Глава 40

Нейтан

Когда Анастасия запостила мотивационную картинку с текстом: «День хорош настолько, насколько ты его таким делаешь», я подумал, что это еще один пример того, как моя мрачная девушка притворяется в интернете позитивной.

Но, видимо, канун Нового года в самом деле поднимает ей настроение. И вот я лежу голый на кухонном столе с руками, связанными над головой лентой от рождественских подарков.

Если честно, я сам не понимаю, как оказался в этой позе. Моя девушка – личность творческая, как она утверждает, поэтому когда она велела мне снять боксеры и лечь на стол, то я сделал это без колебаний.

Что я могу сказать? Я человек слабый.

Вряд ли есть на свете парень, который стал бы задавать вопросы, когда его девушка в одном только свитере и без трусиков. Я как пластилин в ее очень талантливых и очень властных ручонках.

Я слышу, как Стейси роется в холодильнике.

– Аллен, что ты делаешь?

– Терпение, Хокинс! – щебечет она.

Раздается звук, похожий на клацанье каких-то баночек друг о друга.

– Сейчас я не слишком склонен к терпению, – ворчу я, дергая связанными руками. – Скорее наоборот.

Слышу ее тихие шаги. Она ставит вне моего поля зрения то, что принесла, взбирается на стол и садится на меня верхом. Стейси еще ничего не сделала, а я уже твердый от тепла ее бедер. Она ерзает с негромким стоном и обводит взглядом мое тело. Ее глаза озорно сверкают.

– Ты такой горячий.

Стейси все время называет меня красивым, даже когда я только проснулся. Поначалу я был малость озадачен. Мне казалось, что это я должен говорит ей комплименты, и, поверьте, я их говорю, но, оказывается, очень приятно слушать, как она восхищается мной.

Она называет меня не только красивым, но еще добрым, умным и все такое. Болтает о том, как я ей нравлюсь, какой я для нее особенный. Это потрясающе, и я никогда не ожидал такого от отношений.

Но слышать, как она называет меня горячим, когда я связан, а мой член трется между ее бедер, – это совершенно новый уровень. Я так люблю свою девушку!

Она берет что-то, чего я не вижу, и слышится характерный звук открывающейся крышечки. Замечаю у нее в руках баночку со взбитыми сливками, и в моей крови бурлит предвкушение. Она подносит носик ко рту и, закатив глаза, выдавливает немного сливок себе на язык.

– М-м-м.

Я поднимаю бедра, толкаясь в ее влажное место. Она подносит губы к моим, и я чувствую на ее языке сливочную сладость.

Стейси выпрямляется, снова берет баночку и выдавливает сливки мне на живот. Не успеваю я пожаловаться на холодное прикосновение, как она начинает слизывать их с моего тела, самодовольно улыбнувшись при виде того, как дергается мой член.

Она двигает бедрами, и он скользит по ее интимным складкам. Мои связанные руки натягивают ленту, а тело нетерпеливо извивается.

– Мне нужно попасть в тебя.

Стейси укоряюще цокает языком.

– Нет, пока не начнешь меня умолять, Хокинс.

Я готовлю язвительный ответ, но тут звонит сигнализация, оповещая, что переднюю дверь открыли.

– Нейт? – кричит Саша. Ее голос громко разносится по дому. Анастасия таращит глаза, и с ее лица мгновенно отливает вся кровь. – Какого хрена?

Я дергаю руками, пока они не освобождаются, потом мы оба скатываемся на пол, и я надеваю боксеры.

– Погоди минуту, Саша! – кричу я, выталкивая Стейси впереди себя.

Дверь в кухню открывается, и Саша изумленно смотрит на нас.

– Эй! – взвизгивает она. – Что вы тут… Фу! Нейт! Я здесь готовлю. О боже!

Саша морщит нос, на лице отвращение. Она отворачивается, и ее передергивает.

– Ты, должно быть, Стейси. Я бы тебя обняла, но, наверное, это было бы неловко для всех.

Стейс нервно переступает с ноги на ноги, глядя в пол. Длинные волосы скрывают румянец на щеках. Однако она кивает и машет рукой.

Мне бы хотелось, чтобы две самые важные женщины в моей жизни впервые увидели друг друга при других обстоятельствах.

– Саша, какого черта ты тут делаешь? Ты должна быть на Сен-Бартс.

– Я тебе звонила и писала, дурак. Ты не ответил, – ворчит она, складывая руки на груди и все еще глядя в сторону. – Посвятить тебя в подробности последнего предательства отца прямо сейчас, или ты предпочтешь, чтобы твоя девушка надела какие-нибудь штаны, знаешь, до того, как папа принесет сумки из машины?

Предательство?

– Рад тебя видеть. Мы скоро вернемся, – обещаю я, подталкивая сгорающую со стыда Анастасию к лестнице, на которой она не попадется на глаза отцу.

– Вы такие богатые, что у вас две лестницы, – шепчет Стейси.

– Ради тебя я проявлю скромность и куплю нам дом только с одной лестницей. Ты будешь рада? – дразню я, лапая задницу, которая покачивается передо мной. – Прости, что так вышло, детка. Не помню, когда последний раз смотрел в телефон.

В моей комнате Стейси сразу находит свои трусы и джинсы, стягивает волосы в хвост. Я обнимаю ее сзади и утыкаюсь в мягкую шею, вдыхая любимый аромат меда и земляники.

Она со вздохом приваливается к моей груди и запрокидывает голову, чтобы поцеловать меня.

– Твой отец меня возненавидит, правда?

Я чувствую ее тревогу – она написана на ее лице, в позе, в отчаянии поцелуя.

– Анастасия, послушай меня. Тебе не нужно переживать насчет мнения этого человека. Я люблю тебя и буду считать минуты до того, как увезу тебя от него.

– То есть это означает «да».

Она высвобождается из моих объятий и ждет, сидя на кровати, пока я надену джинсы и свитер. Мне ненавистно, что отец здесь, что ему удалось уничтожить наш пузырь счастья. Завтра вечером мы возвращаемся в Мейпл-Хиллс, и нам почти удалось провести идеальную неделю, когда никто не тонет, не дерется и нет никаких родителей.

– Ты не переоденешься? – спрашиваю я, видя, что она по-прежнему в хоккейном свитере.

– Твой отец смотрел хоть одну твою игру? – Я качаю головой, и она кивает. – Тогда нет, я не переоденусь. Ладно, давай это просто переживем. И, Нейт, я тоже тебя люблю.

Держась за руки, мы спускаемся в гостиную. Саша сидит перед телевизором с чипсами и смотрит «Мыслить как преступник».

– Он пошел на курорт, – говорит она, не отрываясь от телесериала. – Хочет встретиться с нами там через час за ланчем.

Чудесно.

– Анастасия, это Саша, моя младшая сестра. – Я стараюсь сделать знакомство более нормальным. – Саша, это моя девушка, Стейси.

Сестра наконец отрывается от телевизора, но я сразу об этом жалею, потому что она поднимает идеальную бровь.

– Зачем вести себя так, будто мы еще не знакомы? Я застала вас на кухне… минут десять назад.

– Боже, Саша. – Я со стоном провожу рукой по волосам. – Можешь вести себя хорошо и сделать вид, что этого не было?

– Скажи это банкам со взбитыми сливками, «Нутеллой» и клубничным пломбиром на кухонном столе, – фыркает она.

Как только сестра перечислила то, что находится на столе, я раздражаюсь еще больше, представив, чему она помешала.

– И я веду себя хорошо. Радуйся, что зашла я, а не папа. – Она поворачивается к Стейси. – Я хорошая, обещаю. Я не осуждаю тебя… ну, кроме того, что ты встречаешься с моим ужасным братом.

Падаю на диван рядом с Сашей, а Анастасия неловко топчется на месте. Я похлопываю по месту рядом с собой, и она садится, но явно не в духе, и это заметно. Мне неприятно, что ей так неловко после того чудесного времени, что мы провели здесь вдвоем.

– Почему вы вернулись? – спрашиваю я. – Я думал, вы прилетите только послезавтра. Поэтому мы заказали билеты на завтра.

– Просто прелесть, – ворчит Саша, убавляя звук телевизора и перекидывая ногу на ногу. – Это были не каникулы, а база по общей физической подготовке, чтобы я «стала сильнее», и всякая фигня, чтобы улучшить мои спортивные достижения. На пляже я в общей сложности пробыла всего час. В итоге вчера я заявила папе, что если он не отвезет меня домой, я больше никогда не встану на лыжи, и он заказал билеты на ближайший рейс.

Мне хотелось бы ради нее изобразить изумление, но я ничуть не удивлен. Я бы и сам догадался, что это за каникулы, не будь так занят в последнее время. Но я сглупил, поверив, что папа прислушается к моему совету.

Отец ничего не делает просто так. Сегодняшний день не исключение. Зачем знакомиться с человеком в общественном месте, когда он уже находится у тебя дома?

– В каком он настроении?

– В обычном. Как будто ему вставили в зад здоровенную палку, и он никак не может от нее избавиться. – Сестра одаривает Стейси зловещей улыбкой. – У тебя есть опыт общения с чересчур властными родителями?

Анастасия смеется впервые после приезда Саши.

– Извини, у меня очень хорошие родители.

Саша принимается подробно расспрашивать мою девушку о ее жизни, и Стейс, надо отдать ей должное, отвечает абсолютно честно. Когда мы подъезжаем к курорту, они уже лучшие подруги. Общие интересы очень этому поспособствовали. Можно подумать, что эти интересы связаны со спортом, так нет же: это перемывание мне косточек.

Я редко вижу Сашу без папы и очень по ней скучаю. Скучаю по той личности, какой она бывает, когда его нет рядом. Мне почти жаль Анастасию из-за того, что ее новая подруга исчезнет, как только наш папаша сядет за стол. Надеюсь, она все поймет; поймет, что тут ничего личного.

– Ты как? – тихо спрашиваю я Анастасию, глядя на наши сцепленные руки.

Она так крепко сжимает мою, что кровь не поступает в кончики пальцев. Метрдотель ведет нас к папиному любимому столику и предлагает меню. Как ни странно, отец опаздывает на ланч, который сам же назначил.

– Мне бокал «Дом Периньона», пожалуйста, – говорит Саша, небрежно просматривая меню.

Парень смотрит на меня в панике. Ему явно известно, кто мы такие, и он не знает, что ответить. Я избавляю его от страданий: отнимаю у Саши меню и хлопаю им ее по башке.

– Ей шестнадцать. Принеси ей сока или чего-нибудь в этом роде.

– Она будет воду, – произносит сзади знакомый глубокий голос и холодно добавляет: – Здравствуй, Натаниэль. А это кто?