Глава 21

Спустя три дня.

              Флагман императорского звездного флота Моруны был… ошеломляющим. Казалось бы, военный корабль. Ничего лишнего нет и быть не может. Но… Каждый переход, каждая каюта, каждый отсек, казалось, были живыми, и смотрели на меня с высоты.

Нигде здесь не было ни ковров, ни гобеленов, ни мягкой мебели, ни картин, ни других излишеств. Тем не менее, при взгляде на внутреннее убранство корабля, на ум приходило только два слова: шик и роскошь. И у меня в голове не укладывалось, как так может быть. Но морунский флагман в сравнении с любыми, виденными мною земными космолетами, был как величавый горный орел рядом с воробьем.

Здесь не было таких излишеств, как смотровые палубы. Как не было и публики, которую нужно развлекать. Но была обсерватория, стены и потолок которой можно было сделать полностью прозрачными, как стекло. Чем я и воспользовалась.

Этой ночью крейсер совершил гиперпрыжок, перенося своих пассажиров вплотную к границам системы Черного Паруса, пятой планетой которой являлась Моруна. И теперь я с жадностью рассматривала незнакомое мне небо и серо-серебристый шарик планеты, которая будет отныне мне домом.

За спиной едва слышно вздохнула сжатым воздухом открывшаяся дверь. Спустя мгновение рядом со мною встала Светлана, моя помощница. Девушка была напугана, едва не дрожала. Я наощупь нашла ее руку, сжала:

 -  Нервничаешь?

 -  Наталья Ивановна, я не понимаю, что происходит! Что он от меня хочет!

Собирались мы в страшной спешке. На домашнем совете, том самом, на котором впервые себя проявила энергия Адама, было решено, что в целях безопасности покинуть Землю необходимо как можно быстрее. Слишком мало было тут морунцев. Слишком подозрительными были Миарон и Дилон.

Наутро из больницы отпустили Нолу. Я в сопровождении Миарона и Дилона отправилась ее встречать. Но…

Поговорить нам удалось только вечером и то, по интеркому. А все дело в том, что Маркус Грайнем коршуном налетел на меня еще на крыльце больницы, обвиняя в том, что я едва не стала причиной смерти Нолы.

В первую секунду абсурдных обвинений я просто опешила. Потом от обиды перехватило дыхание. А в следующую секунду Грайнем мешком грохнулся к моим ногам, сраженный молниеносным хуком Миарона.

Может, и не хуком. Правда в том, что мне было абсолютно все равно, каким типом удара меня защищает мой муж.

Сбив с ног Грайнема, Миарон встал рядом со мной, но чуть впереди. Мне хорошо было видно, какое надменное и чуть презрительное выражение приобрело его лицо:

 -  Только что вы позволили себе поднять руку на императрицу Моруны. Вы осознаете последствия своего поступка?

Не успевший подняться адвокат снова рухнул на пыльные ступеньки. Лицо его по белизне могло перещеголять едва выпавший снег.  Грайнем был опытным и знающим адвокатом. Всю степень своего проступка он понял сразу.

Миарон выждал несколько секунд, давая адвокату возможность насладится предвкушением грядущего, а потом чуть спокойнее добавил:

 -  Но, поскольку я на Земле неофициально. А также, поскольку Ташу еще официально не представили обществу в качестве моей супруги, я закрою глаза на этот инцидент. Но знайте! Если вы еще хоть раз позволите себе хоть какой-нибудь оскорбительный жест или поступок, или фразу в адрес моей семьи, то я лично вырву вам то, чем вы рискнете оскорбить. Будь то глаза, язык, руки, не важно.

Грайнем, наконец вставший на ноги, выпрямился:

 - Приношу свои извинения за произошедшее ранее. Прошу в будущем, во избежание повторения инцидента, ограничить контакты вашей супруги с моей будущей женой. Поскольку это может причинить вред не только Ноле.

 -  Не беспокойтесь. Через два дня мы отбываем на Моруну.

Грайнем склонил голову, то ли благодаря, толи признавая превосходство Миарона и, словно невзначай, встал так, чтобы перегородить мне вход в больницу.

У меня оборвалось сердце. Мы с Нолой так долго были вместе. А теперь нас лишали возможности даже нормально попрощаться.

Несколько раз в течении дня я пыталась связаться с подругой. Безрезультатно. Ее интерком молчал. Но тем же вечером Нола сама набрала меня на интерком. И с ходу обвинила  в том, что я не встретила ее из больницы. И не присутствовала на уже свершившемся, оказывается, бракосочетании. Мне стало до слез обидно.

Нам понадобилось всего несколько минут, чтобы разобраться в произошедшем. После чего я про себя порадовалась, что первая брачная ночь у Грайнема уже удалась. Сомневаюсь, что подруга просто так простит мужу его безобразную выходку.

После мы с Нолой долго говорили. Мы с подругой обе заглянули в глаза смерти. Каждая по-своему. Но в любом случае это было страшно.  Страшно даже вспоминать. Даже когда мы счастливо избежали опасности. Поэтому наш разговор касался мужей, детей, фирмы, которая оставалась на попечении Нолы. Ведь отныне я смогу участвовать во всех торговых сделках, в повседневной жизни офиса только удаленно. Мы говорили обо всем, что не вызывало негативных эмоций ни у одной из нас.

Попрощались мы далеко за полночь. И то, только потому, что наутро мне нужно было в последний раз посетить офис «Забытых легенд», чтобы подписать все нужные бумаги, включая доверенности, которые позволят моему детищу функционировать без ущерба даже когда я уже буду далеко. Даже когда у меня не будет минутки свободной, чтобы выслушать и принять решение.

Наутро дети, каждый в сопровождении своего телохранителя, отправились улаживать вопросы с учебой. Собственно, все улаживание сводилось к тому, что и Адам, и Ева забирали документы из ВУЗов. Отныне их образование будет протекать по очень индивидуальному плану. Гораздо глубже и шире, чем образование из бывших однокурсников. Адаму предстояло учится не только дипломатии, но и искусству управления целым сектором под руководством отца и лучших, опытнейших дипломатов Моруны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Еве было не в пример сложнее. В целой вселенной не было никого, кто мог бы помочь моей бедной девочке научится управлять даром предвидения. Ведь именно предвидение и составляло львиную долю ее умений. Так что Еве придётся всему учиться самостоятельно, по древним трактатам.

Меня сопровождали Миарон и Дилон. Имея такой эскорт, не было никакого смысла пытаться войти незамеченной. Поэтому мы вошли с центрального входа. Со всей возможной помпой.

Вся женская часть коллектива, а это ни много, ни мало семь десятых от общего числа сотрудников, забыла дышать при виде красавцев-морунцев. Так я впервые узнала, что такое ревность.

Хватило меня ненадолго. После того, как третья по счету работница офиса с самой соблазнительной улыбочкой подкатилась под ноги моему мужу, на ходу поправляя прическу и лепеча что-то про невиданную честь, мне, по выражению моего горячо любимого сынули, сорвало крышу. Я шагнула ближе к мило лепечущей дамочке и рявкнула во всю мощь легких:

 -  Я настоятельно рекомендую вам отправиться на свое рабочее место и заняться наконец делом! Фирма не будет вам платить жалованье за то, что вы в рабочее время пытаетесь соблазнить чужого мужа!

Дамочка заткнулась и опешила. Миарон и Дилон с каменными лицами смотрели куда-то вдаль. Остальных праздно шатающихся сотрудников моей еще пока фирмы словно ветром сдуло.

Несостоявшаяся соблазнительница похлопала глазками, покусала нервно губки в надежде привлечь-таки внимание понравившегося мужчинки, но, глянув на меня, сочла за благо исчезнуть следом за остальными.

Миарон слегка наклонился к моему уху:

 -  Забытые, скольких бы проблем с вашими земными самками я бы избежал, если бы сразу с тобой помирился. – его горячий смешок опалил мне ухо – Теперь, я надеюсь, ты понимаешь хотя бы отчасти мое пренебрежительное поведение по отношению к вашим с…, гм, женщинам?

Я предпочла сделать вид, что никаких оскорблений и никаких оговорок не услышала.

В остальном день прошел мирно. Миарон и Дилон оккупировали переговорную и там решали какие-то свои дела, периодически бросая на меня взгляды в приоткрытую дверь. Иногда то муж, то Дилон входили в мой кабинет и ястребиным взором окидывали присутствующих. Уверена, от такого взгляда у всех внутренности смерзались в ледяной ком от ужаса. А моя помощница Светлана неизменно бледнела и роняла то, что было в ее руках. Один раз от этой ее неловкости даже пострадал Дилон.

Света встала на коротенькую, в несколько ступенек, лесенку, чтобы достать архивные папки с верхних полок. К сожалению, перейти полностью на электронный документооборот мы не могли по нескольким причинам. И самой главной причиной была любовь наших, земных бюрократов к всякого рода бумажкам. Для нас оказалось проще хранить целый шкаф разного бумажного хлама, чем пытаться что-то доказать при очередной проверке.

И вот, ровно в тот момент, когда три тяжеленные, словно беременные бумагами, папки оказались у Светы в руках, в кабинет вошел Дилон. Остановился он, как специально, рядом с моей бедной помощницей. Грозно оглядел двух сидящих у моего стола юристов, а потом медленно повернул голову и поднял взгляд на Светлану. Руки перепуганной девушки разжались. А канцелярка немалого веса рухнула прямо на макушку морунцу.

Светлана взвизгнула. Я перепугано охнула. Юристы позеленели. Из переговорной выскочил Миарон.

По счастью, испытание с честью выдержали не только папки, которые целехонькими валялись у ног Дилона, но и голова морунца.

В наступившей тишине тихо оседала вниз поднятая пыль. Четыре пары глаз внимательно смотрели на Дилона. А тот не мигая уставился на несчастную помощницу. Света из белой стала серого цвета. Губы испуганно затряслись, пытаясь выдавить извинения. Девушка поспешила спуститься со злополучной лесенки, но… Нога опустилась мимо ступеньки. Света потеряла равновесие. И, на мгновение застыв в странной и нелепой позе, взмахнула руками и рухнула вниз.

Я повторно охнула, испуганно прижав ладони ко рту. Конечно, высота не большая. И насмерть девушка бы не разбилась. Но покалечиться могла серьезно. Миарон, видимо ощутив мой ужас, бросился ловить Свету, но не успел. Его опередил Дилон.

Если бы это произошло с участием землян, я уверена, что шуткам и подколкам не было бы конца. Морунцы же только взглядами обменялись. Миарон на мгновение подошел ко мне, прикоснулся к плечу, словно передавая частицу своего спокойствия, и вместе с Дилоном вернулся обратно в переговорную.

Неожиданное продолжение эта история получила уже вечером, у меня дома. Дилон всегда умел быть незаметным. Поэтому, когда он словно из ниоткуда шагнул ко мне, я вздрогнула и с трудом удержалась от крика. А Дилон вдруг опустился передо мною на одно колено, прижав кулак правой руки к сердцу и низко склонил голову:

 - Моя императрица, милости прошу!

Я остолбенела, забыв про испуг.

Ко мне не слышно приблизился Миарон и заинтересованно посмотрел на друга:

 -  Дилон, уж кто-кто, а ты точно мог обратиться безо всяких церемоний, напрямую. Тем более, что Таша еще не знакома со всеми дворцовыми протоколами. Вставай и скажи прямо, что случилось.

Дилон легко поднялся на ноги и посмотрел мне прямо в глаза:

 -  Таша, я вас умоляю, возьмите с собой на Моруну свою помощницу, Светлану.

Я ожидала услышать все, что угодно. Но взять с собою Свету? Не зная, что и думать, я посмотрела на мужа. Миарон задумчиво изучал друга и не торопился давать мне объяснения. А Дилон не отрываясь смотрел на меня, явно ожидая ответа. Я решилась:

-  Дилон, Светлана – живой человек. Зачем она вам?

Впервые я увидела неуверенность в глазах морунца. И Дилон это понял. Он опустил взгляд, скрывая от моих глаз несвойственное ему чувство. И промолчал. Ответ на свой вопрос я получила от мужа, хотя обращался Миарон к Дилону:

 -  Это то, что я думаю? Ты нашел свою нию?

Дилон молча кивнул.

Вот так Света и оказалась на морунском флагмане. Официально – в качестве личной помощницы императрицы. Неофициально – в роли невесты Дилона. И, поскольку Дилон ухаживал еще более скупо и странно, чем в свое время мой муж, Света безумно нервничала и старалась не отходить от меня далеко и надолго.

Не выдержав моего молчания, Света вновь взволнованно заговорила:

 -  Он ничего мне не говорит. Просто смотри так, словно хочет под кожу проникнуть!

Я вздохнула. И как вот можно все объяснить перепуганной девушке? И почему это должна делать я? Я ласково погладила дрожащую Светлану по плечу:

 - Светочка, не бойся, он тебя не обидит. Поговори с ним сама. Задай вопрос. Дай ему шанс самому объясниться

 -  Ева сказала, что он – мой будущий муж. Это правда? Вы именно поэтому и позвали меня с собой?

Я беззвучно выругалась. Вот Ева молодец! Сейчас только истерики моей помощницы и не хватает! Прямо перед самой посадкой.

Позади снова едва слышно всхлипнула дверь, впуская кого-то в обсерваторию. Я беспомощно оглянулась. Света дернулась. У двери стоял Дилон.

Увидев, что я смотрю прямо на него, морунец легко склонил голову:

 -  Моя императрица, скоро посадка. Повелитель Алексарт просит вас вернутся в каюту.

Я кивнула:

 -  Иду. А ты, друг мой дорогой, изволь объясниться. А то Света уже от тебя готова сбежать на край вселенной. Раз уж Миарон попросил меня не встревать между вами, то объясняй все сам. Но имей ввиду: я не дам тебе обидеть Светлану. Если ей будет плохо на Моруне, я отпущу ее домой, на Землю!

С этими словами я решительно отправилась на выход, еще раз на прощанье погладив испуганную помощницу по плечу.

                                                    ***

Несмотря на то, что возвращался Миарон домой «по-тихому», внизу, на космодроме суетилось не менее полусотни морунцев. Основная масса в мундирах, на подобие тому, который был сейчас надет на Миароне. Но были и простые «технари» в серо-зеленых, не слишком чистых комбинезонах.

Я жадно наблюдала на обзорном экране за суматохой внизу. Миарон, стоя позади меня, ласково обнимал за плечи:

 -  Нервничаешь?

 - Не знаю. Разве ты сейчас будешь меня представлять?

 -  Обязательно. Сейчас на космодроме только внутренняя безопасность и военные. Нас встретят высшие командные чины. Нужно, чтобы они сразу узнали твой статус и привыкали вести себя соответствующе.

 - Привыкали? Ведь они военные. Разве они не будут поступать соответственно приказу?

 -  А разве в быту они обязаны следовать уставу?

Я смутилась.

 -  Не волнуйся. Сейчас никаких церемоний. Просто представлю тебя, как свою супругу. Но тебе лучше начинать готовиться уже сейчас к официальной церемонии представления. Надолго это оттянуть не получится.

Я шутливо вытаращила глаза:

 - И чем мне это грозит?

Миарон не понимающе захлопал светлыми ресницами.

 -  Я имела ввиду, на сколько грандиозной будет эта церемония? Кто будет присутствовать вживую?

 -  Во дворец будет приглашена вся правящая верхушка сектора.

Мне слегка поплохело:

- Я не ослышалась: сектора? Не только Моруны?

 -  Именно, родная.

 -  Но ведь так представление может растянуться не неделю!

Миарон хмыкнул и поцеловал меня в висок:

 -  Ты утрируешь. Не на неделю, конечно. Но достаточно надолго. Возможно, на целый день. Я знаю, родная, - меня снова поцеловали, что для тебя это будет очень тяжело. Обещаю, что поддержу тебя своей энергией. А потом у тебя будет возможность отдохнуть столько, сколько захочешь.

Оказалось, что я серьезно переоценила свое спокойствие. Как только открылся входной люк и Миарон подвел меня к верхней ступеньке невесть откуда взявшейся монументальной лестницы, достойной, по-моему, даже дворца, я буквально ослепла и оглохла. Всего моего опыта публичной жизни руководителя крупной компании как ни бывало. Стоило мне только глянуть вниз, на выстроившихся по обе стороны лестницы военных, как мое спокойствие испарилось утренним туманом на солнце. Я оглянулась на мужа, и величественная маска на его лице окончательно выбила меня из колеи. Такого в моей жизни еще не было.

Как во сне, я позволила Миарону взять меня под локоток и повести вниз по лестнице. При этом я с трудом подавила желание оглянуться назад: идут ли следом дети?

Как в бреду, предо мной мелькали лица, звучали имена и звания. Я даже не пыталась что-то запомнить. Вряд ли я скоро встречусь еще хоть с одним из представленных мне у космолета. Пока ухо не выхватило из плотного шумового потока одну фразу:

 -  Мой император, такое радостное событие! Необходимо, как можно скорее представить народу его императрицу! Я сейчас же отдам распоряжение, чтобы разослали приглашения! Сам прием можно провести завтра, с самого утра. Повелительница как раз успеет отдохнуть до приема. И не успеют слететься все стервятники. Пусть любуются своей госпожой по монитору!

Туман перед глазами резко рассеялся. Как раз вовремя, чтобы увидеть спину удаляющегося морунца с длинной пшеничной косой.

Я ошарашенно посмотрела на Миарона, едва сдержавшись, чтобы не выпалить при всех неприличное: «Какого черта?». Миарон тоже хмуро смотрел вслед торопливо удаляющемуся морунцу. Мгновение, и он обернулся к Дилону, стоящему у нас за спиной.

Дилон, поймав взгляд моего мужа, торопливо пошел следом за ушедшим. Оставшиеся морунцы из «нашей» команды мгновенно сменили позиции. Теперь дети и Светлана находились в своеобразной коробочке, прикрытые со всех сторон морунскими воинами.

Из всего этого я поняла только одно: произошло что-то непредвиденное.

Мне почти ничего не удалось увидеть по дороге к своему новому дому. Дворцом или замком его назвать язык не поворачивался. Хотя, скорее всего, придётся привыкать. Как-никак, титулованная особа.

От космопорта, кстати, военного, закрытого, мы ехали в каком-то странном транспорте, совершенно не похожем на наши земные юркие флайкары. Когда я этот самый транспорт только увидела, то запнулась на ровном месте. Прямо перед нами стояло нечто, отдаленно напоминающее древний товарный вагон, виденный мной на старинных изображениях, только вместо нескольких пар колес была воздушная подушка. Лишенный окон, сам транспорт был настолько глубокого черного цвета, что у меня мороз по коже побежал от нехороших ассоциаций. Забираясь внутрь, я почти ожидала увидеть стены, обитые белым атласом.

Но интерьер странного средства передвижения оказался куда проще и прозаичнее: светло-серый пластик стен, темно-серые поручни, серо-зеленые жесткие сиденья по три в ряд под стеной, противоположной двери.

Миарон провел меня к сидениям, ближе к середине, ну, пусть будет вагона, за неимением другого названия. Коротко извинился за неудобства и заверил, что дорога займет не больше пятнадцати минут. А затем повернулся и ушел куда-то вперед. С его лица не сходило хмурое и озабоченное выражение.

Дети и Светлана разместились радом со мной. В непосредственной близости от нас разместились те морунцы, кто был на Земле. Остальным, а встречающие отправились вместе с нами, пришлось довольствоваться более удаленными местами. Так что я всю дорогу ловила на себе любопытные взгляды, но меня никто не трогал.

Миарон не соврал. Дорога действительно пролетела быстро. Я даже не успела проникнуться неудобством странного транспорта. А потом повторилось то, что было в космопорту, только с точностью до наоборот.

Транспортник остановился почти вплотную к каменным ступеням с резными перилами по бокам. Меня, детей и Светлану снова окружили плотным кольцом и так и отконвоировали внутрь строения. Я опять ничего не увидела, кроме серебристо- голубого неба. Даже размер здания. Миарон на этот раз ко мне не подошел. И я уже с трудом сдерживала свое беспокойство, чтобы не напугать еще больше детей и Светлану.

Вот так, словно под конвоем, нас провели несколькими длинными и полутемными коридорами, где невозможно было что-то толком разглядеть. Отчетливо было видно только покрытие под ногами, похожее на траву, покрытую инеем. Остальной интерьер оставался загадкой, мелькая то тут, то там темными пятнами и неясными бликами.

Свернув за очередной поворот и пройдя еще несколько метров, наша процессия уткнулась вдруг в огромное мутное зеркало. Впечатлительная Светлана, не вовремя выглянув из-за моего плеча, тоненько взвизгнула и шарахнулась куда-то назад. Угодив в объятия к кому-то из морунцев. Я с любопытством наблюдала, как девушку мгновенно отстранили на расстояние вытянутой руки, а затем и вовсе отодвинули от себя подальше. При этом бормоча извинения и кланяясь.

Мутное зеркало оказалось супербронированной и суперэкранированной дверью. За которой находился императорское убежище – бункер. Нам четверым предстояло провести здесь первую ночь на Моруне.

Миарон пришел только утром. Накануне я безуспешно прождала его до глубокой ночи. Да так и заснула там, где сидела. В кресле. Впрочем, вся мебель в убежище была очень удобной, грех было жаловаться. Но все же, кресло для сна подходит плохо. Так что затекшая шея и ломота во всем теле на утро были закономерным результатом.

Все мои отрицательные эмоции сошли на нет, как только я увидела мужа. Миарон, кажется, не спал вовсе. Посеревшее лицо, спутанные волосы, тот же парадный мундир, в котором я видела его накануне, хмурые складки на переносице и возле губ. Впервые я выдела его в таком неприглядном виде. Миарон был всегда идеален.

Я его почувствовала сразу. Еще не обернувшись к дверям, уже знала: она там, стоит на пороге и смотрит. Смотрит так, словно хочет меня поглотить. Выпить мою душу.

Меня неудержимо тянуло к нему. Но невозможно было сдвинуться с места. Ноги ватные. Тело не послушное. Только и хватило сил, что повернуться к Миарону лицом и смотреть, как он приближается.

Подойдя ближе, Миарон не обнял меня. Нет. Он по-медвежьи сгреб меня в охапку. Уткнулся носом мне в шею. Замер.

Я тоже не шевелилась. Только жадно вдыхала запах его тела. Так жадно, словно до этого и не дышала вовсе. Словно не было до него кислорода.

 Мы оба не могли надышаться друг другом. Сколько мы так стояли, только забытые морунские боги знают. В какой-то момент Миарон шевельнулся. Его губы мазнули по моей коже, пробираясь вверх, прокладывая себе огненную дорожку. Я ахнула от неожиданности. Но сомневаюсь, что хоть кто-то услышал мой тихий возглас: Миарон поймал его губами. Выпил, как мое дыхание.

И мы оба пропали. Мысли исчезли. Мир растворился. Мы растворились друг в друге. Губы мужа жадно и в тоже время нежно скользили по моим губам. Впивались, словно ставили клеймо. И так нежно ласкали, что у меня, кажется, сердце забывало биться.

Горячий вихрь принял нас в свои обьятия. Закружил, закрутил и одурманил.

 -  Мам! Ну вы же тут не одни!

Я отпрыгнула от Миарона, словно ошпаренная и очумело оглянулась.  Щекам стало невыносимо горячо. На нас смотрели дети, Светлана и телохранитель Адама. При чем дисциплинированный морунец смотрел куда-то совершенно в другую сторону. Света, красная как рак, смотрела себе под ноги. У Евы глаза были огромные, как десертная тарелка. Дочка вдруг напомнила мне пресловутого мышонка из старинного детского анекдота.

И только Адам смотрел чуть раздраженно, ревниво. Сын добровольно взошел на борт морунского крейсера, но до сих пор не мог до конца смириться с переменами в нашей жизни.

Пока я ошарашенно оглядывалась по сторонам, Миарон обхватил меня за талию и притянул к себе. Снова зарылся лицом в мои волосы. Шумно втянул в себя воздух. А потом отстранил меня и вгляделся в мои глаза:

 -  Прости, сердце мое, что оставил вас одних. Но эту многолетнюю игру в прятки с нашим Кукловодом пора заканчивать. Потерпи еще чуть-чуть.

Что на это можно сказать? С трудом сглотнув ставшую вдруг горькой слюну, я просто кивнула головой. Миарон снова прижал меня к себе, прижал так сильно, что на моей щеке наверняка еще долго будет виден отпечаток пуговиц с его рубашки:

 -  Это выше моих сил. Не могу тебя оставить тебя даже на минутку. Не хочу!

Я почувствовала кажется сердцем, как из мужа рвется наружу отчаяние. Вздохнула:

 -  Не переживай! Я тут в безопасности. В этот банковский сейф вся Звездная армада не пробьется.

-  Только это и утешает.

Миарон снова отстранил меня, чтобы заглянуть в глаза:

 -  Таша, послушай, я сейчас уйду и заберу с собою Адама. Нам всем нужно переодеться и привести себя в соответствующий торжественной минуте вид. Вас троим, тебе, Еве и Светлане придется справляться своими силами. Прости, я никого сюда не пущу. За дверями стоят надежные люди, но они все мужчины. Тут им делать нечего. Когда закончите, вас проводят в комнату ожидания позади парадного Тронного зала. Уже там вы одни не будете. Рядом с каждой будет назначенный телохранитель. Там подождете начала приема и церемонии представления. Вас представят после Адама. А он будет со мной с самого начала. Нам нужно пережить этот прием. Я больше, чем уверен, все ставки Кукловод сделал именно на прием. Мы сделали все возможное и не возможное, чтобы обезопасить мою семью и приглашенных. Но все же, на всякий случай, рядом с каждой из вас будет проверенный телохранитель-доброволец. На сегодня все на добровольных началах. Парни знают, что рискуют жизнью.

По мере монолога Миарона до меня доходила вся степень нависшей над нами опасности. Ужас вцепился в сердце своими ледяными пальцами. Миарон погладил меня по щеке:

-  Не нервничай так. Мы с Дилоном все предусмотрели. На этот раз Кукловоду не уйти.

  - Ты думаешь, Кукловод этого не понимает? – Адам возмущенно смотрел на отца, скрестив на груди руки – Я уверен, он прекрасно осознает, что этот прием – его последний шанс! И, если он столько лет водил за нос вашу службу безопасности, то у него точно есть запасной план! А может, и не один! Я против того, чтобы мама и сестра принимали участие в этом безумии!

 -  Адам!

Сын умолк, враждебно глядя на Миарона.

 -  Адам, я сам не хочу, чтобы вы все в этом участвовали. И очень сильно надеюсь, что и не придется. Ну, а если все же придется, то Кукловода ждет огромный сюрприз.

Последняя фраза упала, словно комья земли на крышку гроба, припечатав собою зловещую тишину в комнате. Пару мгновений мы все молчали, осмысливая услышанное. Привыкая. Потом Миарон нехотя отстранился от меня:

 - Мне пора, сердце мое. Собирайся. Хочу, чтобы ты своею красотой затмила все сверхновые во всей вселенной. И, пожалуйста, - муж выудил из внутреннего кармана кителя плоский бархатный футляр – одень вот это. Я его купил для тебя.

Футляр послушно лег в мои подставленные ладони и, едва слышно щелкнув, распахнулся, засыпав бункер россыпью сияющих бликов. На атласной подложке лежала та самая сапфирово-бриллиантовая парюра, которую Миарон купил на Земле.

Собирались мы, как и любая другая женщина на ответственное мероприятие: вроде по четкой схеме, но все равно бестолково суетясь. А учитывая, что нас было трое, суета тоже была помножена на три и временами грозила перерасти в хаос.

Как мы с Евой в четыре руки вытряхивали Светлану из строгого офисного платья, отдельная песня. Бедняга не предусмотрела возможность оказаться на королевском приеме и подходящего платья в Светином гардеробе не было. Но и уговорить девушку нарядится в одно из моих вечерних платьев тоже не смогли. К счастью, уговорами, лестью и банальным шантажом удалось нарядить Свету в Евино коктейльное платье из темно-зеленого атласа. Простой строгий крой мог сойти за офисный стиль, если бы не умопомрачительный блеск шикарной ткани.

Мы с Евой отдали предпочтение сине-голубой палитре. На мне снова было то самое платье силуэта «русалка», расшитое по подолу мельчайшей стеклянной слезой. Гладкий, сложного кроя корсет превращал мою грудь в идеальную подставку для колье. А когда Ева помогла мне пристроить в прическу диадему, Светлана ахнула:

 - Наталья Ивановна, вы настоящая императрица!

Для Евы достойной ювелирки у нас не нашлось. Все, чем я владела, либо не подходило юной девушке, либо было слишком скромным, либо не совпадало по цвету с выбранным нарядом. К счастью, выбранное платье имело довольно скромный вырез «лодочка» спереди, что позволяло закрыть глаза на отсутствие колье или ожерелья. В уши дочка вдела жемчужные капельки, подвешенные к небольшому бриллиантику. А отсутствие ювелирки на руках замаскировали изящными перчатками. В целом, Ева выглядела целомудренной пансионеркой в ровном закрытом платье до колена из плотного голубого шелка. До тех пор, пока не поворачивалась спиной. А на спине скромная «лодочка», окантованная узенькой полоской атласа более темного оттенка, чем само платье, переходила в провокационный v-образный вырез ниже лопаток. Тахикардия Миарону обеспечена.

Входная дверь открылась словно по сигналу, едва мы только завершили сборы. На пороге появился Моррел, телохранитель Евы. Его я уже знала. Моррел низко поклонился нам всем троим:

 -  Мэйзи? Вы готовы? Нам пора.

Пора, так пора. Моррел вышел в коридор и придержал для нас двери.

Мне пришлось первой сделать шаг навстречу неизвестности. Светлана смотрела слишком перепугано, чтобы возглавить процессию. Ева замешкалась у туалетного столика, что-то поправляя в последний момент.

За дверью находилось еще два морунца. Один совсем мальчишка, по виду – моложе Адама. Второй, не смотря на отсутствие внешних признаков зрелого возраста, почему-то ощущался как человек, тьфу ты, морунец в возрасте. Я удивленно огляделась:

 -  А что, только вы трое нас будете охранять? Это не опасно?

Несмотря на то, что в сущности вопрос я адресовала уже знакомому мне Моррелу, ответил мне самый старший:

 -  Не волнуйтесь, мэйзи, в этой части дворца сейчас ни души. Но все же не стоит вот так глупо подставляться, ведя светские беседы посреди коридора.

Я сконфуженно кивнула, признавая его правоту. В конце концов, Миарон лучше знает, как поступать.

 -  Хорошо, показывайте куда идти.

Мой собеседник чуть кивнул и указал на проход прямо передо мной:

 -  Первыми пойдут Иллар и мэйзи избранница советника, затем мы с вами, замыкает Моррел с вашей дочерью, мэйзи. Прошу вас!

С этими словами самый молодой морунец ловко подхватил Светлану под локоток и повел вперед. Далее двинулась я со своим провожатым, имя которого я не знала. Оглянулась на дочь. Ева непринужденно следовала вплотную ко мне рядом со своим телохранителем.

За прошедшие с момента нашего прибытия в дворец сутки в коридорах ничего не изменилось. Все так же сумрачно и совершенно непонятно в какую сторону мы идем. Это нервировало. Вчера я была уставшая, оглушенная произошедшим и почти не обращала внимания на происходящее вокруг. Сейчас тьма казалась зловещей. Словно невидимая паутина. И где-то там, впереди, поджидает нас ее хозяин, потирая крючковатые лапы. Следя за будущими жертвами восемью огромными, как тарелка, зловеще-красными глазами. Нетерпеливо шевеля жвалами.

От представленной картины меня передернуло. С детства до безумия боюсь пауков. Кожа покрылась липким потом. По спине пробежала струйка ужаса.

И вдруг меня накрыло каким-то странным ощущением, как будто знакомые сильные руки обняли за плечи, поддержали. Я услышала: «Таша, что? Чего ты так испугалась?!»  Голос был настолько реален, что я споткнулась и заозиралась. И только спустя пару мгновений, когда поймала недоуменный взгляд моего провожатого, до меня дошло, что кроме меня, Миарона не слышит никто.

«Родная, что у вас случилось?! Не молчи!»

Гмм.. Вот так ситуация. И как мне ему отвечать?

«Просто произноси мысленно то, что ты хочешь донести до меня.»

Ага. Значит, мою последнюю мысль Миарон услышал. В мыслях послышался теплый смешок.

«Да, сердце мое, услышал. Так что тебя так испугало?»

«Темнота в коридоре. Почему дворцовый коридор так плохо освещен? Это какой-то стратегический ход? Мне в темноте, как и любому нормальному человеку в незнакомом месте мерещатся всякие ужасы. Видимо, этот страх ты и почувствовал.»

Я вдруг почувствовала, что мысли Миарона, если можно так выразиться, похолодели на добрый десяток градусов.

«Таша, сердце мое, а что ты делаешь в коридоре? И с кем ты там? Одна?!»

Я растерялась.

«Нет. Я здесь с Евой, Светланой и нашими телохранителями. Мы идем на прием. А что не так?»

«Все не так!!! До приема еще почти два часа! С чего вы вообще решили, что уже пора идти?»

«Так… Телохранитель Евы, Моррел, зашел и сказал, что уже пора.»

На этот раз Миарон молчал почти минуту. Пока он заговорил, я уже и сама поняла, что произошло.

«Таша, сердце мое, ты только не нервничай. Судя по всему, вы попали в руки к людям Кукловода. Скажи мне, пожалуйста имена тех, кто вас сопровождает.»

«Ну, о  Морреле ты уже знаешь. Рядом со Светой Иллар. Он совсем молоденький, почти ребенок.»

«А рядом с тобой кто?»

«Я не знаю его имени. Он не представился. Но, глядя на него, я не могу отделаться от ощущения, что он очень стар. Если не сказать вообще древний.»

Я попыталась в воображении детально нарисовать портрет моего провожатого. Я так увлеклась этим занятием, что не сразу услышала зов Миарона «Таша!» Едва слышный и какой-то ломкий, его ментальный голос прерывался словно из-за неведомых помех. Меня прошиб ужас. Если я перестану слышать голос мужа, то вообще стану совершенно беспомощной!

«Вот так, родная! Молодец! Не отгораживайся больше от меня! Я должен тебя хотя бы слышать! А еще лучше, ощущать, где ты находишься.»

Голос Миарона смыл тот липкий животный ужас, который меня охватил от мысли, что я больше не услышу мужа. Накатило облегчение. И вместе с ним недоумение. Я отгородилась от Миарона? Но я же ничего не делала!

Очевидно, муж теперь пристально следил за моими мыслями, потому что тут же спросил:

«А что ты делала в тот момент, когда перестала слышать мой голос?»

«Я не переставала тебя слышать. Только слышимость, если можно так выразиться, стала хуже. А занималась тем, что пыталась показать тебе лицо моего сопровождающего.»

«Мысленно?»

«Да. А что?»

«Видимо, именно это сыграло роль своеобразного щита. Я вдруг перестал слышать твои мысли. А когда услышал вновь, то заодно и почувствовал, где ты находишься. По-видимому, чтобы тебя почувствовать, мне нужны твои сильные эмоции. А если ты сосредотачиваешься на чем-то другом, то я тебя не слышу и не чувствую.»

«Жаль, что некому нас научить пользоваться этой мыслесвязью.»

Я разочарованно вздохнула. Мой сопровождающий на меня покосился, но промолчал.

«Таша, учиться пользоваться мыслесвязью, как ты ее назвала, будем сами. Потом. Когда вы выберетесь из этой заварушки. Я знаю, где вы сейчас. Будь осторожна: сейчас впереди и позади вас упадет решетка, чтобы вас никуда не смогли увести силой. Потом пойдет газ. Он очень неприятен. Но это ненадолго. Вы быстро заснете. А когда проснетесь, я уже буду рядом. А заговорщики очень далеко.»

Последняя фраза Миарона прозвучала в моей голове зловещим обещанием. Я подобралась, ожидая обещанных действий.

Но когда в нашей жизни все случалось строго в соответствии с нашими планами?

Обещанная решетка упала, когда Светлана и Иллар вырвались на несколько шагов вперед и оказались за пределами ограждения. В ловушку попали только мы с Евой и наши сопровождающие.

Не успел стихнуть грохот падающих решеток, как мой сопровождающий вдруг схватил меня поперек туловища, с силой прижимая мои руки к телу и лишая меня даже призрачной возможности сопротивляться. Мимо моего лица что-то просвистело в сторону Светланы и Иллара. Раздался взрыв. На моих глазах решетку впереди поглотил огромный огненный цветок. Уши заложило от грохота. Кажется, я завизжала. Не уверена. Потому что в следующий момент нас всех снесло воздушной волной. К счастью, в стену впечатались Моррел и мой безымянный цербер. А мы с Евой добавили им комфорта сверху своими тушками.

Удар оказался слишком сильным. Даже не смотря на смягчающую подушку в виде морунского тела, из легких вышибло весь воздух. В ушах грохотало. Перед глазами мельтешили разноцветные круги. Казалось, я куда-то лечу.  О том, что я действительно лечу, догадалась только тогда, когда приземлилась. Опять сверху на морунца. Но на этот раз даже такое смягчение меня не спасло. Я отключилась.

                                            ***

-  … тяни девчонку аккуратней! Она нам нужна. И радуйся, что она, по крайней мере, идет своими ногами. Мне вот приходится эту тащить на себе.

Голос был отвратительный. Пропитанный желчью, брюзжащий. Ничего общего с тем сдержанным и воспитанным морунцем, который объяснял мне кто за кем будет идти.

С немалым изумлением я поняла, что болтаюсь на плече моего охранника головою вниз. Диадема немилосердно оттягивала книзу волосы и казалось, что она вот-вот снимет с меня скальп. Совсем рядом с моим лицом ритмично двигались довольно внушительные выпуклые тылы моего носильщика.

 От неудобной позы подташнивало. Тем не менее, я постаралась не подать виду, что уже очухалась. Возможно, удастся хоть что-то подслушать и передать Миарону.

Миарон!

В голове тоненько и противно звенело, но голоса мужа я не слышала. Как я ни напрягалась, но у меня ничего не выходило.

Мои потуги прервал злобный рык Моррела:

 -  Так не тащи! Брось ее тут, если не нужна!

 -  Не стоит. Лишний риск, что наш повелитель успеет вовремя найти свою супругу.

 -  И как долго ты собираешься ее с нами таскать?

 - Не долго. Сверну шею сразу же после брачного обряда.

От изумления я едва себя не выдала. Едва не завопила во весь голос: «Идиоты! Я уже замужем!» В следующую секунду измученный мозг сумел все-таки сложить два и два, и я поняла, что роль невесты уготована вовсе не мне, а Еве. Вот тут мне стало по-настоящему жутко. Я считала своим самым большим кошмаром арахнофобию? Какая ерунда! Если я видела восмилапое чудовище, то мой мозг просто отключался, уступая дорогу инстинктам.

А сейчас я оказалась в аду. Знать, какая страшная судьба уготована твоему ребенку и не иметь ни малейшей возможности помочь, оградить, вот жутчайший из всех кошмаров. Мозг истерически метался в поисках выхода. Но решение не находилось. Что я могла? Женщина-историк против двух громил, предположительно с военной выправкой. Даже звучит смешно. И нет никакого оружия. И даже никаких предметов, могущих сойти за оружие, вокруг. Я украдкой огляделась, только сейчас обратив внимание, что окружающая нас тьма слегка рассеялась. С немалой долей изумления я поняла, что мы поднимаемся вверх по узкой лестнице. Из моего положения хорошо были видны только каменные истертые ступени да задница моего похитителя. Чуть извернувшись, рискуя привлечь к себе внимание, я смогла увидеть стену из огромных каменных блоков. Таких огромных, что я поначалу решила, что стена монолитная. А потом в поле зрения появился стык между двумя плитами. Я вздохнула про себя. Увиденное не давало никаких ключей к спасению. Меня начало затапливать отчаяние. Зачем нас тянут на крышу я не сомневалась. Наверняка, там припрятано какое-то средство передвижения. Миарон молчал. Что делать, было совершенно не понятно. Я знала одно: просто так Еву я им не уступлю.

Лестница изгибалась ужом, наподобие земных винтовых лестниц. С каждой ступенькой становилось все светлее.  И наконец, преодолев последние пять ступенек, мой похититель распахнул тихо скрипнувшую дверь.

От потоков света пришлось зажмурится. Пока я часто-часто моргала, пытаясь привыкнуть к яркому свету после мрака дворцовых закутков, меня не слишком вежливо сгрузили на землю. Поскольку я такого не ожидала, то основательно приложилась плечом, едва не взвыв от боли. Ева, с криком «Мама!», рванулась из рук удерживающего ее Моррела. Но силы, чтобы освободиться, моей девочке не хватило. А всегда воспитанный и тихий до сегодняшнего дня Моррел вдруг рыкнул:

 -  Не дергайся! И радуйся, что отец решил сделать тебя императрицей! Так уж и быть, живи! Только наследничков пару штук мне родишь, и живи!

Я замерла. О чем это он? Неужели почуял в Еве свою пару? Да быть такого не может! Но о каких наследниках тогда может идти речь? Ева видимо мыслила в том же ключе, потому что огрызнулась:

 -  Фигу тебе, а не наследников! Пусть тебе их рожает твоя ния! И, к счастью, это не я!

Моррел залился злобным смехом:

-  Хорошая попытка, земляночка! Но твои сведения устарели! Мой отец – великий ученый! Он нашел способ обрюхатить любую! Слышишь, ты, дуреха, ЛЮ-БУ-Ю! Стопроцентная гарантия! Ну а то, что инкубатор больше двух беременностей не выдерживает, это мелочи. Другие найдутся.

От этих злобных, циничных слов внутренности у меня срослись вечной мерзлотой. Я нутром чуяла, что подонок не врет. Меня захлестнула такая паника, такое отчаяние, что мой мысленный вопль «Миарон!», наверное, и на Земле слышали. И, о чудо! Где-то в глубине головы словно червячок шевельнулся. Слабым сквознячком пронеслось неуверенное и тихое «Ташааааа….»

А следом уже более осознанное:

«Таша?! Жива?! Цела?»

От облегчения я даже обмякла.

«Миарон. Слава всем богам космоса. Спасай нас! Еву хотят выдать замуж!!!!»

Захлебываясь эмоциями, едва сдерживая слезы, я, как смогла внятно, рассказала о том, как очнулась на плече похитителя, об увиденном и услышанном.

Миарон отчетливо скрипнул зубами в моих мыслях:

«Таша, мне всей жизни не хватит, чтобы загладить свою вину. Я виноват кругом, самонадеянный идиот. Держитесь. Тяните время. Не давайте вас увезти. Мы уже идем.»

Легко сказать, «тяните время». А как тянуть то, чего нет? Пока я мысленно общалась с мужем, на крыше появилось средство передвижения. И Моррел уже вовсю старался впихнуть в него Еву. Меня тоже грубо вздернули вверх, не особо церемонясь. Но, если честно, меня это не особо заботило. Ничего со мною не станется. А вот Еве надо помочь. Если ее впихнут в транспортное средство, то времени у нас не останется совсем.

Не думая, на одних инстинктах, я подняла ногу и лягнулась. Изо всех сил, но особо ни на что не надеясь.

Попала. 

Тонкий каблучок туфельки с чем-то встретился. Морунец взревел промышленной сиреной и выронил меня.

Пока морунская глотка знакомила меня с набором местных ругательств, я метнулась к Еве и Моррелу. Мне повезло. Занятый попыткой сломить дочкино сопротивление и запихнуть ее в транспорт, Моррел не обращал внимание на происходящее вокруг. Так что, когда я коршуном налетела на него сзади и изо всех сил вцепилась ему в волосы, он ослабил захват на руках Евы. К несчастью, не на столько, чтобы дочка могла освободиться. Но достаточно, чтобы моя девочка смогла выдернуть из захвата хотя бы одну руку.

Я в отчаянии потянула сильнее, надеясь, что Ева сможет освободиться окончательно. Но Моррел уже опомнился и с силой дернул головой, стараясь освободить волосы из моего захвата. Мои пальцы начали соскальзывать.  Мы были лишены так необходимого нам элемента неожиданности.  За спиной уже слышалось тяжелое дыхание второго морунца. Быстро очухался, гад! От безнадежности ситуации я что есть силы завопила прямо на ухо Моррелу. Тот дернулся, стараясь хоть как-то уклониться, защитить ухо от громкого звука. И мои пальцы окончательно соскользнули с его косы.

Моррел торжествующе оскалился и сделал новый рывок в сторону транспортника. И все бы у него получилось. Даже несмотря на то, что он удерживал Еву только за одну руку. Молоденькой девочке никогда не сравниться по силе с морунским воином. Да только у Евы оказался припрятан козырь.

В тот момент, когда Моррел окончательно освободился из моих рук и рванул к транспорту, Ева выпростала освобожденную руку и распылила что-то из баллончика прямо ему в лицо.

Поплыл резкий запах средства для укладки волос. Мне сразу стало понятно, зачем Ева копошилась у туалетного столика перед самым выходом. Наверное, ее дар дал какую-то подсказку. Жаль только, что такую крошечную.

Моррел выпустил Еву и, закрыв лицо руками, заорал благим матом, отшатнувшись в сторону. Ближе к краю крыши. Похоже, едкая жидкость попала ему в глаза.

Мы с Евой мыслили одинаково. Секунда, и мы, не сговариваясь бросились к предателю и толкнули.

Нашей совместной силы толчка оказалось достаточно. Моррел, подвывавший от боли у самой кромки, полетел вниз. Мы замерли.

Всего пару ударов сердца, и за спиной раздались саркастичные аплодисменты:

 -  Браво, дамы! Вы выполнили мою работу, избавились от ненужного звена.

Схватив Еву, я метнулась в сторону, проклиная собственную беспечность. Как можно стоять, разинув рот, когда за спиною враг?

К сожалению, путь к дверям на лестницу пролегал как раз мимо моего мнимого телохранителя. Нам нечего было даже надеяться проскочить. Спрятаться на абсолютно пустой и гладкой крыше тоже было негде. Как и не было ничего, что могло бы сойти за оружие. Морунец тоже это прекрасно понимал. Надменное лицо искривила неприятная усмешечка:

 -  Спокойнее, дамы. Вам все равно некуда отсюда деваться. Лучше сами садитесь в аэрокар. Будете хорошо себя вести, обещаю быть ласковым мужем. Ева, детка, ты же не хочешь, чтобы маме было больно?

Я ощутила, как прижавшаяся ко мне дочка передернулась от омерзения и ужаса. Но негодяй хорошо знал, на что давить. Ева уже почти сделала шаг вперед, когда я ее поймала за руку и дернула обратно, пряча себе за спину:

 -  Даже и не надейся, ублюдок! Ты получишь мою дочь, когда Солнце встанет на западе!

 -  Почему я должен надеяться? Я точно знаю, что так и будет! Я слишком долго шел к этой цели! Слишком много усилий и средств было положено на достижение цели! Так что теперь все точно получиться! Сами Забытые мне решили помочь! – похоже, наш похититель, как и любой земной киношный злодей, испытывает сейчас острый приступ самолюбования – Глядя на все усилия, которые я прилагаю к восстановлению справедливости, Забытые решили послать мне способ к бескровному восхождению на Древний престол – дочь нынешнего императора!

Меня захлестнула такая волна паники и ужаса, что даже дышать стало больно. Мысли метались в голове, как перепуганные птички. И почему-то все не шел Миарон. Я его ощущала. Он был где-то рядом. Но не шел. А я не знала, что мне делать. И как еще можно тянуть время. И нужно ли его тянуть вообще. Может, лучше попытаться избавиться и от этого похитителя? Тоненький голосок здравого смысла пищал, что даже вдвоем с Евой нам это не по силам. Но и отдавать дочь этому недоморунцу я категорически не хотела.

Пока я пыталась призвать саму себя к порядку, Ева робко поинтересовалась:

 - О какой справедливости вы говорите?

 -  О! Это очень старая история. Мой праппрапрадед и прапрапрадед Алексарта претендовали на руку наследной принцессы, единственной дочери тогдашнего императора. Принцесса была поздней дочерью. Очень поздней. Никто не мог гарантировать, что император доживет до счастливого момента, когда девчонка найдет свою пару. Поэтому император принял решение заключить для дочери договорной брак. Чтобы у страны был император, а у девчонки защитник. И выбрали предка Алексарта. Потому, что в его роду уже было несколько эний. А значит, были все шансы, что брак не останется бесплодным и девчонка при этом останется жива.

Морунец помолчал, скорбно глядя куда-то в даль. А потом продолжил:

 -  Моя семья всегда была второй в очереди наследования. А семейство Лоо`Ост – никому не известными выскочками с самых задворков империи. И их выкормыш стал правителем. А мы, Тай`Тены, были вынуждены подчинятся. И постепенно оказались затерты в самый темный угол. И тогда мы занялись наукой. Мы просто обязаны были восстановить справедливость и вернуть себе то, что принадлежало нам по праву наследования! Древний трон уже давным-давно должен был принадлежать Тай`Тенам! Столько усилий было потрачено, столько средств! И мой дед, и мой отец искали способ обойти привязку. Получать потомство от любой женщины. Но они были слишком гуманны и потому терпели крах за крахом. А решение лежало на поверхности! – морунец вдруг расхохотался злым, торжествующим смехом – Всего-то нужно было относиться к самкам, как к временному инкубатору! И все сразу получилось! Две беременности самки выдерживают точно. Некоторые даже три вынашивают. Потом, правда, погибают. Но это мелочи, необходимое зло. Потомство все равно жизнеспособное.

Он повернулся к Еве. Оценивающе пробежался взглядом по ее фигуре:

 - Хлипковата. Три беременности не потянешь. Но это и не важно. Гордись! Ты выносишь будущего великого правителя Тай`Тена! Ты удовлетворена объяснениями? Если да, то хватит тянуть резину! Мне уже не терпится приблизить звездный час моего рода! Марш в аэрокар!

Меня накрыла темная, удушающая пелена ярости. Я почти не соображала от бешенства. В голове колотилась одна мысль: эту мразь нужно уничтожить! Мне отчаянно требовалось хоть что-то, что сойдет за оружие.

Сквозь черно-багровую пелену безумия в моей голове с трудом пробился слабый голос Миарона:

«Родная, тут не пройти. Мы стали разбирать нагороженные баррикады и едва не погибли. Все заминировано.»

У меня словно что-то оборвалось внутри. Захотелось заорать на всю вселенную, что так не может просто быть! Так не бывает. Стало так больно-больно. Внутри опять заворочался знакомый ледяной червячок, быстро превращающийся в всепоглощающий ледяной вихрь. Как тогда, давно, на балконе моего дома. Только тогда я пыталась его сдержать, чтобы не навредить детям и Ноле. Теперь смысла сдерживаться не было. Лучше погибнуть самой и забрать с собою дочь, чем отдать ее подонку. И почему-то мне казалось, что это правильно. Что так и должно быть.

Сквозь воображаемое гудение смерча пробился встревоженный голос Миарона:

«Таша, что происходит?»

Как объяснить, что со мною происходит и почему, я не знала. Поэтому просто постаралась максимально открыться, что ли. Попыталась показать супругу за неимением объяснений.

Появилось ощущение, что муж совсем радом. Протяни руку – и коснешься. Недолго думая, я так и сделала. Только протянула я руку в своем воображении. И ни капельки не удивилась, когда моя призрачная ладонь встретилась с твердой и уверенной мужской ладонью. Наши руки переплелись.

И сразу напряжение ледяного вихря спало. Стихия утихла. Я заволновалась. Так не должно быть. Мне нужна эта ледяная ярость, чтобы справиться с подонком, покушающимся на мою кровиночку! Я заметалась, пытаясь прервать контакт. Но Миарон вдруг шикнул на меня:

«Таша, тише! Успокойся!»

Я замерла. И вот странное дело. У меня появилось ощущение, что я стою посредине тихой, залитой солнцем полянки. Миарон рядышком, с улыбкой щуриться на солнышко. А рядом, вокруг нас, во всех местах одновременно, находится кто-то очень большой и сильный. Или что-то. Не знаю. Ощущение было какое-то неправильное. Вдруг супруг подхватил меня на руки и закружил. И это тоже было неправильно. Но так невыносимо приятно! Так здорово!

Миарон поставил меня на ноги и заглянул мне в глаза:

«Родная моя! Сокровище ты мое!»

В голосе моего морунца звенели такие чувства, что у меня перехватывало дыхание.

«Таша! Теперь у нас все получится!»

Я моргнула. Солнечная полянка исчезла. Я по-прежнему стояла у черта на куличках, на какой-то дворцовой крыше. Если выживу в этой заварухе, таких укромных местечек во дворце не останется! Ева изо всех сил цеплялась за меня. А мой лжетелохранитель тянул ее на себя, пытаясь оторвать от меня.

Присутствие Миарона по прежнему ощущалось, как будто он стоит рядом со мной. В голове тихо и ласково шепнули:

«Не нервничай, успокойся! Ты можешь все! Только от меня не закрывайся!»

Хорошо так говорить! А мне прямо сейчас нужно что-то очень тяжелое. А можно и острое. Чтобы проучить зарвавшегося подонка раз и навсегда!

Во мне опять вскипела ярость. Где-то в голове продолжал нашептывать голос Миарона:

«Представь, то оружие, которое ты хочешь. Представь то, чем тебе привычно и удобно орудовать. Остальное сделаю я.»

Глупость какая-то!

Но в голове сам собой всплыл образ привычного и любимого кухонного ножа, которым так удобно разделывать мясо. Ладонь почувствовала тяжесть добротной рукоятки.

-  Что за демоны?!

Я распахнула глаза. Когда я из успела зажмурить непонятно. Безымянный морунец из рода Тай`Тен вытаращился на мою руку, в которой…

Моя ладонь крепко обнимала черенок до боли знакомого мясницкого ножа.

 -  Ты откуда его взяла?! А ну, дай сюда!

А дальше… Я сама не поняла толком, что произошло. Морунец бросился отнимать у меня нож, позабыв про Еву. Нож вдруг засветился тусклым багровым светом. Ева вскрикнула и спрятала глаза у меня на плече. Моя рука сама собой поднялась навстречу, замахиваясь для удара. Нож на глазах стал удлинятся, превращаясь в какое-то подобие древнего меча или сабли. И жестом, которым я привыкла разрубать мелкие косточки у птицы, опустился на левое плечо морунца, входя в плоть легко, как в масло.