50. В твоём распоряжении
— Денис! — голос ещё не вернулся, получилось слабо и тихо.
Володя дежурил в коридоре, услышал и позвонил ему.
— Буду минут через десять.
Наташа бочком встала с кровати. Прошла в ванную, локтем подцепила ручку и прикрыла дверь. Кисти рук и запястья ныли и были плотно забинтованы, стащить пальцами штаны не получалось. Чуть присела, прижалась поясом к косяку и поднялась на цыпочки, стягивая немного одну сторону вниз. Проделала то же самое с другой. Ступней спустила штанину вниз и наступила на неё, одновременно сгибая вторую ногу и подтягивая её вверх. Наконец выпуталась из штанов. Заметила, что они испачканы изнутри. Тело застыло в одном положении больше, чем на полсуток, но внутренние процессы шли своим чередом независимо от неё. Она смяла ногой штаны в кучку и подтолкнула их в угол. Вернулась в комнату, локтем выдвинула ящик комода и уставилась на сложенное белье. Наклонилась, подцепила зубами нужную пару. В этот момент раздался стук в дверь и сразу же вошёл Денис.
«Она меня позвала» — словно на повторе прокручивалось в его голове. Он постучал, чтобы не испугать её своим появлением, но подождать не смог. Вот она перед ним с голыми ногами в носках, его большой ей толстовке, склонилась над комодом и вытягивает что-то зубами оттуда. Она настороженно посмотрела на него, распрямилась, подставила перевязанные руки и отпустила на них чёрную тряпочку.
— Привет! Нужна помощь? — произнес он.
— Да, — она замолчала, сделала глубокий вдох. — Я хочу в туалет, я испачкалась и мне нужны твои руки.
Она прикрыла глаза. Он сбросил ветровку на кресло.
— Они в твоём распоряжении.
Он шире распахнул дверь в ванную и придержал для неё.
Наташа открыла глаза, посмотрела на него и прошла внутрь. Развела руки и уронила бельё на стиральную машинку. Он зашел следом и закрыл дверь. Она повернулась к нему.
— Как же всё неловко.
— Наташ, перестань.
Она вскинула руку и поморщилась.
— Надо бы сиделку, но… Меня видело в непотребном виде столько народа. Я не хочу, не могу…не выдержу больше чужих глаз и рук.
— Нат, — он потянулся её обнять, но она отшатнулась.
— Прости, — сказали враз оба.
Она вздохнула.
— Я стащила штаны, но не могу снять остальное. А мне нужно пописать… и сменить прокладку.
Он кивнул.
— Просто говори, что мне делать.
Она неуверенно смотрела на него. Он выдержал её взгляд и тихо произнес:
— Если бы на твоём месте был я, неужели бы ты побрезговала мной?
Она покачала головой.
— Нет.
— Я сделаю только то, что ты скажешь, и так, как ты скажешь.
— Просто я боюсь, что после этого ты меня никогда больше не захочешь.
Она покраснела. Он с трудом сдерживался, чтобы не встряхнуть её и не прижать к себе.
— Посмотри на меня. Наташа, — он немного присел, ища её взгляд. — Я покажу тебе, как я тебя хочу, как только ты поправишься. Если позволишь.
Она покраснела ещё больше, взглянула на него и прошептала.
— Я сейчас описаюсь.
Он поднял крышку унитаза и вопросительно посмотрел на неё.
— Пообещай, что не будешь смотреть.
— Обещаю.
— Пожалуйста, закрой глаза и спусти с меня бельё до самого пола. И не открывай глаза, пока я не скажу.
Он кивнул, закрыл глаза, протянул руки, выполняя всё слово в слово. Он едва касался её кожи, но даже эти лёгкие прикосновения вызывали мурашки. Она села на унитаз.
— Теперь отвернись и можешь открыть глаза. Достань маленький мусорный пакет, разверни его и брось мне в ноги. Только сам не поворачивайся.
Он сделал, как она просила, и услышал шуршание. Она запнула трусики в пакет и выдохнула.
— Можешь повернуться.
Он присел перед ней.
— Что дальше?
— Положи мои штаны в корзину, только не разворачивай, я потом выстираю. А этот пакет замотай и выброси.
Он выполнил всё быстро, снова присел перед ней и заглянул ей в глаза. Как же больно было в них смотреть. Она попыталась отгородиться от него забинтованными руками.
— Мне так стыдно сейчас, — пробормотала она.
Он развел ее руки в стороны, продолжая молча смотреть в глаза. Она начала бледнеть.
— А теперь я хочу заплакать, — прошептала она, смаргивая подступившие слезы.
Он чуть наклонился к ее лицу и тихо произнес:
— Главное, оживай.
Она вздохнула.
— Я знаю, мне нельзя в ванну, но я так хочу помыться.
Он внимательно на неё посмотрел.
— Тебе нельзя греться. Я наберу негорячей воды с пеной и не дам тебе разлеживаться. Как ты сама говоришь, то, что в радость, не может быть во вред.
Он улыбнулся ей. И она полу-улыбнулась в ответ. Полу-улыбнулась одними губами.
Он ополоснул ванну, включил воду и налил немного пены.
— Нажми смыв, пожалуйста.
Он наклонился через неё к клавише на стене, она вдохнула его запах. Как же хотелось уткнуться в него и забыться. Но она чувствовала себя грязной, вывалянной в тех взглядах и словах, от которых возможно ли вообще отмыться…
Денис достал упаковку прокладок.
— Рассказывай, что с этим делать. Будем надеяться, что я не безнадежен и разберусь.
Вода набралась на две трети, пена стояла ароматной шапкой. Денис опустился на корточки и снял с неё носки. Она поднялась, подошла к бортику, встала к нему спиной и подняла руки вверх. Он снял с неё толстовку, аккуратно высвобождая каждую руку. За ней последовал больничный балахон. Он со свистом выпустил воздух сквозь зубы: красноватые следы от пальцев покрывали её плечи и предплечья, большой синяк цвел на пояснице, правая лопатка была содрана. Она слегка обернулась.
— Не смотри.
Он сжал кулаки, чтобы не коснуться её.
— Прости меня. Прости, что я так поздно тебя нашёл.
Она вздрогнула.
— Мне нечего тебе прощать… Я хочу помыться.
Он придержал её за локоть, помогая погрузиться в воду. Руки оставались приподнятыми, но тело скрылось в пене, и она немного расслабилась. Пару минут она сидела в воде с закрытыми глазами. Он стоял рядом, разглядывая её. Ей нечего ему прощать! Ей причинили вред из-за него. По его вине она вся в синяках и больше не светится изнутри.
— Придержи меня за локти, я намочу волосы.
Он нежно удерживал её повыше локтей, пока она сползала ниже и запрокидывала голову в воду. Сквозь пену мелькнула грудь, но он заставил себя следить за её лицом.
— Всё, Наташа, пять минут прошло. Давай мыться и выходить. Она глянула на него и кивнула. Он вымыл её волосы. Провел ладонью по лицу, умывая её и стараясь не задеть рассечение на скуле. Тем не менее она дернулась, будто ей неприятно само его прикосновение.
— Возьми мочалку и пройдись по мне под водой.
Он вёл вехоткой по её телу вслепую, поглаживая и не растирая. Она полулежала с закрытыми глазами и лишь изредка морщилась, видимо, когда он задевал больные места. Сколько же их на ней? Он обмыл шею и спустился на грудь. И вдруг она вскрикнула и дернулась вверх, распахнув глаза. Грудь открылась, и он застыл, глядя на фиолетовый воспаленный сосок. Второй был её обычного оттенка. Она тоже уставилась вниз.
— Что он сделал? — выдавил из себя Денис.
Она подняла на него свои потухшие глаза.
— Кажется, ущипнул. Я не помню. После того, как он разорвал одежду, моё тело будто блокировало восприятие. Боль была мгновенной вспышкой и не оставалась со мной, ну или я её не чувствовала. Он говорил, что боль делает всех сговорчивее. А я не хотела быть сговорчивее, и мой организм отключил меня от боли. Моё тело так может.
Её накрывала истерика, она задышала чаще. Он приподнял её подбородок и поймал её больной взгляд.
— Шшш, Наташа, давай смоем пену.
Она уцепилась за его взгляд, кивнула и начала вставать.
Он дотянулся до душа, не нарушая зрительного контакта. Позволил струям разбрызгивать воду во все стороны, поливая её и промокая сам. Также на ощупь взял с полки полотенце и накинул на неё. Дотянулся за вторым и накрыл её голову. Он вытащил её на коврик. Легкими движениями осторожно прижимал ткань в разных местах. Обернул полотенце вокруг неё. Посушил волосы, осторожно вытер лицо и шею, накрыл руки. И продолжал смотреть в её глаза. Он чувствовал, как она дрожит, не сильно, но ощутимо. Он надел на неё бельё.
— Нужно смазать раны.
— Пожалуйста, давай попозже. Мне пока так чисто.
Он помолчал.
— Толстовку?
— Да, только сначала футболку. Твою. Они не обтягивают.
— Сейчас принесу.
Он схватил свои пижамные футболку и штаны и вернулся к ней. Полотенце упало, она присела на край ванны, прикрывая грудь скрещенными руками.
— Ноги устали.
Он одел её, расчесал волосы, взял на руки и отнёс в постель. Сел в ногах и начал массировать её ступни. Прохладные, со следами от шнура на лодыжках.
— Я буду работать из дома. Утром я сам отвозил мальчишек в школу, поэтому меня не было. Просто знай, что я здесь.
Она смотрела на него.
— Что ты сказал мальчикам?
— Что ты упала у себя в квартире, когда протирала верх шкафа, и тебе нужен покой.
Она кивнула.
— Ты сам заберёшь их после школы?
— Их может забрать Володя.
— Съезди сам с Володей, — она заволновалась.
— Хорошо, я сам. Володя побудет здесь. Я принесу тебе обезболивающее и ты полежишь, ладно? А после школы мальчишки придут тебя навестить.
— Ладно, — она слегка улыбнулась.
— Тебе нужно поесть.
— Я не хочу.
— Хотя бы попей. Я принесу воду и чай.
— Хорошо.
Он вышел и быстро вернулся с лекарством и двумя стаканами. Она выпила, а он надел на неё носки и накрыл одеялом.
— Отдыхай.
Она закрыла глаза. Он взял ноутбук и устроился в кресле.
Она дремала, но даже в забытьи поджимала ноги. Он отложил технику, пересел к ней, осторожно просунул руки и обхватил ее ступни. Денис очнулся от какого-то движения, обнаружив себя разлегшимся в изножье перпендикулярно Наташе. Она расслабилась и распрямила ноги, упираясь ему в живот. Он подтянул маленькую подушку под голову, положил ладонь на ее согревшиеся лодыжки и чуть выдохнул, с облегчением, понимая, что дал ей немного тепла и ощущения покоя.