Глава 8

«Нет! Этого не будет! Я не стану разменной монетой, платой за чужую жизнь! Не хочу, чтобы моя жизнь принадлежала этому подонку!»

Мысль об этом жгла изнутри, словно раскаленное клеймо. Он думает, что может продать меня?

Что я - вещь, которую можно отдать в счет долга? Нет, он глубоко ошибается. Я свободна, у меня есть право на свою жизнь, и я не позволю ему распоряжаться ею.

Я покидала свои вещи в сумку, и хлопнула дверью, выбегаю я из комнаты. Бегу по коридору.

Сердце колотится, словно птица в клетке, адреналин бурлит в крови, заставляя двигаться быстрее

Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустом коридоре, приближая меня к свободе

«Деньги на билет у меня есть, отчим пару лет назад дал мне карту, открыв счёт на моё имя, чтобы я могла приобретать всё нужное для школы, и прочих нужд.» Эта мысль придала мне уверенности. У меня есть шанс, есть хоть какая-то опора.

«Вернусь домой, пересижу полгода у подруги, а как исполнится восемнадцать найду работу, и съеду. И хрен меня найдёт этот мерзкий тип!» План рождался в голове на ходу, сумбурный, но полный надежды. Главное - вырваться отсюда, а дальше я справлюсь.

- Куда?

Встретив по дороге Тимура, поднимающегося по лестнице, холодно кидаю:

- Уезжаю.

Развернувшись, спускаюсь вниз. Ничего не обьясняя, молча берёт меня на руки, и тащит обратно! Я пыталась вырваться, била его по плечам, кричала, но он словно не чувствовал боли. Его хватка была железной, а лицо - непроницаемым. Он молча тащил меня вверх, словно мешок с картошкой, игнорируя мои протесты и слезы. Он был сильнее меня, намного сильнее, и вся моя ярость бессильно разбивалась о его каменное спокойствие.

Пустите!

Мне начинает казаться, что вам просто нравится, когда я ношу вас на руках!

Нагло заявил мой телохранитель, возвращая меня обратно в комнату. Его сильные руки крепко держали. В его глазах мелькнула искорка насмешки, но в основном они оставались холодными и непроницаемыми

Да как вы смеете??Приказ вашего батюшки. Из комнаты не выпускать.Зовите его сюда. Я не выйду замуж!

Тимур усмехнулся, почёсывая затылок.

Год впереди, может, этот щенок Масхадов сдохнет?Выйди.

В комнату заглянул отец, Тимур тут же ушёл. Дверь за ним закрылась, оставив нас вдвоём в гнетущей тишине. В его взгляде я не увидела ни капли сочувствия. Только сталь и холод. Я нервно прошипела.

- Я не выйду замуж! Вы не имеете права...

Впервые я узнала, каким чудовищем являлся мой отец. Он ударил меня по лицу. Дал пощёчину. Не сильно, но ощутимо. Моя щека вспыхнула от жгучей боли, и в глазах навернулись слезы, но я сдержала их. Вперёд вырвался только гнев. - Ты - моя дочь, и будешь молчать и делать что велят.

Зло прошипел он. Его лицо, обычно такое спокойное и властное, сейчас исказилось в гримасе ярости. В его глазах плескалась ненависть, и я впервые по-настоящему испугалась его. Я увидела в нем не отца, а жестокого и безжалостного человека, готового на все ради своей выгоды. Теперь я поняла, что он готов пойти на все, чтобы исполнить договор, даже если это означает продать меня

- Я не выйду замуж!

Отец лишь усмехнулся на мои претензии. Он смотрел на меня, словно на надоедливую муху, которую нужно просто прихлопнуть

- Не выйду!!!

Вскрикнула, падая ему в ноги, умоляя, пытаясь достучаться до него. Вцепившись в его брюки, я просила, молила, уверяла, что найду другой выход, что не нужно меня отдавать этому зверю. Голос дрожал, слезы застилали глаза, но он оставался непоколебим. Вот только ему было плевать.

Плевать как семнадцать лет назад, когда он перешагнул через мою мать, беременную мной, ради своей выгоды, ради достижения власти. Плевать сейчас, решившему отдать единственную дочь лишь бы спасти собственную жалкую шкурку. Его амбиции, его власть - вот что было для него важно.

Он лишь стиснул моё лицо пальцами, больно сжав скулы, и прикрикнул, как будто я - назойливая собака.

- Дайте ей успокоительное... Прекратите уже эту истерику.

В мою комнату вошли несколько женщин. Рабочие, служанки, ... Все, кто зависел от воли моего отца. Среди них мачеха….. Даже она, к моему удивлению, попыталась вразумить Бахтиярова. В ее глазах мелькнула искра сочувствия, хотя я не думаю, что она способна на такие чувства, скорее всего она рассчитывала на что-то, или всё же взыграла женская солидарность??

- ВСЁ ЖЕ, ОНА ТВОЯ ДОЧЬ...

Отец погладил меня по волосам, делая вид, что проявляет заботу, его прикосновение было холодным и чужим, и заключил, отрезав все мои надежды одним махом:

- Начинайте приготовления к свадьбе.

Сегодня вечером должна быть помолвка, через полгода - свадьба.

После моего совершеннолетия, конечно, чтобы всё выглядело пристойно в глазах общественности. С трудом представляю себя, у алтаря, произносящей клятвы верности человеку, которого не выбирала сама.

Прекрасное белое платье, которое прислали сегодня утром из дома Масхадовых, лежало на кровати, словно саван. Больше всего хотелось изорвать его в клочья, превратить в жалкие лоскуты,

Но, за меня уже всё решили.

До приезда Алихана и его семьи оставалось несколько часов. Меня тошнило после успокоительного, которое впихнула в меня мачеха, приговаривая о моём долге и чести семьи. Я решила спуститься в кухню, в надежде, что глоток холодной воды хоть немного умерит бушующий внутри ураган. Проходя мимо отцовского кабинета, с чуть приоткрытой дверью, услышала то, что меня добило. - Всё вышло так, как и планировали.

Говорил кому-то отец.

- А ты думаешь, для чего я согласился взять её к себе? Она моя дочь по крови, не более. Я планировал расплатиться ею с Масхатовыми. Заплатить её жизнью... за те долги, которые я наделал, за те ошибки, которые совершил. Её жизнь - моя гарантия безопасности, цена, которую я готов заплатить за свой покой и благополучие.

Мир вокруг перестал существовать. Ноги подкосились и я едва не упала. Я стояла, прижавшись к стене, не в силах пошевелиться, не в силах поверить услышанному.

Теперь все стало на свои места. Я никогда не была для него дочерью, лишь козлом отпущения.

В тот момент во мне проснулась злость. Злость на отца, на Масхатовых, на всю эту прогнившую семейку, лишившую меня права на собственную жизнь. И эта злость стала той искрой, которая разожгла во мне пламя сопротивления.

Я больше не позволю им распоряжаться моей судьбой. Я не стану послушной марионеткой в их грязных играх. Пусть они думают, что сломали меня, что я смирилась со своей участью. Эта ночь помолвки станет не началом моей погибели, а началом их конца.