ГЛАВА 21. ПРЕДАТЕЛЬ

Четырьмя годами ранее

Дерганно поглядываю на часы. Сегодня меня ждут в Правлении на «очень серьезный и важный разговор». Управляющий просто так не встречается с подчиненными, даже если они выдающиеся специалисты. И уж тем более не рассылает официальные приглашения на мелованной бумаге, тисненой золотом.

В который раз верчу в руках кусок дорогой бумаги.

«Морайя Горслей, буду ждать вас в своем офисе в восьмой день месяца, ровно в полдень. Знаю, у вас досуговый день.

С уважением, Мистер Зольцберг».

Мистер Выпендрежник.

Видимо, Мистер Зольцберг не предполагает, что досуговый день подразумевает другое времяпровождение. А не посещение начальства планеты.

Душ я уже приняла. Светлые непослушные волосы просто собираю в гладкий хвост. Выбор одежды падает на скучный строгий темно-зеленый костюм. Нормальный болотный. Мне незачем выглядеть привлекательно на этой встрече. Облик занудной трудяги оптимален.

Сажусь в скоростной лифт, который мчит наверх многоэтажного комплекса апартаментов. Жилье здесь на время контракта получили многие сотрудники «Звездного».

Сердце неспокойно сжимается. Нельзя отрицать волнение, охватившее меня. Как и чувство неизбежности перемен. Вряд ли все останется как прежде.

Сквозь прозрачную стенку лифта смотрю на город. Голубые иглы небоскребов, снующие автолеты. Красиво и, очевидно, так же бездушно, как и все на Джи-3457. Все чаще передо мной встает вопрос: а на самом деле ли я хочу… Мечта стать Шефом Госпиталя, и не просто госпиталя, а крупнейшего центра на много парсек вокруг, родилась давно.

Черт, Морайя, неужели ты откатишь назад? Нет, это совсем не про тебя.

Откинув колебания, сажусь в автолет, который доставит меня на до сих пор непонятную мне встречу. Что же такого произошло, что сам Зольцберг решил переговорить лично?

Транспорт высаживает меня на гладкой, как зеркало, площадке у широкого входа в офис мистера Управляющего. Подозреваю, он уже на месте, всегда предельно пунктуальный.

Высокие двери разъезжаются в стороны, приглашая войти. Не заставляю себя ждать.

― Морайя Горслей! Гордость нашего медицинского центра! — внешне приятный мужчина шагает мне навстречу, протягивая руку для рукопожатия.

Меня не обманешь, приятная внешность и паскудные, водянистого цвета глаза.

― Вы мне льстите, мистер Управляющий! ― копируя его искусственную улыбку, ровно произношу я, крепко пожимая протянутую руку.

― Прошу к столу, нам есть что обсудить, ― противный образец начальника направляется к длинному столу.

Еле сдержав улыбку, сажусь на предложенный, заранее выдвинутый стул. На большом отдалении от рабочего места Управляющего. Действительно. Кто я, чтобы сидеть вблизи.

― Сомневаюсь, что вы пригласили меня просто познакомиться поближе, ― скорее утвердительно произношу и замолкаю. Не стану выдерживать продуманную не мной паузу.

― А меня предупредили, что вы не из робкого десятка, ― зло усмехается Мистер Сноб, ― тогда перейдем сразу к делу. Вы нужны мне в другом месте больше, чем здесь.

― Не можете уволить меня и придумали, как избавиться по-другому? ― тут уже я не могу сдержать ехидство в голосе.

― Я могу вышвырнуть вас на улицу в любой момент. Вышвырнуть не просто из Госпиталя, а от всех благ, что вы здесь имеете. Хотите поехать на свою орбитальную станцию мести пол? С моей характеристикой другого вам не останется, доктор Горслей! ― с чувством полного превосходства цедит Зольцберг.

Да, я не ошиблась в этом типе. Мудак.

― Так что же вам мешает, мистер Зольцберг? ― моим голосом можно заморозить всю Джи-3457, ― выслали бы бумаги курьером, и дело сделано.

― Вы же понимаете, что доставляете много проблем? Вы нарушаете инструкции, не подчиняетесь правилам. Берете случаи, когда разумнее было бы отказаться. Уволить вас мы не можем. Несмотря на скверный характер, люди видят в вас надежду, доктор Горслей. Кто я такой, чтобы отбирать у них ее, ― высокопарно объясняет Управляющий, почему не может поступить таким желанным для себя образом.

Нет никакого сомнения, этот урод наслаждается самолично поставленным концертом. Тщательно взвешиваю, встать и уйти или дослушать до конца. Угрюмо наблюдаю.

― Меня попросили за вас, ― продолжает он. ― Я бы выбрал вам место подальше и попроще, но не могу отказать давнему знакомому.

И протягивает мне внушительную папку. За которой мне приходится идти, вдоль этого длинного стола.

Я бы фыркнула, но при всех обстоятельствах глупо не попытаться выяснить о том месте, куда меня хотят отправить.

Ругаться и скандалить совершенно бесполезно. И ниже моего достоинства.

Поэтому молча, почти не читая, быстро подписываю расторжение контракта. И новое назначение на научно-исследовательский фрегат. Сегодня мне почти все равно, куда ехать. Встреча нужна была лишь для того, чтобы ткнуть меня носом и демонстративно выгнать из «Звездного». Известный научный корабль — хороший вариант, а мне нужно время, чтобы понять, куда двигаться дальше.

Оставив папку на краю стола, не попрощавшись, ухожу. Мне нужно собрать вещи в дальний путь.

* * *

Чашка с остатками кофе ударяется о стену и, оставив красивую коричневую кляксу на белом, со звоном осыпается на пол.

Шеф, не вздрогнув, переводит взгляд с меня на стену и обратно.

― Простите, Шеф. Погорячилась. Убеждена, Олегу понравится мое творчество, ― злобно улыбаюсь я.

― Мне теперь тоже не особо важно, как выглядит этот кабинет, ― равнодушно пожимает плечами Шеф. ― И, Морайя, зови меня Орфен. Теперь я не твой шеф.

Замечаю, как он постарел за эти дни. Не дали человеку спокойно доработать до пенсии со своими закулисными играми.

― Не знаю, что больше меня задевает в данный момент. Что я не стану Шефом. Или что Олег на операции и после нее наделал множество записей. Можно и целое кино снять о хирурге-преступнике, ― досадливо вслух размышляю я. ― Чем он купил Зольцберга? Тот и раньше был в курсе моих как будто бы несанкционированных операциях. И всех это устраивало, несмотря на громкие причитания внутри Госпиталя. Он не забывал пиариться по всей Коалиции, переманивая у «Каптейн Медикал Групп» тяжелых пациентов не только в Нейро. Рейтинг и уникальность больницы росли, как и поток денег от вылеченных пациентов. Что же изменилось? Не понимаю. Но очень жажду разобраться, Орфен.

― Морайя, я ухожу на пенсию, а не в другой мир. Сам хочу понять, что произошло. А пока ты будешь осваивать новую работу, я закончу здесь все дела и передам их Янковскому. Вот сучий выродок! ― не выдерживает Шеф. ― Еще никогда я так не ошибался в людях.

Оба, задумавшись, молчим. Я думаю о родителях. А Орфен ― о чем-то своем. Может, слетать к ним на пару дней? Так и поступлю. Неизвестно, когда у меня следующий отпуск. И если буду сильно нужна на фрегате, тоже не смогу уехать. Или мы можем находиться сильно далеко от Земли.

― Я сам расскажу твоему отцу. Поговорите потом спокойно, когда он остынет и передумает разносить наш Госпиталь, ― уверенно решает Орфен, словно прочитав мои мысли.

Подхожу к огромному окну с видом на город и молча смотрю вдаль. Я тоже ошиблась. Снова. А это значит, что мне надо быть еще более настороженной.