Глава 15

Дежавю.

Я просыпаюсь одна. Только горничной не хватает для полноты ощущений.

В огромной спальне полумрак. Шторы на окнах задернуты. Невозможно понять: утро или уже давно наступил день. С удовольствием потянулась, ощущая во всем теле такую воздушную легкость, почти невесомость, что хочется парить. Все беды и напасти последней недели отступили. Все узлы, на которые были завязаны мои бедные нервы, развязались или рассосались. Внутри меня царит ощущение легкости и правильности.

Покрутившись немного с боку на бок, я все-таки соскользнула с постели. Миарона все не было. Я неспешно поплескалась в королевских размеров ванне. Все мои вещи до единого были аккуратно сложены на кресле у кровати. Самостоятельно справиться с бальным платьем было непросто. Но я его одолела.

Полностью одевшись, я рискнула выйти из спальни и отправиться на поиски пропавшего морунца.  Бальное платье громко шелестело в тишине пустого номера. Вообще, мой внешний вид смущал меня неимоверно. Платье в пол с необъятными юбками, распущенные по плечам волосы с остатками вчерашней укладки и припухшие от неумеренных поцелуев губы просто семафорили о том, как я провела ночь. Где-то внутри меня привычно шевельнулось недовольство морунцем. Хорошо устроился! Купил ужин и танец и утанцевал девушку до утра!

Но досада на Миарона прошла так же быстро, как и возникла.  Она вообще была какой-то вялой, словно протестовала я больше по привычке, а не от действительного недовольства действиями мужчины. И вообще, похоже, пора привыкать к тому, что я замужем.

Странно как-то. Я всю жизнь избегала брачных уз, поклявшись как-то своим малышам, что никто и никогда не отнимет у них маму, никто и никогда не отнимет у них то, что принадлежит им по праву. И я действительно пахала, как проклятая, зарабатывая для своих детей безбедное детство и обеспеченную юность. Довольствовалась случайными встречами и краткосрочными романами. Отказывалась даже допустить мысль о том, что в моей жизни, рядом со мною может появится мужчина. Не эпизодический любовник. А тот, кто разделит со мною и моими детьми не только праздники, но и все тяготы.

Мне до сих пор иногда снится один и тот же кошмар. Адаму и Еве всего полгода от роду. Моя первая кофейня только-только начала приносить какую-то прибыль. Мы с Нолой стали подумывать, как бы разбавить ассортимент напитков домашней выпечкой и прикидывать, как можно расшириться с наименьшими потерями. Как на горизонте снова появился мой отец.

Как он узнал о том, что у меня есть свое дело, и это дело приносит небольшой доход, по сей день для меня загадка. Хотя, есть подозрения, что «просветила» папашу моя старшая сестра.

В один из далеко не прекрасных для меня на тот момент дней, отец просто появился на пороге кофейни под руку с каким-то мужиком, по самые глаза заросшим темной курчавой бородой с ощутимой проседью. Не опрятные, давно не стриженные волосы мужика сально блестели и лезли ему в глаза, но не скрывали жадно бегающего по помещению взгляда. Мужик подсчитывал деньги. Мои деньги.

На тот момент я еще не успела избавиться от годами вколачиваемого в меня страха перед отцом и поэтому просто оцепенела. Выручила Нола. Она непреклонно указала непрошенным гостям на дверь, не обращая внимания на вопли моего отца о том, что я, шалава, украла деньги и сбежала от мужа в город, хвостом крутить. К слову сказать, неопрятный мужик рядом с моим отцом оказался тем самым Виктором, которого любящий родитель прочил мне в мужья. От этого известия меня затошнило. А рядом разгорался скандал.

Закончилось все прозаически. Отец снова схватился за любимый ремень с тяжелой армейской пряжкой и замахнулся на Нолу. К счастью, подруга увернулась. И сразу же вызвала охрану, которая и избавила нашу кофейню от присутствия наглых захватчиков.

А потом был долгий и грязный судебный процесс. У общины староверов, к которой до недавнего времени принадлежала и я, оказался очень ушлый адвокат. Мне стоило немалых нервов и еще больших денег отбиться от претензий отца и Виктора на мое тело и, в первую очередь, на мои деньги. Меня пытались выставить слабоумной идиоткой, не способной не то, что бизнесом управлять, но и детей обеспечить. Так же я была гулящей женой Виктора, благо, браки в общине заключались, минуя официальные власти. Записи были только у главы общины. Так же отец пытался надавить на жалость судьи тем, что я якобы не выполняю свои дочерние обязанности и не ухаживаю за старым немощным родителем в его лице.

Последнее стало для отца фатальной ошибкой. В больнице он при свидетелях заявил, что отрекается от меня, что дочери у него больше нет. После этого Нола настояла, чтобы я оформила все документы официально. На суде эти бумажки спасли не только мое будущее, но и будущее моих детей.

С тех пор прошло немало лет. И отец уже давно похоронен по обрядам общины. А кошмар нет-нет, да и возвращается вновь. И алчный взгляд Виктора я помню до сих пор. Наверное, именно поэтому, я по сей день одна.

Шелестя пышными юбками, я прошла длинную анфиладу комнат. Слишком много помещений для обычного, пусть и суперлюксового номера отеля. И все пустые. Даже намека нет на присутствие инопланетников. А ведь Миарон был не один. И куда все подевались? Неужели чертов морунец снова провернул свой финт и бросил меня одну после совместной ночи? Невольно поежилась. Слишком уж все было похоже. Да нет, ерунда. Ведь он при каждой встрече талдычил мне, что ему нужен сын, так что я абсолютно уверена, что в этот раз морунец не исчез без предупреждения. Так же железно я уверена в том, что до Адама он тоже не добрался. Коннозаводческая ферма находится в такой богом забытой глуши, что и дюжины сыщиков не хватит, чтобы сыскать.

Наконец, я вышла в просторную гостиную апартаментов, являющуюся еще и холлом. И вот тут-то и находилась хотя бы одна живая морунская душа.

Мужчина поднялся с дивана едва я вошла в комнату и низко мне поклонился, прижав к сердцу сжатую в кулак правую ладонь. Я замерла, не зная, как реагировать. Морунец, ничуть не смущаясь, распрямился и поприветствовал меня:

- Доброе утро, мэйзи! Прикажете подавать завтрак?

Смутно осознавая, что «мэйзи» — это, очевидно, морунский вариант земной «леди» или «госпожи», я растерянно кивнула. Морунец сдержанно улыбнулся и направился к консоли пищевого автомата. Спустя пару минут на столе появились варенные яйца, творог, фрукты, хрустящие круассаны и чашка с кофе. Одна. А морунец отодвинул стул и замер, положив ладони на его спинку и всем своим видом демонстрируя готовность услужить.

Я шагнула к столу. Аппетита и так не было, а тут еще и завтрак под присмотром. Приблизившись, я подняла глаза на терпеливо ожидающего мужчину:

- Как вас зовут? – и успела уловить мелькнувшее в льдистых глазах удивление.

- Дилон, мэйзи.

- Дилон, вы ведь не относитесь к обслуживающему персоналу, верно?

- Именно так.

- А кто вы?

Морунец заколебался, по-видимому, не зная, как объяснить.  Чтобы не затягивать паузу, я пришла ему на выручку:

- Я имела ввиду, Дилон, вы ведь можете составить мне компанию за завтраком?

- Для меня это честь, мэйзи!

Клянусь всеми богами, в глазах морунца отразилось самое настоящее облегчение. А у меня тут же разыгралось любопытство. И я стала прикидывать, как бы вытянуть из инопланетника, что он скрывает.

Устраиваясь за столом, я словно, между прочим, поинтересовалась:

- Дилон, а где Миарон?

- Им… Мэйз Миарон был вынужден отлучиться по делам. Очень просил, чтобы вы его дождались.

Я сделала вид, что слишком заинтересована фруктами, поэтому не заметила оговорки, топорно замаскированной резким приступом чахоточного кашля. Потом придвинула к себе поближе тарелочку с творожной массой. Придирчиво выбрала круассан. И резко вскинула глаза на сидящего напротив мужчину.

Дилон сидел ровно, развернув плечи. В его позе не было ни капли расслабленности или расхлябанности. Но в тоже время и напряжения тоже не было. Мой взгляд он поймал сразу же:

- Что-то не так, мэйзи?

- Дилон, зовите меня Таша.

Морунец на мгновение утратил свою невозмутимость. Да что ж тут творится?

- Я сказала что-то не то? Нарушила какое-то правило или этикет?

- Нет, м… Таша. Мой социальный статус допускает возможность с вашего позволения в узком кругу приближенных обращаться к вам по имени. Конечно, с вашего позволения. Просто неожиданно. И спасибо за доверие. Я вас никогда не подведу.

По мере этого монолога мой брови медленно, но уверенно перебирались куда-то вверх. И в итоге замерли, спрятавшись под челкой. Его социальный статус? Узкий круг? Доверие? Безумно захотелось в лоб спросить: «Ты кто, Дилон?».  Но я хорошо понимала всю бесполезность подобных вопросов. Поэтому с моих губ слетело нейтральное:

- Расскажите мне о Моруне, Дилон. Какая она? Сильно отличается от Земли?

По-видимому, морунец тоже ожидал от меня града неудобных вопросов, потому как интерес к природе его родной планеты заставил мужчину поперхнуться кофе.

Справившись с последствиями кофейной катастрофы, Дилон поднял на меня подозрительный взгляд:

- Таша, вы действительно хотите сейчас говорить о природе Моруны?

И столько в его голосе было подозрительности и недоверия, что я невольно хмыкнула.

- Ну а о чем еще могут поговорить за завтраком два абсолютно незнакомых человека?

Морунец нахмурился:

- Я не принадлежу к расе людей.

- Предлагаете обсудить этот ваш недостаток?

Боже, что я опять несу? Я занервничала. Мои эмоции опять понеслись вскачь, напрочь отказываясь повиноваться хозяйке. Я, то злилась на себя, то мне было отчаянно стыдно за свое поведение.

В конце концов я не выдержала, вскочила со своего места, при этом едва не опрокинула столик с завтраком. Новая волна удушливого стыда захлестнула с головой. Я прикусила губу:

- Простите, Дилон, я далеко не всегда такая неуклюжая, неуравновешенная и глупая. Но сегодня я просто не в состоянии себя контролировать. И… Мне лучше уйти. Передайте Миарону мои самые искренние извинения. Если он захочет меня найти, я буду дома.

Дилон тоже поднялся:

- Таша, все в порядке! Я все понимаю, это не до конца оформившаяся связь так на вас влияет. К тому же вашего супруга нет рядом. И это усугубляет ситуацию. Прошу вас, не уходите!

Еще не до конца дослушав его речь, я отчаянно замотала головой. Идея уйти домой казалась как никогда привлекательной.

- Нет-нет, Дилон! Миарона я могу спокойно дождаться и дома. Если я ему нужна. А мне нужно привести себя в порядок. Посмотрите, в каком я виде! – я красноречиво глянула вниз, на подол своего платья- К тому же, мне нужно побыть одной. Подумать и разобраться в себе.

Дилон вздохнул.

- Хорошо, пойдёмте, я проведу вас к флайкару.

Я сочла за лучшее не сопротивляться и покорно прошла за Дилоном сначала к лифту, а затем подземным коридором к стоянке флайкаров.

На стоянке меня ожидал сюрприз – Дилон помог мне разместиться в маленьком спортивном флайкаре и сам занял место пилота. На мой ошарашенный вид скупо улыбнулся:

- Не хочу лишиться головы из-за того, что не уберег вас. За свою пару ваш супруг не пожалеет даже ближайшего друга.

Ступор, напавший на меня после этих слов, длился весь полет. Я даже не сумела толком попрощаться с Дилоном.

Как во сне вошла в дом и поднялась к себе в спальню. Детей еще не было. Дом был пуст. Никто не мешал мне копаться в себе и своих ощущениях.

На автомате я набрала себе ванну. Добавила какое-то ароматическое масло, не ощущая запаха. Сбросила с себя осточертевшее платье и погрузилась в теплое пенное блаженство.

Но даже ванна я ароматическим маслом не давала мне полностью расслабиться. Я копалась в себе, пытаясь понять от чего я так резко изменилась. И не находила ни единой причины своих поступков. У меня было ощущение, что я за одну ночь превратилась в озабоченного истеричного подростка.  Если я все правильно понимаю, то образование этой чертовой связи происходит скорее на гормональном, чем на физическом уровне. И этим можно объяснить мое неуравновешенное, истеричное состояние. Можно.  Вот только до крайности неприятно, ощущать себя озабоченным подростком, думающим не головой, а… И куда только весь житейский опыт подевался? Вся моя хваленая рассудительность?

Так и не найдя успокоения, я выбралась из уже остывающей воды и закуталась в любимый толстый махровый халат. Я так и не позавтракала с Дилоном, поэтому побрела на кухню в поисках чего-то съестного. В памяти еще свежи были слова Миарона о том, что мне обязательно необходима белковая пища. Становится еще более истеричной, чем я уже есть, не хотелось. Нужно было что-то съесть.

По дороге на кухню я подхватила свою сумочку и выудила из нее интерком. И вздрогнула. Больше сотни пропущенных звонков и сообщений от Нолы. Подруга меня явно потеряла. Несколько раз звонили дети.

Первым делом набрала Адама. Сын ответил на вызов сразу же, едва пошел сигнал. Его вопль буквально оглушил:

- Мама, ты где? Тебе нужна помощь? Мы с Евой уже вылетели!

Стало стыдно. Своим дурацким поведением я вынудила детей прервать отдых.

- Адам, сынок, не нужно! Я дома, со мною все в порядке!

- Мам, все. Мы уже в пути и скоро будем дома. Там и поговорим.

И Адам, поросенок такой, просто сбросил соединение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍После такого разговора с сыном набирать номер подруги было откровенно страшно. Но, на удивление, Нола отреагировала очень спокойно. Впрочем, чего ей было нервничать, если она уже стояла на моем пороге.

Цепкий взгляд окинул меня с ног до головы:

 -  Ты как? Морунец тебя не обидел?

 -  Все хорошо. На самом деле, я признательна Миарону за то, что увел меня оттуда. Зря я согласилась помогать Жанне. Это был мой самый ужасный опыт.

В ожидании детей мы расположились на балконе с чашками кофе в руках. Утро давно уже плавно перетекло в день. Но я все никак не могла проснуться до конца. Во всем теле ощущалась некая призрачная легкость, эйфория. И вместе с тем ужасно тянуло прилечь. Желательно вместе с Миароном.

Поймав себя на этой мысли, я ужаснулась.

Подруга прищурилась:

 -  Колись, подруга. Что происходит? Куда вы пропали? И где ты была? Не может быть, чтобы дома! Ты не отвечала на звонки. И Брайан по моей просьбе заезжал к тебе. Двери ты не открыла. Да и по всем признакам, в доме никого не было. Так где ты была?

 -  У Миарона.

Я вдруг почувствовала себя как в детстве, когда меня однажды поймали за чтением романа тайком. Родители, особенно отец, такого не одобряли. И я не знала, куда деть глаза. Несмотря на то, что в общем-то меня только пожурили на первый раз.

Нола выжидающе смотрела на меня:

 -  Итак, ты была у морунца. Или…. с морунцем?

 -  С.

 -  И? Таша, что ты как маленькая! Мне же любопытно!

Смотреть подруге в лицо оказалось неожиданно тяжело. Сама не знаю почему. И я перевела взгляд на залитые солнцем деревья рядом с домом. Так оказалось легче. И вместе с тем, почему-то сразу же нахлынули воспоминания. Кожа вспыхнула так, словно Миарон снова жадно ее целовал. Откуда-то налетел уже знакомый родной, чуть пряный, чуть холодный и свежий запах его тела. И возникло странное ощущение, будто из моей груди выходит очень тонкая и сверхпрочная нить и уходит куда-то в пространство. Эта нить едва заметно вибрирует. И от этих колебаний по всему телу разливается сладкое томление. Словно я снова объятиях морунца. Словно мы одни в спальне. Жаркое безумие прошедшей ночи снова нахлынуло на меня волной. Такого у меня не было ни с кем, кроме Миарона.

 -  Таша, у тебя совесть есть? Я чувствую себя озабоченным подростком, подглядывающим за родителями в замочную скважину!

 -  А?

Наваждение схлынуло. На меня возмущенно смотрела подруга. А я по-прежнему сидела на балконе собственного дома.

 -  Подруга, в зеркало на себя посмотри! Ты выглядишь, как кошка, объевшаяся сливок! Или как женщина после шикарной ночи в объятиях искусного любовника! Ты же… - Нола вдруг смолкла и внимательно посмотрела на меня, а потом продолжила внезапно осипшим тоном - Вы переспали?!

Я обернулась и посмотрела на себя в стеклянную поверхность балконных дверей. Глаза у меня сверкали чистейшей росой под утренним солнцем. Щеки разрумянились. А губы неприлично припухли и обветрились. Глядя на них, сразу было понятно, что кто-то очень долго и жадно их целовал. Нда уж, видок. Я повернулась к Ноле:

 -  Похоже, подружка, я вляпалась.

 -  Куда?  В древний маргарин?

Я мимо воли хмыкнула. Раз подруга ехидничает, значит не все потеряно.

 -  Круче.

Нола недоверчиво посмотрела на меня:

 -  Расскажешь? Или детей будешь ждать?

 -  Не смешно. Такое детям не рассказывают.

 -  Так было здорово? - у Нолы даже глаза загорелись - Правду говорят, что морунцы самые и вкусные любовники?

Я почувствовала, как плеснуло жаром в лицо.  У Нолы округлились глаза:

 -  Что, правда?

Придумать достойный ответ я не успела. У дома бесшумно приземлился флайкар, из которого выпрыгнул Адам, волоча за собою на буксире сестру. Буквально через секунду его вопль огласил весь дом:

-  Мам, ты где?

Пришлось обозначить свое местоположение:

 -  Мы с тетей Нолой на балконе малой гостинной!

По лестнице тут же загрохотали шаги. Обычно Адам совершенно бесшумно перемещался по лестнице, переступая сразу через две ступени. Нервничает сын.

Через мгновение Адам с запыхавшейся Евой на прицепе ввалился к нам. На балконе сразу стало тесно. Да еще и Ева, словно маленькая, прилепилась ко мне сбоку, тесно прижалась испуганно заглядывая мне в глаза. Адам хмурился:

 -  Мам, что случилось? Ты куда пропала? Почему не отвечала на звонки? Мы же переживаем!

И вот что мне сказать своему уже взрослому сыну? Прости сынок, маме гормоны в голову ударили?

Заглянула в такие родные и знакомые, почти бесцветные, как льдинки глаза. Все-таки, Адам - сын своего отца. В груди защемило. Сильнее натянулась призрачная нить. Но, почти сразу все прошло. От изумления из головы сразу вылетели все умные мысли, которые я хотела сообщить своим детям.

Нола тоже заметила, что что-то не так:

 -  Ты чего? Таша, тебе плохо?!

 -  Мам?

Это уже Адам встревожился.

Я обвала взглядом всех присутствующих. Здесь собрались самые дорогие и близкие мне люди. В груди снова защемило. Но уже по совсем другому поводу.

 -  Со мною все хорошо. - я чуть помолчала - идемте в столовую. Там нам будет удобнее.  Да и неплохо было бы хоть что-нибудь съесть. Я не завтракала.

Мой нервный план собраться с мыслями, пока накрываю на стол, потерпел полное и сокрушительное фиаско. А все потому, что не в меру переживающие за меня дети сами взялись за нелегкое дело сервировки стола, торжественно усадив меня во главе стола. Нола хмыкнула:

 -  Подруга, тебе прозрачно намекнули, что пора уже начинать рассказ. Мы все в нетерпении.

Я успела заметить, как сверкнули сдерживаемым любопытством глаза Евы, что-то нарезавшей на разделочной доске. Адам, варивший на всех кофе, поминутно оглядывался. Начать говорить оказалось неимоверно трудно.

 -  Вы меня только не перебивайте.  Мне… сложно объяснить, как все так случилось. И, если честно, я и сама не до конца все понимаю.

Правильно говорят, что только начинать трудно. А дальше все идет само собой, как по маслу. Мне стоило только заговорить и слова полились как бы сами по себе.

Постепенно я пересказала все события вчерашнего неудачного вечера. Как согласилась помочь Жанне Шаэ и участвовала в аукционе в качестве лота. Как едва не угодила в лапы пьяного Романа, благоразумно умолчав о том, что я чувствовала в роли живого товара. Как мой лот приобрел Миарон. И о том, что творилось с моими эмоциями, когда я наконец села за столик к морунцу.

В течении всего длинного рассказа моих слушателей обуревали самые разные эмоции. Например, на моменте с Романом Адам зло пробормотал: "Вот кусок овечьего дерьма!" А когда услышали про мой подростковый бунт, все трое заухмылялись. Высказалась, как ни странно, тихоня Ева:

 -  Мама вспомнила юность!- и довольно хихикнула, мелкая зараза, не понимая, что своим высказыванием угодила в яблочко.

 -  На самом деле, я в юности не была такой буйной.

Ева сделала большие глаза:

 -  Да? Наверстываешь упущенное?

Адам приобрел сестру за плечи и слегка встряхнул:

 -  Евка, не язви, тебе не идет. А мама у нас образец благочестия. Если бы не это недоразумение по имени Роман, вообще можно было бы в церкви вместо иконы выставить.

Я даже умилилась. Вообще, они у меня язвочки еще те. И похоже, что это наследие папы-инопланетника.

 -  Вообще-то,  все несколько иначе. И то, что я вам сейчас расскажу, изменит нашу жизнь бесповоротно.

Адам опять нахмурился:

 -  Это как-то связано с нашим биологическим отцом?

 -  Напрямую.

 -  Мне это не нравится.

 -  Сынок, ничего уже не изменить.

 -  Почему?

Тут не выдержала молчавшая до этого Нола:

 -  Адам, имей совесть, дай матери возможность рассказать! Я вот тоже умираю от любопытства, но молчу. И морунец мне не нравиться еще больше, чем вам. Но все свои претензии я держу при себе.

У Адама хватило совести хотя бы чуть-чуть смутиться:

 -  Извини, тетя Нола. Мам, я молчу.

А у меня после такой реакции сына рот словно заклеили. Смотрю на детей, и понимаю, что они меня вряд ли поймут.  Но и молчать нельзя. Не тот случай. И опять в груди стал закручиваться жуткий клубок из самых разнообразных эмоций. Абсолютно иррациональный гнев смешивался с жуткой обидой. Туда же вливалась досада, ревность и, даже, кажется, зависть.

Силясь не потерять контроль над этим адским коктейлем, я встала из-за стола и подошла к окну. Стало чуточку легче.

За спиной раздался в иноватый голос сына:

 -  Мам, прости, пожалуйста! Не хотел тебя расстраивать.

С трудом заставила себя разжать губы. Голос получился какой-то несчастный, тихий, надломленный:

- Ничего, сынок. Я понимаю. Только ты постарайся выслушать меня до конца, не перебивая. Мне и так не легко. Я сама многого до конца не понимаю.

Я повернулась лицом к столу и посмотрела в первую очередь на детей.  С Нолой можно поговорить и потом.  Уже не выбирая выражения.

Дети сидели, как мышки. Давно не видела их такими. Ева вообще вон в комочек сжалась.

- Дети, для вас не секрет, что о вашем отце до недавнего времени я вообще ничего не знала. С тех пор, как Миарон появился вновь в моей жизни, мы ни разу не смогли нормально поговорить по причине того, что у нас обоих просто зашкаливали эмоции. Меня оправдать можно.  Я ничего не знаю о морунцах. - я вздохнула. Исповедь давалась тяжело. - Почему Миарон не сразу понял, что происходит, я не знаю. Мы только вчера наконец-то поговорили. Оказывается, у расы морунцев есть такое явление, как "истинная пара". И именно это с нами и происходит.  Между мной и Миароном формируется связь истинных.

По мере того, как я говорила, глаза присутствующих становились все больше и круглее. На минуту повисла тишина. Первой опомнилась Нола:

- Вот это новости, подруга. И что теперь? Что вообще за ерунда, эта связь истинных?

- Хороший вопрос. Только ответа, как такового, у меня нет. Миарон толком не объяснил.

Нола язвительно хмыкнула:

- Ну да, некогда бедняге было.

И тут случилось это.

В груди родилось ощущение взметнувшегося вверх ледяного пламени.  Знаю, что звучит глупо, но других слов для описания, бушующего во мне, вымораживающего до костей ледяного огня у меня нет. Казалось, этот ураган в одно мгновение затопил меня всю, от кончиков пальцев на ногах, до кончиков волос на голове. И уже грозится выплеснуться наружу.

Я зажмурилась и обхватила себя руками,  пытаясь хоть так сдержать рвущееся наружу нечто.  Почему-то казалось, что, если не сдержусь, случится беда.

Где-то очень далеко звучали встревоженные голоса детей и Нолы. Я не разбирала отдельные слова. Все, что я могла понять - это то, что я до смерти перепугала своих близких.  Их голоса сливались в единую звенящую трель, опутывающую меня и больно сжимающую голову.  А когда к нервным голосам добавился пронзительный вопль интеркома, боль стала невыносимой. И сжала мною многострадальную голову так, что мне показалось, ещё немного, и она лопнет.

В глазах помутилось. Их заволокло тьмой. Или я уже лишилась зрения? Господи, как больно! Когда же это все прекратится? Только бы дети не пострадали! Болезненный обруч на голове сжался ещё сильнее. Тьма с глаз распространилась на уши. Звуки перестали терзать измученный слух. Но ледяной огонь внутри меня не успокаивался, рвался куда-то наружу.  И у меня уже не осталось сил его сдерживать. 

Хотелось крикнуть: "Бегите!", но губы не слушались. Горло словно спеклось. И я сдалась. Позволила тьме поглотить меня целиком. Лишь бы боль отступила.

Простите меня, дети.

Прости меня, подруга.

Прощай, Миарон.