‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍47. Нормально

— Что в тебе такого особенного?! Что?!! Понятно, чем ты притягиваешь. Но чем ты держишь и не отпускаешь!?!

Он рванул половинки бюстгальтера в стороны, обнажая грудь. Сжал левую и сильно сдавил. Она скрипнула зубами и снова замерла.

— Стройная, но худовата. Грудь, как у всех. Ладная, но не выдающаяся.

Он опустил руки на её бедра, смял ткань по бокам, впиваясь ногтями в кожу, но не спуская бельё.

— Между ног явно всё то же самое. Только, думаю, незаезженное. Хотя Дэн же тебя разработал?!

Она смотрела на него, и синева её глаз насылала проклятия. Сама ночь уставилась на него из их глубины.

— Глазищи свои прикрой. Глаза у тебя особенные, это точно. Нет, лучше смотри.

Он приспустил штаны и начал мастурбировать.

— Видишь, чары твои на мне. Не касаясь тебя, сейчас кончу. А потом уединимся. Представим, что я твой первый. Такого первого у тебя точно не было.

Он распалялся ещё больше от собственных слов. Тугая струя стрельнула ей в живот, следом долетело в бедро. И она почувствовала ЕГО взгляд. Встретилась с ним и начала выключаться. Он пришёл. За ней. Она осквернена. Грязная. Облапанная чужими руками и глазами. Хотелось залезть в него и укрыться в нем. Хотелось, чтобы он не видел её такой. Исчезнуть. Раствориться.

Денис вошел в ангар. И сразу увидел её. Растянутую на деревяшках. Одежда болталась по бокам рваными кусками. Она максимально отвернула голову себе в плечо. Глаза закрыты. Степан перед ней наяривал себя рукой. Она почувствовала его взгляд, как всегда, резко вздернула голову и открыла глаза. На щеке какое-то тёмное пятно. Их взгляды встретились, и он увидел, как гаснет её свет.

Он пошел напрямую к ней. Отдернул Степана. Тот начал возмущаться и умолк, таращась на него. Он ударил его в лицо, почувствовав хруст. Степан осел, кровь хлестанула из носа. Он ударил снова. И снова. Пнул куда-то. Только мысль о ней удерживала его не провалиться в багровую жажду уничтожить эту тварь.

— Заберите его, — кинул своим парням и приблизился к ней. Она закрыла глаза. На щеке размазана кровь и расплывался синяк. Ноги пережаты слишком сильно, а руки и вовсе синюшного оттенка. Между грудей засохшая кровавая струйка. Живот в мутных потёках. Он отметил всё за секунды. Осторожно обхватил её талию. Она застонала, мотая головой и вжимаясь в балки.

— Не трогай меня, — прохрипела она.

Он замер.

— Наташа. Прости… И за то, что не смог найти тебя раньше.

Она продолжала мотать головой, не открывая глаз.

— Я грязная, я вся в грязи.

Он кивнул Игорю.

— Режь верёвки, я её удержу.

Он прижал её к себе. Она всхлипнула и отвернулась. Руки безвольно упали вниз, плетьми по его голове и плечу, ноги подогнулись, и она обвисла в его руках. Он бережно положил её на пол, оставляя голову на своей руке, пряча за остатками одежды.

— Володя, — сказал, не оборачиваясь, зная, что он поблизости, — принеси одеяло из машины.

Наташа дёрнулась в сторону и её вырвало, сотрясая всё тело. Она инстинктивно попыталась опереться на руку, но та не послушалась, и она плюхнулась в собственную рвотную лужу. Денис приподнял её за плечи и вытер рукавом рубашки.

— Игорь, найди воды.

Он боялся её шевелить и просто прижимал к себе, укрывая своим телом.

— Где мальчики? — голоса не было. Больше похоже на шелест.

— Не разговаривай.

Она покачала головой и её снова немного вырвало. Она потянулась к его плечу, но сил в руках не осталось, только боль.

Она заставила себя говорить.

— Где дети?

— Не волнуйся, Илья с Марком дома, режутся в морской бой, — ответил он.

Она прикрыла глаза.

— С кем они?

— С Лёшей и охраной. Пожалуйста, не разговаривай.

Она сглотнула.

— Мой телефон здесь…в библиотеке… на полке…и сумка…и где-то туфли…не оставляй тут ничего.

— Не оставлю.

Она кивнула.

— Ты услышал мою подсказку.

— Услышал. Только догадался не сразу. Прости… — если бы он мог забрать ее боль, он бы впитал ее в себя через каждую пору.

В зале сгущалась тишина. Никто не делал лишних движений, не подавал голоса. Оцепенели и смотрели туда, на женщину и мужчину на полу, которые пугали и притягивали одновременно.

— Что с вами?! — ее скрипучий голос раздался оглушительно громко в вязком беззвучии. — Почему меня пытаются убедить, что что-то не так со мной?.. — Она лежала на его руке, открыв глаза и глядя вверх, в никуда и куда-то далеко. — Почему любить — это странно, почему просто не хотеть на себе чужих рук — это странно, почему моё желание быть в мире с самой собой — это странно? И почему, если я такая странная, меня тянут на себя?! Оставьте меня! Не знаете, что со мной делать, так не надо ничего делать, идите своей дорогой. Я — не подопытная мышь, я — женщина, которая хочет себя уважать! Я не лучше и не хуже кого-то. Вы заигрались. Вам скучно. Так попробуйте пожить обычной жизнью. Сами сходите пешком в магазин, выкопайте лопатой картошку, помогите бабуле из ближайшей хрущевки оплатить коммуналку, сходите на занятие по рисованию или лепке, сделайте что-то своими руками. Может, тогда оно станет более ценно… Вам не хватает искренности? Так попробуйте побыть искренними сами! Это не странно, это нормально…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Она встретила его взгляд, и он содрогнулся. Ее глаза не потухли, они обесцвечивались.

— Нормальные люди среди нас пропадают, — тихо произнес он.

— Нормальные люди пропадают в вас самих. Найдите их в себе сначала. Ты же нашёл! Да и не терял!.. Может быть, тогда перестанете истреблять их в других…

Она закашлялась.

Володя наконец принёс одеяло. Денис накрыл её, просунул руку под шею и приподнял, обернул его вокруг неё. Она лишь постанывала, безвольно обмякнув в его руках.

Машину тряхнуло. Она успела лишь свесить голову вниз и её вырвало на пол, наверное, ему на ноги. Он придерживал её голову. В желудке было пусто, но спазмы не отпускали. Володя остановил автомобиль и молча передал Денису влажные салфетки. Она придавила свою руку, почувствовала обжигающую боль и потеряла сознание. Он ощутил, как она сползает. Осторожно подтянул её на сиденье и увидел, что она отключилась.

— Володя, гони. У неё обморок.