Глава 23

– Мы не общаемся! – дочь выглядела растерянной и даже какой-то потерянной, – пап, откуда у неё мой номер телефона?

– Хороший вопрос, дочь! – Герман убрал шкатулку в ящик стола и привычно закрыл его на ключ, – и чего она хотела?

– Встретиться. Со мной, без тебя.

– Она твоя мать, имеет право! – Герман усмехнулся.

– Но я не хочу. Я её не знаю!

– А это уже твоё право! Не хочешь – не встречайся. Хотя, может, стоит сходить на встречу?

– Зачем?

– Ну, хотя бы посмотришь на свою мать, а заодно и узнаешь, чего она хочет.

– Да, пап, пожалуй, ты прав. Просто так, спустя 20 лет, эта женщина не могла воспылать ко мне любовью. Значит, ей что-то надо от нас.

Следующие слова вырвались прежде, чем он это осмыслил:

– Вильма, а хочешь, я схожу вместо тебя? Ну, или с тобой.

– Что, правда, пойдешь? – в глазах дочери появилась надежда.

– Правда, пойду. Не хочу отпускать тебя сейчас, в твоем положении, одну на встречу с этой женщиной.

– Спасибо, пап! Тогда я назначаю встречу! – и Вильма нажала на звонок в телефоне и неожиданно поставила на громкую связь.

– Вильма, дорогая, я рада, что ты смогла так быстро перезвонить! – услышал Герман голос Линды, любимой когда-то им женщины.

– Я готова с тобой встретиться! – произнесла Вильма.

Герман глянул в своё расписание и написал дочери на листке: "Завтра. В 14.00, в баре "The Hat Bar". Вильма прочла, вскинула удивленно брови, но озвучила это матери.

– Значит, он тебе рассказал, – явно улыбаясь и растягивая слова, произнесла Линда в ответ довольным тоном, – хорошо, давай там.

– Ты уверена, что узнаешь меня? – усмехнулась Вильма.

– О, да! Сердце мне подскажет! До встречи, дорогая! – и Линда первой положила трубку.

– Пап, не хочешь ничего мне рассказать? С чего, вдруг ты решил её сводить в этот популярный бар? – Вильма удивленно смотрела на отца, – и что ты такого, как она думает, мне уже рассказал?

– Мы там познакомились с твоей матерью, – усмехнулся он одними губами.

– И что? Нахлынули вдруг воспоминания? – удивилась дочь.

– О нет! Но я хочу посмотреть на неё именно в этой обстановке. А заодно и понять, чего она на самом деле хочет? Она же вот сейчас думает, что я все эти 20 лет любил её, раз даже тебе рассказал об этом баре. А значит, думает, что она руководит ситуацией и сможет легко добиться того, чего она хочет. А она точно чего-то хочет. И скорей всего, денег.

– О! Узнаю своего отца! – улыбнулась Вильма.

На встречу с Линдой отец с дочерью пришли вовремя.

– Вильма, взять тебе свежевыжатого сока? Или, может, что-то из еды? Линда опоздает, я уверен в этом, так не сидеть же нам за пустым столом.

– Пап, возьми мне сока. Не хочется есть.

Потом, когда они уже сидели за столиком, Вильма спросила:

– Пап, как думаешь, она, и правда, узнала бы меня, будь я здесь одна?

– Не хочу тебя расстраивать, но нет, конечно. Ты была милым годовалым ребенком, когда она видела тебя в последний раз, а сейчас ты красивая молодая женщина. Скорей всего, твоя мать уверена, что я тоже буду здесь. Я, конечно, постарел, но точно не сильно изменился, – рассмеялся невесело Герман.

Линда опоздала на 10 минут. Она вошла в бар и остановилась у входа, рассматривая посетителей, скользнула взглядом по Вильме и наткнулась взглядом на Германа. А вот увидев Германа, она усмехнулась и быстро перевела взгляд на сидящую рядом Вильму. Нечто, отдаленно напоминающее удивление скользнуло по её лицу. Дочь тоже заметила это, а потому, пока Линда шла к их столику, произнесла:

– Да, пап, ты был прав. Не узнала бы она меня без тебя!

Конечно, время наложило на эту женщину свой отпечаток. Она отчаянно молодилась и выглядела гораздо моложе своих лет, но Герман смотрел на Линду, а вспоминал свою Элизабет. На лице Линды не было ни одной морщины, но зато и лицо было как маска, почти неподвижно. В погоне за молодостью Линда потеряла свою былую красоту и индивидуальность.

– О! Герман, Вильма! Привет! Я так и знала, что ты не удержишься и тоже придешь сегодня! – растянув губы в подобие улыбки, произнесла Линда, глядя на Германа, и села за столик.

– Вильма, шикарно выглядишь! Только к чему в твоем возрасте этот стиль бохо? Дорогая, разве твою фигуру надо скрывать всеми этим свободными одеждами? – Линда окинула дочь придирчивым взглядом и, не дождавшись от неё ответа, обратилась к Герману:

– А тебя, я смотрю, время не щадит, да, Герман?

– И тебе добрый день! – усмехнулся Герман, – выпьешь что-нибудь?

– Да, от бокала красного вина я бы не отказалась! Вильма, не слушай отца, когда он говорит, что вино женщинам вредно. Бокал хорошего сухого вина полезен для сосудов! Он сам не пьет и тебе не дает, да? Я угадала? – Линда кинула взгляд на бокалы с соком, что стояли напротив отца и дочери, – вы уже заказали обед? Помнится, здесь отлично готовили ребрышки!

– Я не ем мяса! – отрезала Вильма.

– О! Да? – Линда моргнула, – впрочем, каждый сходит с ума по-своему! А я ем. Главное, дорогая, знать меру. Посмотри на меня, я ем всё, и не сижу на диетах. И да, бокал вина за обедом и бокал за ужином. Главное, чтобы вино было хорошим, и тогда старость тебе не грозит!

– А ещё раз в полгода инъекции гиалурона или ботокса, да? – усмехнулась Вильма, – или ты уже раз в три месяца их колешь?

– Хорошо выглядеть в моем возрасте – это огромный труд! И да, изрядные капиталовложения! – признала Линда, – хорошо выглядеть – это не стыдно! Стыдно не выглядеть хорошо!

– Рада, что тебе не стыдно, – усмехнулась Вильма, и, сделав глоток сока, спросила:

– А за что ещё тебе не стыдно, ма-ма?

Вильма выделила это слово интонацией, разделив его на слоги. Линда от неожиданности дернулась. Герман видел, как дрогнула её рука, потянувшаяся к бокалу с вином. Она сделала большой жадный глоток, опустошив бокал почти до дна. Официант, маячивший у барной стойки, посмотрел вопросительно на Германа, тот согласно кивнул, давая понять, чтобы надо долить вина в бокал дамы. Дама, впрочем, тоже не возражала. Ни против вина, ни против ребрышек.

– Может, уже перейдем к главному? Ты же не о пользе вина захотела вдруг поговорить со мной, верно? И давай уже начистоту, ведь именно со мной, а не с Вильмой ты и хотела сегодня увидеться, да? – Герман сверлил Линду взглядом.

– Мне нужны деньги! – отчеканила Линда, глядя на Германа, – мы с Рихардом развелись и теперь, по закону, я могу потребовать у Вильмы содержать меня. Я платила алименты на дочь. Она выросла, встала на ноги, и обязана содержать свою мать, у которой нет средств к существованию.

– Серьёзно? – Вильма смотрела на отца, – она может это потребовать?

– К сожалению, да, может. Именно этого я ждал и боялся все эти годы! Вот в этом ты точно не поменялась! – Герман усмехнулся, – а позволь узнать, почему у тебя нет средств к существованию? Ты больна?

– Что? Нет, конечно! Я слежу за своим здоровьем! – Линда произнесла это с ноткой обиды.

– Тогда почему бы тебе не пойти на работу?

– Ты же знаешь, что я никогда и нигде не работала. Куда мне идти? В официантки? На октоберфесте литровые кружки с пивом таскать¹?

– Ну, тебе виднее! И я точно не собираюсь учить тебя жизни и искать тебе работу!

– А мог бы, между прочим! Что, в твоей корпорации не найдется для меня рабочего места?

– Для тебя – точно нет! – отрезал Герман и выложил на стол флэшку.

– Что это? – насторожилась Линда. Вильма тоже с интересом смотрела на флешку.

– Это выписки с банковского счета Вильмы, на который ты переводила алименты. Здесь все суммы за все двадцать лет.

– Что? – Линда сделала попытку поднять брови, но, видно уколы красоты были качественные, мышцы на лбу не дернулись.

– Всю сумму ты не получишь. Я буду тебе переводить каждый месяц ровно столько же, сколько ты переводила дочери, и не цента больше! Мой адвокат подготовит договор, который ты подпишешь. На что-то большее не рассчитывай.

– Но это же… Как жить на эти деньги?

– А как ты предлагала жить на это своей дочери? – усмехнулся Герман, – но за дочь мы, как родители, оба несли ответственность, так что поверь, Вильма не нуждалась. А вот как будешь жить ты – это меня не волнует. Тебя же не волновало все эти годы, чем и на что живет твоя дочь. Заметь, ни разу! Ни разу ты не поздравила свою дочь лично с её Днем рождения!

– Я не дура и знаю, что ты не самый бедный человек! Ты не можешь так поступить со мной! Я всем расскажу о том, как ты жадный! – Линда проигнорировала замечание Германа касательно дочери. Да она и не смотрела сейчас в её сторону, будто Вильмы здесь и не было.

– Так я и думал! – усмехнулся Герман и убрал эту флэшку в карман. Линда, увидев это, торжествующе начала улыбаться, но, как оказалось рано. Герман вытащил из кармана вторую флешку и выложил на стол со словами:

– Поверь, могу и поступлю, если ты не подпишешь договор по-хорошему!

– Что это? – Линда смотрела на флешку подозрительно.

– Здесь, кроме выписки с банковского счета, хранится выписка от детского психолога, которого мы с Вильмой посещали после того, как ты сбежала от нас. Так вот он утверждает, что ты нанесла своей дочери непоправимую травму. И твоя дочь может подать на тебя в суд, требуя компенсации.

Линда побелела – это было заметно даже под слоем косметики на её лице, а Герман продолжил:

– Ну, так что ты выбираешь?

– Гад! – Линда выплюнула это в лицо Герману.

– Отлично! Так я и думал! – рассмеялся он и продолжил:

– В конце концов, у тебя есть ещё один бывший муж, он тоже может платить алименты на твое содержание!

Герман набрал в телефоне номер своего адвоката и Линда услышала:

– Договор готов? Отлично! Через час мы будем у тебя!

– Ты хочешь сказать, что я должна буду подписать договор, не читая его? – Линда попыталась оттянуть время.

– Поверь, он не слишком большой, и у тебя будет время, чтобы прочесть его там, у моего адвоката! Если ты закончила обедать, то поехали! И поверь – это лучшее предложение. Я докажу, что ты не бедствовала все эти годы, а значит, это был твой выбор, сколько платить на содержание собственной дочери. Так что пожинай то, что ты посеяла!

– Пап, можно я не поеду с вами? – подала Вильма голос.

Герман знал, что Вильму стало укачивать в машине, Линде говорить об интересном положении дочери он не собирался. Да Вильма и сама не хотела, афишировать свою беременность. Отсюда и перемена в её стиле одежды.

– Да, конечно, дочь, тебе нет смысла тратить на это свое время! Тебя отвезти домой?

– Нет, пап, я сама доберусь!

По тому, как дочь бросила быстрый взгляд на Линду, Герман догадался, что дочь не хочет показывать матери, что её укачивает.

– Хорошо, как скажешь! Тогда до вечера!

– Да, пап!

– Линда, если ты уже взвесила все "за" и "против", то поехали.

Она допила одним глотком вино и порывисто встала из-за стола и, не глядя на Вильму и не сказав ей ни слова на прощанье, пошла к выходу.

– Увидимся, дочь!

– Да, конечно, пап! Иди, пока она не передумала! – Вильма кивнула в сторону удаляющейся Линды, – и да, я горжусь тобой, пап! Выписки по банковскому счету за двадцать лет – это круто!

––

¹ – октоберфест – это крупнейший в мире фестиваль пива. Проводится в Мюнхене и продолжается около двух недель. За время фестиваля выпивается около 7 миллионов литров пива. Пьют его литровыми кружками и официантке за 12-ти часовую смену приходится разнести до 300-х кружек.