое - то, чего я не ожидала увидеть. Чтото, от чего по спине пробежали мурашки.

- Увидишь...