40. Вдвоём

Они окунулись в собственную, похожую на юную и безответственную, радость пребывания вдвоём. Когда не важно, который час. Когда самозабвенно целуешься в кинотеатре, совершенно не беспокоясь о действии на экране, чьи световые подмигивания лишь добавляют романтики происходящему между вами. Когда наобум заглядываешь в кафе выпить по чашке кофе, берешь к нему десерт, задерживаешься, потеряв счёт времени, и незаметно переходишь к основным блюдам. А после идешь пешком по ночному городу, держась за руки, и подначиваешь друг друга, разуваясь и шлепая босиком по нагретому за день асфальту. Когда без оглядки на закрытие дверей, защелкивание замков, детское присутствие или чей-то чуткий сон, проникаешь в ванную и, громко хохоча, бросаешься пеной. Или сметаешь со стола бумаги, потому что они точно подождут, а ты горишь здесь и сейчас, и в руках у тебя твой личный искровысекатель и огнетушитель.

— Юрий звонил. Он не оставляет надежду уговорить тебя на фотосъемку, — сообщил Денис, когда они собирались выехать в город.

— Денис, ну какая из меня модель?! — Наташа взглянула на него, завязывая поясок.

— Самая лучшая, — подмигнул он.

— Ты не можешь быть объективным, — улыбнулась она в ответ.

— Наташ, признайся, — он приблизился к ней и посмотрел в глаза, — те индивидуальные украшения тебя заинтересовали.

— ПризнаЮ, — согласилась она.

— Он просит заехать сегодня к нему в офис. Решать тебе.

— И ты не против? — она проницательно всматривалась ему в лицо.

— Как тебе сказать? — не стал юлить Денис. — Я не буду настаивать, но поддержу, если тебе самой интересно.

— Выкрутился, — она шлепнула его по руке.

Юрий Вадимович подготовился. Без проволочек, широко жестикулируя, провел их в небольшой демонстрационный зал, где Наталья снова залюбовалась уже знакомыми ей по прошлому разу изделиями, с восхищением рассматривая добавленные новые. Почувствовала укол сожаления, не обнаружив среди них серьги-капли. Переключила внимание на другие вещицы, решив не уточнять, где ее посредники всей этой намечающейся авантюры.

— Наташа, скажите «да», — его черные глаза блестели.

— Заманчиво, — честно ответила она. — Только я не умею позировать. А на фото это будет ощущаться и выглядеть неловко и нелепо.

— Я вышлю вам на почту образцы работ нескольких фотографов. Они не просто профессионалы. У них гибкий подход. ПосмОтрите и скажете, которые вам покажутся ближе. А дальше придумаем, как всё устроить, без неловкостей и нелепостей.

Она выдержала паузу, посмотрела на Дениса. Он снова ей подмигнул.

— Хорошо.

Юрий Вадимович расплылся в довольной улыбке, хлопнул в ладоши и предложил выпить по бокалу чего-нибудь прохладительного или, напротив, по чашечке согревающего. Они вежливо отказались, договорившись созвониться через пару дней.

Вечером они пообщались с южанами по видеосвязи. Мальчишки заметно подзагорели, и улыбка не сходила с их лиц. Наташа сходила в душ, надела новый телесный комплект белья и белую сорочку Дениса. Подвернула рукава и прошла к нему в кабинет. Он окинул ее с головы до ног долгим взглядом, сверкнул глазами и многообещающе погрозил пальцем из-за стола. Она устроилась у окна в своем любимом кресле и пролистала присланные Юрием фотоработы.

Она вздрогнула, не заметив, как Денис подошел. Он чмокнул ее в макушку и присел на подлокотник.

— Что-то стоящее?

— Мне нравятся двое. Здесь чувствуется настроение и звуки весны, — она вывела на экран сочные яркие фото с акцентными цветами. — А эти манят недосказанностью, лишь намекают.

Стиль ню. Миллиметры округлости груди из-под руки. Струи, стекающие через пупок ниже, в известную неизвестность.

— Никаких обнаженных фото, — он прозвучал серьезно.

— Ты же сам сказал, что поддержишь, если мне будет интересно.

— То есть, тебе интересно такое?

— Это красиво и не пошло, — она не собиралась ни перед кем раздеваться, но ужасно захотелось его подразнить.

— С тобой будет еще более красиво и не пошло, но только для меня! Тебя и так будут раздевать глазами. Юрий был прав тогда: я однозначно не был единственным, кто хотел освободить тебя от платья и оставить в серьгах лишь тебя саму.

— Денис, я не афродизиак, чтобы всех сводить с ума.

— Ты просто не видишь себя со стороны, — он переставил ноутбук на столик, взял ее за руку и повел за собой. — Позволь показать тебе.

В гардеробной поставил ее перед зеркалом в пол, включил свет только над ним, сам встал у нее за спиной. Снял ее сережки, собрал волосы в хвост, стянув их одним из своих галстуков. Она наблюдала за ним в отражении и чувствовала щекочущее возбуждение.

Он опустил руки, провел фалангами сжатых пальцев вверх по ее рукам, шее и разжал ладони возле ее мочек, выпустив на свет те самые серьги с ювелирного приема. Она перестала моргать, глядя на завораживающие переливы металла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Потеряла их сегодня в ювелирном? — сверкнул он глазами.

— Ты их выкупил? — ахнула, а он уже вдел одну на место, качнув ее пальцем.

— Сразу. Разве я мог оставить их там, когда ты выбрала их, а они — тебя?

Она задышала чаще.

— Почему не сказал раньше?

— Ждал момент, чтобы ты поняла, насколько они твои, и не вздумала возражать.

Он провел второй серьгой по линии ее скулы, обрисовал губы. Золото было идеально гладким и немного прохладным. Синева ее глаз словно засветилась, щеки порозовели. Он нырнул сверкающей каплей в ямку в основании шеи, второй рукой расстегивая пуговки, следуя вниз украшением и касаясь самыми кончиками пальцев проглядывающей кожи. Дыхание сбилось у обоих. Она повернула к нему голову. Серьга в ухе дернулась, задела ее лицо и вернулась на место. Он продолжал оставаться позади, чуть отступив в тень.

— Смотри на себя.

Он не распахивал полочки, лишь слегка открывая ее тело, прочерчивая вниз обжигающую полосу. Она начала подрагивать. Странное чувство. Она видела себя, но будто подглядывала за кем-то другим. Волны возбуждения накатывали одна за другой. Хотелось отвернуться и продолжать смотреть. Застонать и сжать губы, не позволяя ни звуку слететь с них. Хотелось, чтобы он сорвал с нее одежду и закрыл собой. Она подалась назад. Он принял ее на себя. Она ощутила его напряженность и с трудом сдерживаемое желание.

— Хочешь заняться любовью перед зеркалом? — прохрипел он и припал к ее шее, сдвигая воротник.

— Да…и нет, — прошептала она, — не знаю…что ты делаешь со мной?

Он кратко засмеялся.

— Что ТЫ делаешь со мной?

— Ты хотел показать меня со стороны…но я такая только с тобой…

— Именно такой тебя представляют и будут представлять другие.

— Пусть представляют, — она резко развернулась к нему. — Всё остальное можно только тебе.

Он вдел серьгу во второе ушко, подхватил ее, прижимая резко и сильно.

— Устроим приватный сеанс в стиле ню.