Глава 2

И вот спустя столько лет на столе в гостиной красовалась новенькая, только из магазина, профессиональная камера. Бродя по старинным улицам и выхватывая объективом лучи солнца сквозь каменные здания, чаек, лица людей и эту невероятную смесь каталонской истории вперемешку с современностью XXI века, Алекс чувствовал себя почти счастливым и отчего-то очень юным. В нем рождался тот новый Алекс, с которым еще только предстояло познакомиться.

А по выходным он ехал в окрестности города, находил какую-нибудь старую рыбацкую деревню или просто дикий пляж без людей. И снимал там закаты и восходы. Как она смогла всего за два часа заставить его понять, что он живет не своей жизнью и занимается не своим делом, ни разу даже не заговорив об этом? Но чем больше времени проходило, тем сложнее было заставить себя не думать о ней. Его связь с Лерой была необъяснима: он совершенно точно на расстоянии чувствовал ее настроение, ему передавались ее печали и радости, ее нежность и сила, ее наполненность любовью к этому миру.

Ее образ впечатывался в его мир с каждым днем все сильнее, прорастая и пробираясь в самые отдаленные уголки души. Общество людей стало тяготить, а работа в бизнес-центре уже казалась невыносимой. Теперь в этом городе все напоминало о ней. И тогда однажды, сидя в своем кабинете, он открыл ноутбук и купил билет в Москву. Потом подумал немного и забронировал еще один из Москвы до Иркутска. Билеты были в одну сторону.

Ровно недели хватило на то, чтобы завершить дела в городе, в котором он провел десять лет жизни. Потом короткая встреча с братом в Москве, и вот он уже в стареньком грузовике мчится со скоростью 90 километров в час по синей ледяной глади озера Байкал. Странно. Он никогда не был в этих местах, хотя у них с братом здесь есть небольшое владение. Лесная хижина прямо на берегу древнего озера в горах Сибири. Отец зачем-то купил ее перед самой смертью. Еще более странным было то, что Алексей исправно заботился об этой постройке, а Алекс ни разу сюда так и не приехал.

Он даже не знал, как выглядит этот дом и можно ли его назвать домом, но был убежден, что сейчас это место – именно то, что нужно. Брат дал ключи и адрес Михалыча, к которому следовало зайти сразу по прилете. И вот они с Михалычем сидят в кузове синего грузовика, а под ними самое глубокое озеро на планете. Пять часов дороги среди ледяных глыб и завеянных снегом скал по ровной замерзшей глади Байкала.

Михалыч, коренастый мужик лет шестидесяти с хитроватым прищуром, только поглаживал бороду и усмехался:

– Да, дух захватывает здесь у многих. Давай остановимся у грота. Хорошо там.

Грот был фантастическим. Словно неведомый архитектор украсил все стены пещеры ледяными кружевами и развесил замысловатые гирлянды изо льда. Они стояли с Михалычем минуту молча.

– Ну что, огляделся? Первую минуту всегда даю перевести дух молча. Знаю уже: что бы я ни сказал, меня не услышат. Держи чай. – И он протянул пластиковый стаканчик с ароматной жидкостью из термоса.

– Никогда не думал, что по озеру можно целые дороги прокладывать. – Алекс вглядывался в чернеющую подо льдом глубину, но определить на глаз толщину льда не получалось.

– Километры льда во все стороны. Но самому я бы не рекомендовал тебе здесь ездить. Тут надо понимать, где лед потоньше – туда нельзя, а где-то и паровоз выдержит.

– Ну про паровоз это вы хватили.

– Да чего ж хватил-то? Дед рассказывал, что прокладывали по льду рельсы и на конях перегоняли зимой груженые вагоны по озеру. Это как раз после того, как ледокол сломался, случилось. Сперва думали гужевым способом переправлять людей и товары, но не смогли договориться с купцами о цене перевозки. А пока они спорили, грянула Русско-японская война и решать пришлось очень быстро. Тогда и начали железную дорогу прямо по льду прокладывать, ведь армия могла остаться без снабжения. Только представь: январь, минус тридцать, а они шпалы под рельсы укладывают. Лед трещит под тяжестью паровоза, а они не сдаются. Знают: отступись, смалодушничай – и ценой тому станут жизни людей. Вот так и было: лед трещал, а паровозы груженые продолжали свой путь. Сам император потом поздравлял тех, кто строил, а купцу, который организовал это все, даже золотые часы подарил. Так что не боись, наш грузовик с твоим имуществом – точно выдержит. А ты, судя по количеству добра, надолго к нам. С законом какие-то проблемы вышли или себя искать? К нам, знаешь, всякие сюда заезжают. Кто от алиментов прячется, кто от тюрьмы. А был один иностранец, так тот всю зиму тут провел. Книгу потом написал про Байкал и тайгу. А недавно пара молодая приехала. Поселились на старой ферме. Я сразу подумал – дело нечисто. И точно. Через полгода и муж пожаловал. Муж непростой оказался, банкир вроде. Ох, и шуму тут было.

– Не женат, проблем с законом не имею, да и гостей не жду.

– Значит, себя искать. – И Михалыч снова погладил бороду. – Байкал – это тебе не Турция, где «все включено». Здесь один мир встречается с другим, путешественники идут своей дорогой, а отшельники – своей. Тут, друг, место особой силы, шаманов и мистиков.

– Да вы философ.

– А как же. Не всех Байкал принимает. Сюда не стоит ехать с дурными мыслями. Не Турция это.

– А вы, что же, бывали в Турции?

– А что ж, ты думаешь, мы тут совсем дикие? Конечно, бывал. Вот туристов повожу зиму, и к лету рванем с женой на море опять. Ты знаешь, сколько к нам народу сюда едет! Я по выходным их раненько, пока солнце только встает, вожу. Ну ты сам видел, как сверкает все утром. А какие одухотворенные лица у людей становятся, словно они тут исцеляются от своего города. А вот и твой дворец, кажись.

И за поворотом им открылась небольшая изба прямо на поросшем величественными кедрами склоне. За шапками деревьев виднелись вершины гор, словно прикрывавших это место от ветров и невзгод большого мира.

– Как говорится, красота такая, что шапка сама от почтения с башки валится. Это не я придумал. Кто-то из умных так про наши кедры написал.

– Из умных, говоришь. Ох, и хитер ты, Михалыч.

Дорога сближает, и они уже пару часов как перешли на «ты». За время пути Алекс узнал о Сибири и загадочном озере больше, чем за всю свою жизнь. Слушал эти рассказы жадно, понимая, что дальше спросить будет не у кого. И хотя литературы он вез с собой несколько ящиков, в том числе и об этих таинственных землях, все же столько, сколько местные, не расскажет никто.