Глава 48

Нейтан

Никогда в жизни так хорошо не высыпался. Плохо только то, что в конце концов приходится вставать.

Здесь по утрам так спокойно, не то что в моем доме, где все время топают вверх-вниз по лестнице, не говоря уже о спорах, кто выпил последний кофе. Когда звенит будильник, Стейси ворочается в моих объятиях, что-то бормочет, но звонок не смолкает, и тогда она, ругаясь вполголоса, шарит вокруг в поисках телефона.

Пока мы жили вместе, я мастерски научился притворяться спящим – или включать режим невидимки. Правда, за несколько ночей, что мы провели порознь, навык немного потерялся, потому что я не могу удержаться от смеха, когда Стейси обзывает верещащий телефон мудозвоном.

– Ты у меня посмеешься, Хокинс, – говорит она между зевком и агрессивным шлепком по экрану.

– Иди сюда, ворчунья, – улыбаюсь я, притягивая ее к себе. – Ты как сегодня? Что я могу сделать, чтобы ты почувствовала себя готовой?

Она перекатывается на меня и кладет голову мне на грудь.

– Будешь кататься вместо меня? Я еще посплю, а ты напишешь, как все прошло.

– Конечно, можно попытаться подкупить судей, но сомневаюсь, что на меня налезет твое платье, если хочешь, чтобы я катался вместо тебя.

Сегодня чертовски важный день, и я искренне удивлен, что Стейси не сходит с ума от волнения. Однако как только мне в голову приходит эта мысль, Анастасия скатывается с меня, бежит в ванную и опорожняет содержимое своего желудка в унитаз.

К счастью, она заранее предупредила, что утром перед соревнованиями ее тошнит в девяти случаях из десяти, так что я не паникую. Стейс также сказала, что рвота – это сигнал, что мне пора уходить, потому что с этого момента она превратится в нервный кошмар и не хочет, чтобы я видел ее такой.

Я успеваю одеться и принести Стейси стакан воды с кухни, когда она наконец выходит из ванной. К счастью, от нее пахнет только мятой.

– Мне пора уходить, да? – целую ее в лоб.

– Спасибо, что остался на ночь. – Она обнимает меня крепче. – Если бы ты не приехал, мне было бы гораздо хуже. Удачи на игре сегодня. Я буду без телефона, но обязательно позвоню по видеосвязи, когда вернусь в отель, хорошо? А ты напиши результат игры.

Я так сосредоточился на соревнованиях Стейс, что чуть не забыл об игре с Калифорнийским университетом Лос-Анджелеса. Надеюсь, драма с разгромом катка уже забыта, потому что лос-анджелесская команда – в основном неплохие ребята. Мы живем совсем рядом и часто видимся в клубах и на вечеринках. Если не считать здоровой доли соперничества, это очень веселая команда.

Чемпионат США по фигурному катанию проходит в Сан-Диего и продлится все выходные. Короткую программу они покажут сегодня, и если получат высокие оценки, то выступят завтра с произвольной. Анастасия отнеслась с пониманием, что у меня хоккейный матч и я не могу поехать с ней. Она повела себя до нелепости мило и заверила, что все в порядке.

Чего я ей не сказал, так это что когда закончится моя игра, я запрыгну в машину и помчусь по магистрали I-5 в Сан-Диего, чтобы посмотреть ее выступление. Говорю ей последние ободряющие слова, уверяю, что очень ее люблю и горжусь ею, а потом оставляю одну.

По контрасту со спокойной атмосферой в квартире Стейси дома меня ждет обычное сборище клоунов.

Джей-Джей, Генри, Мэтти и Расс в полной хоккейной экипировке стоят на диване, когда я захожу в гостиную. Мэтти перепрыгивает в кресло на другой стороне комнаты, оттолкнувшись от кофейного столика. Столик трещит под его весом, но, к счастью, не ломается. Я осматриваю по очереди всех четверых, ожидая от кого-нибудь пояснений.

Из кабинета появляется Робби. В одной руке друг держит кружку кофе, другой толкает колесо инвалидного кресла. Он уже в костюме, и я чую неизбежный выговор за то, что валял дурака перед игрой. Однако он просто пожимает плечами и объясняет происходящее:

– Пол – это лава.

– Тогда тебе крышка.

– Это тебе крышка. Иди одевайся, а то опоздаем на домашнюю игру.

Вскоре я уже готов и собираюсь идти к машине, но тут гудит мой телефон.

За рулем сидит Джей-Джей, так что я могу писать сообщения моей очень нервной девочке. Мы паркуемся, Робби переходит в режим вредного тренера и требует, чтобы я убрал телефон.

– Через несколько часов ты ее увидишь, так что немного потерпи, хорошо? – ворчит он в манере Фолкнера. – Я тоже за нее переживаю, но, понимаешь, у нас есть свои дела.

– Да, тренер.

Как только мы заходим на арену, я сразу перехожу в режим капитана.

Это помогает, и после лучшей игры в сезоне мы обыгрываем лос-анджелесцев с убедительным счетом 9:3. Вчера Фолкнер сказал, что если мы победим, он отпустит меня с послематчевого разбора полетов в Сан-Диего, и я как раз успею к короткой программе пар. Однако на полпути к выходу меня хватает Кори О’Нейл, капитан команды Лос-Анджелеса.

– Привет, чувак. – Он шлепает меня по бицепсу. – Рад видеть тебя снова на льду. А то я слышал, что ты занялся фигурным катанием.

– Ага, занимался, целых шесть недель. Еще одна драма. В Мейпл-Хиллс они прямо следуют одна за другой. – Я смущенно почесываю затылок. – Спортивный директор отстранил меня, потому что один фигурист получил травму и обвинил меня. Хотели посадить на скамейку запасных всю команду, пока не разберутся, кто виноват, так что я взял все на себя. Мне не разрешали играть, пока тот фигурист не начал снова кататься.

– Вот дерьмо!

– Знаешь, вышло не так уж плохо. Моя девушка – партнерша того парня, так что я шесть недель тренировался с ней. Мне понравилось, только тело зверски протестовало. У них сегодня соревнования, вот к ним и еду.

Кори сдвигает брови.

– Погоди, ты говоришь об Аароне и Стейс?

У меня появляется плохое предчувствие.

– Да, ты их знаешь?

Он кивает, явно в замешательстве.

– Я ходил в школу с Аароном в Чикаго. Знаю его с детства. Тебя обвинили в травме Аарона? А Стейси твоя девушка?

– Это было на Хеллоуин. Он пришел в «Горшочек меда» со сломанным запястьем и сказал, что я устроил ему розыгрыш, и он повредил руку. Ты же знаешь нашу репу…

– На Хеллоуин? Чувак! – перебивает Кори, поднимая руку. – Аарон повредил руку, когда играл с нами в футбол. Мы развели костер, пили и дурачились на пляже. Дэви отбирал у него мяч и упал ему на руку… Я даже не знал, что Аарон обвинил тебя. Вот черт! Он не рассказал нам ничего из…

Я вижу, как он шевелит губами, но ничего не слышу из-за звона в ушах.

Весь мир словно замедляется, в то время как кусочки головоломки быстро встают на место. Я смирился с тем, что был первым, кого Аарон мог обвинить в несчастном случае. Я почти четыре года боролся с дурной репутацией моей команды и больше не злился из-за нее.

Но он знал. Он, черт возьми, знал, где получил травму, и все равно хотел втянуть меня в неприятности.

Ради чего? Из-за Анастасии? Она несколько лет была свободна, и он не сделал ни единого шага. Хотел, чтобы меня выперли из колледжа? Бессмыслица какая-то. Блин, ничего из того, что он сотворил, не имеет ни капли смысла.

– Хокинс? – спрашивает Кори. – Мне надо идти.

На полпути в Сан-Диего я обнаруживаю, что еду в тишине. Включаю радио, чтобы хоть чем-то заглушить мысли, орущие в голове. Главная из них: что я буду делать, когда приеду? Я хочу ворваться на арену, всем рассказать, что сделал Аарон, как он обманул самых близких ему людей. Но Анастасия этого не заслуживает. Это самые важные соревнования в ее жизни сейчас. Неужели я взорву бомбу, когда ей нужно сохранять концентрацию?

Я ответил на вопрос еще до того, как его сформулировал: это подождет.

Не могу представить будущее без Стейси, и, как это ни печально, ее будущее переплетено с Аароном. И будет связано с ним еще сильнее, если они победят в эти выходные.

Их имена запишут рядом.

Аарон знает, что нужен Анастасии, как бы она его ни ненавидела. Вот для чего он устроил всю эту фигню с психологом: напомнить, что он нужен ей как партнер.

Как будто мы и без того не знали, черт бы его побрал.

Остаток пути пролетает незаметно, и вот я уже останавливаюсь на забитой парковке «Спирит-Центра». Стейс сказала, что впервые за долгие годы чемпионат США проходит на Западном побережье, и мне повезло, что она не на другом конце страны. Невзирая на все случившееся я рад, что приехал ее поддержать, и сосредотачиваюсь именно на этом.

Коридоры в здании забиты людьми. Тренеры со своими подопечными, родители с нервничающими детьми, целые семьи, на куртках эмблемы разных команд по фигурному катанию.

Так странно, что здесь собрались лучшие фигуристы страны, и Стейси среди них. За шесть недель тренировок я заново оценил фигурное катание и понял, насколько это в самом деле чертовски трудный вид спорта.

У меня еще не сошли синяки с колен и задницы после падений.

Есть минут десять до начала короткой программы пар – достаточно, чтобы купить воды и сходить в туалет. Не знаю, почему я так нервничаю, ведь на лед выходит Стейс, а не я.

Мне повезло, нашлось местечко в конце прохода, рядом с большой семьей в одинаковых футболках. Стейси и Аарон выступают вторыми в своей группе, но я пропустил разминку и еще не видел их. Мне не удается сосредоточиться на выступлении первой пары, все мысли заняты другим. Мое место находится прямо над туннелем, по которому выходят на лед, я вижу затылок Брейди и понимаю, что Стейс рядом.

Практически весь периметр катка уставлен камерами, все соревнования транслируются онлайн. Ребята собрались у нас дома, они тоже смотрят и закидывают наш групповой чат словами поддержки и ужаса, когда кто-то из последней группы неудачно падает.

– Следующими выходят на лед Анастасия Аллен и Аарон Карлайл, команда Мейпл-Хиллс.

Я слышу в ушах стук сердца, когда она выезжает на лед. Анастасия прекрасна: длинные русые волосы завиты и сколоты на затылке, темно-синее платье украшено стразами на груди и рукавах. Держась за руки, они едут в центр катка и ждут, когда заиграет музыка.

Звучит замедленная акустическая версия Kiss Me от Sixpence None the Richer, и они делают первые движения на льду. Когда мы вместе тренировались, я слышал эту песню, как и «Лунный свет», столько раз, что и не сосчитать.

Когда на тренировках я видел, как Анастасия скользит по льду, казалось, что именно для этого она и родилась на свет. Дома она скользила по кухонному кафелю, держа меня за руки, и со смехом утверждала, что мы тренируемся.

Эта песня всегда напоминает мне те моменты.

Не могу отвести глаз от пары – они плавно и безупречно выполняют каждый элемент. Телефон непрерывно гудит в кармане, но я не обращаю на него внимания, не желая отрываться ни на долю секунды. Программа подходит к концу – две минуты и почти сорок секунд пролетели как один миг. Аарон поднимает ее в последний элемент, Анастасия скользит на высоте и мягко приземляется – и не подумаешь, что секунду назад она кружилась в воздухе.

Они едут к центру катка, делают последние танцевальные движения и обнимаются, когда музыка смолкает. Каждая секунда программы была совершенством, они не сбились ни на волосок.

С трибун летят аплодисменты, и тут Аарон берет ее лицо в ладони и целует.