Эпилог

Анастасия

Два (с небольшим) года спустя

Над Сиэтлом сияет теплое вечернее солнце. Доктор Эндрюс задерживается, но я не против, потому что могу подольше полюбоваться видом из окна.

Иногда, попадая под дождь, я скучаю по лос-анджелесской погоде, но сегодня вполне довольна.

– Входи, Анастасия. – Доктор Эндрюс придерживает для меня дверь. – Прости, что задержался.

– Не беспокойтесь, – заверяю я, вставая с кресла. – У меня так отекли щиколотки, что посидеть было неплохо.

– Да ты просто сияешь. Тебе идет беременность.

– Это всего лишь пот, не обманывайтесь. – Я сажусь за стол напротив него и провожу рукой по животу, шипя, когда крохотная ножка пинается под ребрами. – Мы думаем, она станет футболисткой. Ей нравится бить ногами.

– Когда мама золотая медалистка, а папа – победитель Кубка Стэнли, дочка будет лучшей в любом виде спорта, какой бы ни выбрала.

– Чего у нее лучше всего получается сейчас, так это заставлять меня без конца бегать в туалет.

Закончив колледж и вернувшись в штат Вашингтон, чтобы быть поближе к Нейтану, я решила более-менее регулярно заниматься с психологом. Сеансы больше не выматывают, и я рада, что хожу на них. Я рассказываю о своих чувствах, о делах, об ожиданиях и даже о том, что заставляет меня нервничать – и все это напоминает о том, как мне повезло.

К тому времени, как я доезжаю до дома, малышка Хокинс отчаянно вертится – видимо, так же горит желанием увидеть своего папу, как и я. По крайней мере, так я скажу Нейту, не упоминая о том, что она начала выплясывать внутри меня брейк-данс, когда я открыла вторую упаковку кукурузных чипсов.

Купив мне «Рендж Ровер», иначе известный как «Прости, что ты нечаянно от меня залетела», Нейт забил его под завязку всякими вкусностями.

Мудрое решение, поскольку его ребенок все время хочет есть.

Да, я обвиняю мою нерожденную малышку в том, сколько фигни поедаю, пока стою в пробке.

Остановившись на подъездной дорожке рядом с машиной моих родителей, я не успеваю вылезти из автомобиля, как с заднего двора доносится знакомый лай Банни.

– Перестаньте пугать моего ребенка! – кричу я и топаю к Нейтану и папе, которые стреляют в Банни из водяного пистолета.

– Мамочка приехала! – орет Нейт, и сорокапятифунтовый[21] ком золотистой мокрой шерсти бросается ко мне, возбужденно виляя хвостом.

Зная, что в конце сезона он переводится в Сиэтл, Нейтан пообещал, что после февральской Олимпиады мы заведем золотистого ретривера. Но чего никто из нас не планировал, когда мы решили стать родителями собаки, так это того, что из-за волнения перед дебютной Олимпиадой меня стошнит и я вырву противозачаточную таблетку.

Я выиграла золото в женском одиночном катании.

Мы праздновали.

Долго.

На каждой поверхности, куда могли взобраться.

Шесть месяцев спустя у меня огромный арбуз в животе и самый суматошный на свете щенок.

Нейт быстро идет ко мне, целясь водяным пистолетом. В карих глазах играют озорные искры, шорты низко сидят на бедрах, и последние лучи солнца блестят на загорелой коже. Боже, он просто офигенный.

– Не смей, Хокинс.

– Добро пожаловать домой.

Он бросает пистолет на землю, едва не попав в Банни, который вертится у него под ногами, и, взяв мое лицо в ладони, приближает губы к моим. Каждая клеточка моего тела радостно гудит.

Беременность обострила все мои чувства. Я ошибалась раньше, когда думала, что меня влечет к нему. Сейчас только присутствие моих родителей мешает накинуться на него сию же секунду.

– Как сегодня поживают мои любимые девочки? – Нейт осторожно спускает ладони по моим рукам, пока не добирается до живота. Крошка сходит с ума, как всегда, когда он рядом. – Хочешь, чтобы я это сделал?

– Боже, да. У нас все в порядке, но мы голодные.

Нейтан заходит мне за спину, смыкает руки под моим животом и чуть приподнимает его, сразу нейтрализуя вес, а я словно растворяюсь в нем.

– О господи, да.

Я всегда подозревала, что малышка Хокинс будет здоровенной, но по факту это было ясно с самого зачатия.

Через несколько месяцев она разорвет мою вагину.

Я вся состою из живота и сисек. Гигантских сисек, на которые все пялятся. Я ездила с мамой в Нью-Йорк к Лоле, и та весь визит разглядывала меня и рассуждала, хочет ли она увеличить грудь.

Появляется мама со стаканом лимонада. Чувствуя на себе взгляды, я удивляюсь, зачем вообще сегодня уходила из дома.

– Все собрала, солнышко? – спрашивает мама.

Я киваю.

– Ни во что не влезаю, так что просто буду неделю носить короткие топы.

Стоящий сзади Нейт целует мою шею.

– Винни-Пух ведь ходит так.

Когда Алекс, партнер Джей-Джея, предложил помочь в планировании бэбимуна, я решила, что они шутят. Но оказывается, с появлением детей связано много обычаев, которых я еще не знаю. Из них мои самые любимые – это с подарками и поездками.

– А вещи ребенка упакованы? – спрашиваю я, почесывая Банни за ушами.

Мама вздыхает.

– Ты же знаешь, что тебе придется перестать называть его ребенком, когда появится малышка?

Я невольно морщусь.

– Нет, почему же? Первенец. – Я показываю на пушистую морду, которая с энтузиазмом лижет мою ногу, а потом на живот. – А это младшенькая.

Мама закатывает глаза и приседает, чтобы погладить пса, с трудом увернувшись от огромного слюнявого языка, который норовит лизнуть ее в лицо.

– Идем, мальчик, у тебя тоже будут каникулы!

Жажда деятельности, которую я всегда испытывала во время путешествий, сейчас, когда меня раздуло, как шар для боулинга, немного поубавилась, но мне по-прежнему нравится командовать Нейтаном, удобно расположившись с приподнятыми ногами.

Мы вместе уже больше двух с половиной лет, а этот парень до сих пор не умеет пользоваться упаковочными пакетами.

Путешествие из Сиэтла в Кабо проходит без сучка без задоринки, разве что мы то и дело останавливаемся, чтобы сфотографироваться. Мои любимые фанаты – те, кто не смотрит хоккей, поэтому они вручают телефоны или камеры Нейту, когда просят сфотографироваться. Нейтан говорит, что он не против прославиться как мой парень.

Я не могу удержаться от смеха, потому что он заявляет это на полном серьезе. Я сказала, что мы можем поработать над его публичным имиджем до того, как я выиграю очередную медаль: может, тогда ему не придется так часто изображать фотографа.

Наша вилла больше похожа на особняк на пляже, но Нейт говорит, что такая экстравагантность оправдана: он хочет отдыхать в уединенном месте, где я могу чувствовать себя комфортно.

И ходить голой, если ему захочется.

Мы проводим целый день на пляже: читаем, дремлем, купаемся в море. Нейт выкопал в песке ямку размером с малышку Хокинс, в которой идеально помещается мой живот, и впервые за несколько месяцев я могу спать на животе. Это такой кайф.

* * *

– Стейс, ты готова?

– Не торопи меня!

Он хихикает в гостиной.

– Можешь хоть чуть-чуть быстрее? У нас столик заказан.

Мне нужно было вымыть соленую воду из волос, но после душа я совершила критическую ошибку: завернувшись в полотенце, села на кровать с телефоном и пакетом чипсов со вкусом барбекю. Теперь я в курсе, чем занимаются все, на кого я подписана, но, к сожалению, не одета и волосы у меня мокрые и растрепанные.

Собрав их в хвост, я надеваю легкое платье, наношу на лицо чуть-чуть хайлайтера и крашу ресницы. Прелесть каникул в том, что можно сделать вид, будто такой наряд и был задуман, и никто не посмеет возразить.

Когда я наконец выхожу из спальни, Нейт смотрит спортивный канал, попивая пиво.

– Идем, а то опоздаем, – говорю я.

Он открывает рот и с недоверием смотрит на меня.

– Это я тебя жду! И торчу тут уже чертову уйму времени!

– Ты малость преувеличиваешь. – Я невозмутимо убираю телефон в сумочку. – Ну что, идем?

Он встает, допивает пиво, качая головой и вполголоса ругая меня.

– Нужно кое-что проверить. Встретимся снаружи.

– Поторопись, Нейтан. – Я изо всех сил стараюсь не улыбаться. – У нас столик заказан.

Он таращит глаза, набирает воздуха и захлопывает рот.

– Знаю. Я тебе это говорил.

Ресторан совсем рядом, и вот нас уже ведут через главный зал, а потом через заднюю дверь на частный пляж. К одинокому столику посреди пляжа ведет дорожка из лепестков роз.

Нейтан отодвигает для меня стул и садится напротив.

– Я съем все, что будет в меню, – предупреждаю я. – Это будет выглядеть не слишком красиво.

– Ты все делаешь красиво.

– Это мы еще посмотрим…

Мне не удается справиться со всем меню, но я сильно сокращаю количество еды на своей тарелке, тарелке Нейта и в хлебной корзинке. Смотрю, как он попивает вино и наблюдает за людьми. Этот парень сегодня какой-то странно тихий, но иногда он бывает таким в свободное время. Постоянный шум и суматоха на катке утомляют его, и иногда мы любим просто молча посидеть вместе.

Чувствуя на себе пристальный взгляд, он поворачивается и смотрит мне в глаза, а у меня захватывает дух. Кончик его носа сегодня обгорел на солнце, а обычная короткая щетина немного отросла. При взгляде на него у меня каждый раз подскакивает пульс и начинает колотиться сердце. Когда думаю, что не могу любить его еще сильнее, всегда каким-то образом оказывается, что я ошибаюсь.

Я не планировала влюбляться в Нейтана Хокинса.

Ни ежедневник, ни айпад, ни проклятая таблица со стикерами не смогли подготовить меня к будущему.

Мое воображение не смогло представить такой уровень счастья.

– У тебя сейчас такой глуповатый вид, как всегда, когда ты о чем-то глубоко задумываешься, – игриво замечает Нейт.

Закатываю глаза и хихикаю над тем, как он бестактно прервал мой внутренний монолог.

– Я думаю о том, как сильно тебя люблю.

– Прикольно. Я тоже об этом думал.

Отодвинув стул, он встает из-за стола, и я с любопытством смотрю на него.

– Что ты де…

Он опускается передо мной на одно колено.

– О боже! – вырывается у меня.

Нейт сует руку в карман, а мое сердце замирает, и комок подступает к горлу, когда перед глазами появляется большой, но не чрезмерно, бриллиант. Малышка Хокинс буянит в животе, а на глаза наворачиваются слезы.

– Анастасия, ты – лучшее, что случилось со мной, и если я назову тебя любовью всей моей жизни, это не опишет того, как сильно я тебя люблю. Моя жизнь без тебя не имеет смысла. На всю нашу оставшуюся жизнь, на следующую жизнь и на жизнь в любой альтернативной реальности я буду твоим, если ты меня примешь. Ты моя лучшая подруга, самый дорогой подарок, а Мила и Банни счастливы, что ты их мама.

А вот и слезы.

– Ты выйдешь за меня замуж?

Отчаянно кивая, я бросаюсь ему на шею, чуть не свалив в песок.

– Да, да, да!

У меня дрожат руки, когда он надевает кольцо мне на палец, а потом целует практически до потери сознания.

– Анастасия Хокинс. Ого! А я-то думала, это будет случайная связь, без обязательств и ревности.

Он фыркает и снова целует меня.

– Стейси, замолчи.