Глава 19

Сын нашелся на кухне. Доедал ужин и одновременно с этим что-то строчил в телефоне.

– Привет! – Лиза чмокнула сына в макушку.

– Привет, мам!

– Вот, держи! – Лиза поставила перед сыном пакет с кексами, – это тебе, как я и обещала. Кексы – полный восторг!

– Спасибо! – сын встал, убрал тарелку в посудомойку и лишь, потом, вернувшись на свой стул, поднял на мать глаза. От былой радости в них ничего не осталось.

– Саш, что случилось за эти 40 минут? Где былая радость? – Лиза смотрела на сына обеспокоенно.

– С Вильмой поругались, – выдохнул сын.

– Опять не можете договориться о цвете лент в оформлении зала? Или на этот раз из-за размеров свадебного торта? – Лиза постаралась не выдать раздражения на невесту сына.

Лиза не хотела говорить сыну о том, что будущая невестка в ту единственную их встречу ей совсем не понравилась. Главное, что Вильма нравится её сыну. Сашка светился любовью, а совсем скоро у них родится ребенок – эта новость, казалось, придала сыну запредельную энергию, сын успевал и работать, и даже уже начал писать дипломную работу. Жить молодые со свекровью не собирались, так какая, строго говоря, разница, нравится ей Вильма или нет.

– Нет, мам, на этот раз, боюсь всё гораздо серьёзнее. Настолько серьёзнее, что, кажется, придется отменять свадьбу.

– Тааак, – протянула Лиза и села на стул, – рассказывай.

– Мам, мне в фирме предложили стажировку в Японии. Пока на 4 месяца. Да, они знают, что у меня после январской сессии защита дипломной работы. И поэтому сейчас меня посылают в Японию только на четыре месяца. Потом я приеду на сдачу диплома и после опять уеду, и уже на год.

Элизабет вздохнула – расставаться, конечно, с сыном, не хотелось, но о стажировке в Японии он мечтал с выпускного класса в школе, даже японский язык учил у нее же в центре.

– Так это ж хорошо! Я горжусь тобой, сын! Ты шел к этому со школы. Разве ты не говорил Вильме об этом?

– И ты готова меня отпустить? – Саша оставил вопрос матери без ответа.

– Далеко, конечно, понятно, что приедешь только после окончания стажировки. Но как я могу тебя не отпустить? Это же такие перспективы! Это твой шанс, в конце концов, ты же так мечтал об этом! Да и звонки по видео ведь никто не отменял, верно?

– Спасибо, мам, что понимаешь и поддерживаешь меня, – сын искренне улыбнулся, – ты у меня самая лучшая, ты знаешь об этом?

– Теперь да! – улыбнулась Лиза сыну в ответ.

– Вильма против этой моей поездки. Она требует отказаться. Заявила, что если я уеду в Японию, то она разрывает помолвку, и сына я не увижу.

Сказать, что Лиза уже это проходила? Что она сама два месяца назад была поставлена перед выбором? Нет. Не надо. Так. Надо собраться с мыслями!

– Саш, давай чаю попьем, а? – и Лиза шагнула к чайнику. Долила воды, поставила чайник на место, включила, выдохнула и задала вопрос:

– Почему ты сейчас здесь? Почему не у Вильмы? Вы ведь сейчас по телефону это обсуждаете, верно? – Лиза кивнула на телефон в руках сына, – Саш, такие вещи надо не по телефону обсуждать.

– Вильма улетела вчера в Германию, её отец ногу сломал, Вильма полетела к отцу. Там какой-то сложный перелом у него. Сказала, что он и так там сам не свой из-за предстоящей свадьбы, вот она и хочет быть с ним рядом. Вроде как это она настояла, чтобы он съездил на тот горнолыжный курорт, развеялся, теперь Вильма чувствует себя виноватой.

Услышав это, Лиза порывисто выдохнула и дотронулась рукой до цепочки на шее, нащупала одну из подвесок и почувствовала, что успокаивается. А ещё она понадеялась на то, что сын этого не заметил. О Германе она ничего не слышала с того самого ужина знакомства. Воспоминания её накрыли волной и неожиданно для неё самой. Она думала, что отпустило, оказалось, нет.

– Мам? Ты в порядке?

Значит, заметил, всё-таки.

– Да, Саш, всё хорошо.

– Мам, я же вижу, что не всё хорошо. Может, уже расскажешь, что там у вас с Германом случилось? А ведь именно случилось и именно в тот же день, когда я просил руки Вильмы у её отца, и когда она сказала, что беременна.

Лиза налила чаю себе и сыну, выложила кексы на тарелочку, подала десертную вилку. Сашка молчал, он понял, что она сейчас решает для себя важную вещь – говорить ему что-то или нет. Сын знал особенность своей матери – она никогда не будет что-то обсуждать ещё с кем-то, пока сама окончательно не примет решения.

А Лизу накрыли воспоминания. На тот ужин они с сыном отправились вдвоем.

– Не будешь отца звать? Не хочешь его со своей будущей женой познакомить? – задала Лиза сыну вопрос.

– Нет. Не хочу. Пришлю ему приглашение на свадьбу. Считаю, что этого будет достаточно. Мам, ты справишься с его присутствием на нашей свадьбе? Сможешь видеть его рядом?

– Да, Саш, конечно. Всё-таки он твой отец и мои претензии к нему не должны касаться тебя. Он же был хорошим отцом, – Лиза постаралась сказать это максимально нейтральным тоном.

– Ага, настолько хорошим, что не знал, кто у меня классный руководитель! – усмехнулся сын, вспомнив выпускной в школе.

– Ну, он не один там такой был! – рассмеялась, всё-таки, Лиза, – знаешь, та девочка совсем не смотрелась на вашем фоне учительницей!

Сашка хмыкнул в ответ и ушел в свою комнату переодеваться.

На ту встречу с Вильмой и её отцом Лиза надела черный брючный костюм двойку. Костюм не предполагал наличие блузки под пиджаком. Этот костюм ей шел, Лиза его любила. На лацкан пиджака она прикрепила брошь ручной работы в виде букетика вербы.

На Саше тоже был пиджак, но с джинсами. Сын был высокого роста, пиджаки ему шли, делая его старше, сын их за это и не любил, но торжественность момента обязывала.

В тот уютный ресторанчик они приехали чуть раньше, выбрали столик в углу, сели рядом, на одну сторону стола, заказали сок. За рулем был Сашка, но пить Лиза не хотела, да и не любила она алкоголь.

Вильма с отцом появились сразу, едва от их столика отошел официант. Девушка была красива. Милое кукольное личико, приятная улыбка, но вот взгляд, которым она почему-то сверлила Лизу, которую видела в первый раз, был странным.

– Добрый вечер!

Сашка встал и протянул руку:

– Александр!

– Наслышан, наслышан, – Герман улыбнулся и пожал протянутую руку Сашки, – приятно познакомиться, Герман.

– Мам, знакомься, это Вильма, – Сашка уже был рядом с девушкой и чмокнул её в щеку.

– Очень приятно! Элизабет, – Лиза намеренно представилась тем именем, которым её называл Герман, да к тому же, она и сама уже, на тот момент, приняла решение о возвращении своего имени. Представляясь, Лиза осталась сидеть, этикет это позволял – она старше, она женщина, а женщины руки не жмут друг другу. Она лишь кивнула девушке и улыбнулась. Ответная улыбка Вильмы была искусственной, натянутой на лицо. Да что с этой Вильмой такое?

Отец и дочь расположились на противоположной стороне стола, Герман сел напротив Лизы.

Мужчины заказали себе алкоголь, с выбором горячего тоже все определились и вот тут, едва официант ушел, Саша и попросил руки Вильмы у Германа. Вильме бы сиять, как солнышко в этот момент, да на будущего мужа смотреть, а она почему-то смотрела на отца. Дождавшись, когда он даст свое согласие на их брак, Вильма перевела свой взгляд опять на Лизу. И почему-то в этот момент на её лице застыло выражение торжества. Это было странно. Лизе, кажется, нечего было с ней делить. Если только любовь Саши, но так это же глупо. Или это только сама Лиза так считала?

Весь вечер эта торжествующая улыбка не сходила с лица Вильмы. Сашка сиял в ответ, а они с Германом не общались. Сначала он рассказывал смешные случаи из их с дочерью жизни, потом Лиза вспомнила пару таких же из детства Саши, вот и всё общение. Атмосфера за столом была натянутой и совсем не праздничной, не смотря ни на предстоящую свадьбу, ни на известие о беременности Вильмы.

Лиза не узнавала Германа – рядом с дочерью он был совсем другим. Он пытался всех веселить, рассказывая не только о детстве Вильмы. Вильма смеялась, не спуская с отца счастливого взгляда. Её настроение вообще как-то резко изменилось после того, как Герман дал свое согласие на их с Сашей брак. Могло показаться, что она боялась отказа отца, но почему же Лизе казалось, что дело было в другом? Вниманием Германа были охвачены все, сидящие за столом, но на Лизу при этом он старался не смотреть. Она не ждала, что он кинется напропалую флиртовать с ней в присутствии их детей, но он вел себя предельно отстраненно, будто они поругались и сейчас скрывают это от детей, делая вид, что всё хорошо.

А потом Сашка спросил разрешения взять машину Лизы.

– Папа, вызови для Элизабет такси, пожалуйста! – тут же включилась в разговор Вильма.

– Дочь, мы уже взрослые и сами разберемся, поверь! А вы езжайте, раз собрались, хватит вам здесь, с нами, стариками, сидеть! – услышала Лиза ответ Германа. И ей тогда что-то такое странное послышалось в его голосе, что-то, что слышать это здесь и сейчас, было странно. Сарказм? Сожаление?

Вильма подозрительно глянула на отца, ещё раз просверлила Лизу на прощанье взглядом и лишь после этого они с Сашкой уехали.

– У тебя красивый сын, – услышала Лиза, – и совсем на тебя не похож.

– Да, Саша в родню мужа. Мой у него только цвет глаз, – Лиза улыбнулась, – твоя дочь красавица, и тоже, кстати, на тебя не похожа.

– Да, Вильма вылитая мать. Её матери было столько же, когда я увидел её в первый раз.

Сказал и замолчал. Лиза тоже молчала. Сегодня разговор почему-то не клеился. К тому же Лизу не покидало странное чувство, будто он хочет ей что-то сказать.

– Герман, поехали домой, а?

– Домой? – он впился в неё взглядом.

– Да. Отвези меня домой, пожалуйста. Я вижу, что ты хочешь что-то мне сказать. И это что-то, похоже, очень важное. Не хочу это слышать здесь, – она допила свой кофе одним глотком и встала из-за стола.

Ужин сын оплатил, ждать официанта им не было необходимости. Герман помог ей надеть пальто и опять остался стоять позади положив в этот раз свои горячие ладони ей на плечи. Лиза не была уверена, но, кажется, он втянул воздух, наклонившись к её макушке.

– Элизабет, ты сегодня выглядишь потрясающе! Тебе безумно идет черный цвет! – услышала она над головой. Сегодня на ней были не шпильки, и оказалось, что Герман легко мог положить свой подбородок на её макушку. Подбородок он класть не стал, а вот воздух точно втянул:

– Элизабет, тебе очень идут эти духи! Я буду вспоминать их на тебе! – сказал и тут же отстранился и даже уже шагнул к выходу, не дав ей как-то отреагировать на его слова.

До её дома они ехали молча. Лиза пыталась понять, а точнее, осознать это его "Я буду вспоминать". У них же толком и не началось ещё ничего, а услышав эту фразу, напрашивался только один вывод: Герман её бросает. Хотя, смешно же! Как можно бросить кого-то, с кем у тебя ещё ничего и не было? Точнее, он уезжает. Да, он же говорил, что всего на неделю прилетел. Неужели уже неделя прошла?

Герман припарковался во дворе её дома.

– Зайдешь на кофе?

– Нет. Безумно хочу, но нет. Иначе не сдержусь, не отпущу от себя, – выдохнул, глядя в глаза, и опять замолчал. Лиза тоже молчала, чувствовала, что Герман собирается с мыслями.

А Герман смотрел сейчас на эту потрясающе красивую женщину и не мог наглядеться. Пытался запомнить каждую её черточку сейчас, пока они наедине. Конечно, потом они увидятся на свадьбе своих детей. Но там будет слишком много посторонних людей, там им не получится вот так посидеть наедине.

– Элизабет, я должен уехать.

Она кивнула, соглашаясь, но, всё ещё, не понимая всей трагедии:

– Да, конечно.

– От тебя. Навсегда, – произнес Герман, разделив эти два слова, – я сейчас скажу странное, но ты постарайся, пожалуйста, понять меня.

– Хорошо.

– Мы не можем быть с тобой вместе. Наши дети могут, а мы нет. Это абсурдно и странно, но так будет лучше, поверь. Так детям будет лучше, – закончил он совсем уж неожиданно.

– Детям? Герман, что происходит? Причем здесь наши дети?

Он глубоко вздохнул и произнес:

– Понимаешь, я один растил свою дочь. Я слишком её люблю, а она, как оказалось, не готова делить меня ни с одной женщиной. Я виноват, я слишком потакал её прихотям. Но сейчас, когда она ждет ребенка, я тем более не могу с ней спорить. Я хочу, чтобы наш с тобой внук рос в нормальной семье. Оказывается, когда ребенок растет только лишь с одним из родителей, он вырастает другим.

– Герман, я…, – договорить он ей не дал, продолжив:

– Элизабет, прими от меня в подарок эту цепочку, – Герман жестом фокусника достал из внутреннего кармана пиджака узкий футляр и протянул его Лизе.

Пока она его открывала, он включил свет в салоне автомобиля. На черном бархате лежала цепочка с тремя подвесками в виде звезд. В центре каждой звезды красовался камень цвета морской воды.

– Герман! – выдохнула Лиза, разглядывая цепочку из белого золота.

– Это аквамарины. По преданию один из самых красивых минералов миру подарила Любовь. Предание гласит, что это слезы девушки, потерявшей своего возлюбленного, слёзы упали в холодные воды океана и превратились в самоцветы цвета морской воды. Подвесок три по причине трех наших с тобой пересечений-совпадений. Первый раз в самолете, второй раз за ужином с твоим мужем и третий раз это уже наши дети. Элизабет, мне будет приятно, если ты примешь этот подарок от меня на память. Принято считать, что аквамарины положительно влияют на организм человека и исцеляют его от многих болезней. Элизабет, живи долго и счастливо! Я хочу, чтобы ты верила в это, и тогда это будет работать. Ты обязательно встретишь достойного твоей любви мужчину. Прости!

– Герман, тебе не за что просить прощения. Ты не сделал мне ничего плохого. Если бы не ты, я не знаю, как бы я пережила эти дни. Столько всего открылось о моем муже, да я рыдать сейчас должна в подушку, а я благодаря тебе могу улыбаться. И да, счастье детей – это главное. А беременным нельзя перечить, а то моль в доме заведется! – закончила Лиза, – так моя бабушка всегда говорила.

Теперь хотя бы ей стали понятны те взгляды, которыми одаривала её Вильма весь вечер. Девушка ревновала! Ревновала своего отца к другой женщине.

– Элизабет, ты удивительная женщина, и ты такая одна! – Герман не мог заставить себя оторваться сейчас от глаз своей Элизабет.

– Поможешь застегнуть? – произнесла она, вынимая цепочку из футляра и протягивая её Герману.

Пока он застегивал застежку на цепочке, Лиза отколола свою брошь и, когда Герман отстранился от неё, чтобы полюбоваться, она протянула ему её со словами:

– Это ручная работа. Я её покупала у одного мастера. Уникальная девушка. У неё заболевание костей, таких детей называют хрустальными из-за ломкости их костей в детстве. Сейчас эта девушка уже взрослая, она почти не выходит из дома, потому что передвигается на инвалидной коляске, но она делает вот такие уникальные украшения. Да, это кожа, кусочки меха и простой камешек, но я точно знаю, что в этой броши есть душа. И да, она должна пахнуть моими духами, – закончила Лиза и протянула брошь Герману.

Он взял её аккуратно и поднес к лицу. Вдохнул полной грудью и улыбнулся:

– Да, она пахнет тобой. Я закажу для неё футляр. Я хочу, чтобы она сохранила твой запах.

– Мам, так что у вас там случилось? – вернул в сегодняшний день и час Лизу голос сына.

– Да ничего, Саш, не случилось! – она улыбнулась, – просто Герману пришла пора уезжать домой, сам же, наверное, наслышан от Вильмы о постоянной занятости её отца. Он и не скрывал, что приехал всего на неделю. Он повидал дочь, дал своё согласие на ваш брак. Всё.

Сын ничего на это не сказал. Допытываться до истинной причины такой маминой реакции на его слова о Германе не было смысла. Мама ничего не скажет сверх того, что уже сказала.

А Лиза, решив сменить тему, положила перед сыном свой новый паспорт.

– Вау!! Поздравляю! – рассмеялся сын, открыв документ и прочитав имя и фамилию владелицы, – Элизабет Витольдовна Лихтенберг. Звучит солиднее, чем Елизавета Витольдовна Герман. Нет, правда, мам, тебе идет!

– Спасибо, сынуля!

У Сашки опять пиликнул телефон входящим от Вильмы.

– Ладно, Саш, я в душ и в кровать, хочу почитать перед сном. И знай, я всегда на твоей стороне!

Лиза ушла, оставив сына на кухне говорящим по телефону.

Самым сложным для неё оказалось засыпать в пустой и тихой квартире.

Артур не звонил и не писал сообщений – Лиза была только этому рада, ей не о чем было говорить с мужем. Мужа она поставила в известность о том, что подала на развод. В ответ на это он промолчал, но хотя бы сообщение получил, и то хорошо.

Тишине от Артура Лиза была рада, а вот тишина от Германа её огорчала. Оказывается, за эти несколько дней она привыкла к общению с ним. И сейчас ей очень этого не хватало. С Германом они больше не переписывались, расставив для себя приоритеты там, сидя в машине его дочери.

Сын тоже приходил домой, когда она уже спала, он пропадал у Вильмы – подготовка к свадьбе шла полным ходом. Сегодня Лиза засыпала не в огромной, но пустой, квартире и не в одиночестве, сегодня она засыпала под голос сына из соседней комнаты, и ей было спокойно. В слова сына она не вслушивалась, да и его словам о том, что придется отменять свадьбу, она не поверила. Милые бранятся – только тешатся. А Вильма ещё и беременна – у девушки просто шалят гормоны.

А рано утром Лиза застала сына сидящим на стуле в кухне и спящим на кухонном столе на сложенных руках. Рядом лежал его телефон и моргал световой индикатор, сообщающий о том, что у телефона низкий заряд батареи. У Лизы был такой же телефон, поэтому она знала этот цвет индикатора. Она забрала телефон и отнесла в комнату сына, поставила телефон на зарядку и собиралась уже выйти, как вдруг прилетело сообщение от Вильмы:

"Твоё время истекло!" И приложенное видео, как она снимает кольцо с пальца, и, со словами "Я разрываю помолвку!", выкидывает его в окно.

– Вот ведь собака на сене! – ругнулась Лиза на Вильму. Слова сына о том, что придется отменять свадьбу, оказались не пустым звуком.