Глава 17

Алекс не находил себе места. Он метался по хижине, словно раненый зверь. День, конечно, был из ряда вон. Нечасто удается обезвредить вооруженную банду браконьеров. Инспектор и правда оказался неплохим мужиком, как и говорил Захар. Среагировал быстро и профессионально. А потом, узнав, что Алексу нужно в Иркутск, даже предложил свою машину. Мол, на днях едет туда же с коллегой и как раз заберет у Михалыча свой автомобиль. Очень кстати. Алексу не хотелось терять ни минуты, и он постоянно посматривал в окно на стоящий во дворе внедорожник инспектора. Не терпелось скорее оказаться в Москве и поговорить с Лерой. Он так долго запрещал себе думать о возможности и реальности этой любви, что с тех пор, как принял решение, больше не мог ждать. Мысль даже о малейшем промедлении неожиданно отзывалась физической болью в теле. Но, с другой стороны, не ехать же в ночь через Байкал. Даже местные не рискуют. Солнце уже садится. Глупо, конечно.

Нужно лечь и успокоиться, а утром, с первыми лучами, можно и в путь. Но успокоиться не получалось. Алекс садился, потом вставал, делал несколько шагов до угла и снова садился. Схватил рюкзак с документами, потом поставил обратно. Но, наконец, не выдерживая все возрастающего беспокойства, схватил ключи и рванул к машине.

Хлопья снега вылетали из-под буксующих колес. Вот и выезд на лед. Тревога нарастала, заставляя пренебрегать убеждениями разума. Алекс вывел машину на замерзшее озеро, проехал пару минут и почти сразу в лучах света фар увидел странный красный сугроб. Аккуратно приблизившись к нему, он в ужасе заметил, что это комбинезон и на льду замерзает человек. Быстро выпрыгнул из машины и бросился в сторону тела. Опустился на колени. Попытался встряхнуть человека. И в этот момент на приподнятое его руками лицо упал луч света. Секундное изумление. Потом страшное осознание.

– Лера! Лера! Лера!

Стоя на коленях среди льдов Байкала, Алекс кричал, словно от этого Лера могла очнуться. Но ее глаза были закрыты, и дыхания не было слышно. Алекс схватил любимую на руки и побежал к машине. До Иркутска шесть часов дороги. А здесь, рядом, есть Захар. Это были самые долгие пять километров в жизни Алекса.

Он мчал по снежным заносам на всей возможной скорости. Остановившись ненадолго там, где заканчивалась дорога, у петляющей среди деревьев тропы, Алекс побежал дальше с обмякшей Лерой на руках. Теперь еще пятьсот метров – и покажется спрятанная под сенью старой ели хижина, а там должен быть врач. Алекс очень боялся, что не успеет. Казалось, сейчас вся его жизнь зависела от того, что скажет и сделает Захар. Заметив на подходе к избе свет в маленьком окошке, Алекс ускорил бег.

Не тратя драгоценные минуты на слова, он быстро внес Леру в комнату и положил на кровать, которая занимала четверть дома. Сразу же освободил от зимнего комбинезона и укрыл одеялом. Стал целовать ее замерзшие руки, пытаясь согреть их своим дыханием.

Все поняв без слов, Захар нащупал пульс и быстро скомандовал:

– Грей воду. На полке есть две грелки. Она жива.

Спустя несколько часов, слушая ровное дыхание спящей Леры, внимательно вглядываясь в каждую черту дорогого лица, Алекс пытался понять, как могла она одна оказаться среди льдов Байкала. Страшно представить, что могло бы случиться, если бы Захар этим утром не выследил браконьеров и не вынудил его остаться здесь еще на один день. Если бы Алекс послушал голос разума, а не сердца, и не выехал в ночь, не в силах больше оставаться дома.

Он повернул голову в сторону сидящего за столом с чашкой кофе Захара и почти беззвучно спросил:

– Ты уверен, что с ней все хорошо? Может, стоит поехать в больницу?

– Я бы сказал, что она потеряла сознание скорее оттого, что выбилась из сил, чем потому что замерзла. На ней был очень теплый водонепроницаемый комбинезон. Одежда под ним сухая, ты сам видел. А вот ноги были мокрые. Наверное, она где-то оступилась и попала в воду. Но недолго там пролежала. И мороз сегодня несильный. Считай, в рубашке родилась.

– Я все думаю, как она могла здесь оказаться одна. Я не видел рядом ни машины, ни людей.

– Боюсь, в том состоянии, в котором ты влетел ко мне в дом, ты бы не заметил там и ста машин. Я не сразу понял, кому из вас первому нужна помощь. – Захар криво усмехнулся.

– Может, стоит осмотреть то место? Вдруг там еще кто-то остался?

– В этом ты прав. Надо глянуть там вокруг. Не могла же она появиться сама по себе прямо на льду. А вещи какие-то были при ней?

Алекс нахмурился, вспоминая то страшное мгновение, когда понял, кто перед ним.

– Я, если честно, и не смотрел вокруг. Думал только, как быстрее доехать до врача, и еще о том, что я совершенно не знаю, что делать в такой ситуации. Полное бессилие.

– Сейчас ей нужен только сон. Это эмоциональное истощение, возможно шок. Но с ней все будет хорошо. Как проснется, можно дать теплый чай. А я возьму фонарь и поеду посмотрю, что вокруг. Место на выезде на лед?

– Примерно в километре от берега. Ключи от машины в кармане куртки.

Захар снял с полки большой фонарь и врачебный чемоданчик для оказания первой медицинской помощи. Махнул Алексу и хлопнул дверью, впустив в дом ворох снежинок и холодный ветер.

Алекс поправил одеяла, стараясь защитить Леру не только от этого дуновения, но и от всех возможных невзгод. Он так много думал о ней, рисовал, что, казалось, придумал ее сам. Немного неземную и почти нереальную. За эти несколько часов, когда ему казалось сначала, что он навсегда потерял Леру, а потом – обрел, она приняла вполне земные очертания. Такая же красивая, как он и запомнил, только более бледная и хрупкая. Нежная и совершенно беззащитная, как горный цветок, что пробивается в расщелине скалы, где его по определению быть не должно. Но скрывает в себе такую силу и такую энергию, что, побеждая законы природы, распускает свои лепестки.

Алекс улыбнулся. В этот момент Лера открыла глаза. Они долго смотрели друг на друга в тишине, и, казалось, их души в этот момент говорили на своем языке. Лера попыталась приподняться, и Алекс обнял ее со всей нежностью и страстностью, которые сохранял и копил в себе эти два года.

– Лера… – прошептал он в ее волосы.

– Алекс… – почти беззвучно ответила она.

Весь мир будто остановился на мгновение, улыбаясь этим двоим, прошедшим такой длинный путь друг к другу и к себе настоящим.

– Я думала, что умерла. Но потом во сне услышала запах кофе и решила, что вряд ли там может так пахнуть.

– Захар рекомендовал поить тебя чаем.

– Захар?

– Он здесь единственный врач, которого я знаю. Сейчас поехал осмотреть то место, где я тебя нашел. Может, там еще кому-то нужна помощь. Я не знал, с кем ты приехала, – немного сконфуженно произнес Алекс, боясь упоминать о том, кто, по его мнению, мог быть вместе с ней.

– Я приехала одна. К тебе.

Он поцеловал ее ладонь и нежно коснулся лица.

– Ты была со мной каждый день моей жизни. Только не знала об этом.

Лера улыбнулась и хотела что-то сказать, когда дверь дома открылась и в нее вошел высокий хмурый бородач.

Заметив пришедшую в себя гостью, он смутился и немного неловко поздоровался.

– Это Захар, хозяин дома. Врач, о котором я тебе говорил.

– Не думала, что такое возможно, но здесь к врачу можно попасть быстрее, чем в Москве. Без записи и талончика.

Все трое рассмеялись, и возникшая неловкость была преодолена. Но влюбленным так много нужно было сказать друг другу. Убедившись, что спасать больше некого, а Лере ничего не угрожает, Алекс помог ей одеться и выйти из дома. Ветер успокоился, и стало подмораживать. Вокруг сверкала снежная россыпь, и от окружающей красоты замирало сердце. Они шли, взявшись за руки и стремясь прожить каждый миг этой встречи.

Когда оказались внутри машины, Лера немного напряглась.

– Это далеко? Нам не придется выезжать на лед?

– Нет, до моей избы всего два километра. Обычно я хожу здесь пешком, но сегодня местный инспектор одолжил мне машину. Я собирался утром выехать в аэропорт. Чтобы вылететь в Москву и найти тебя. Я помню, что ты несвободна, но встреча с тобой перевернула всю мою жизнь. Я понял, что делаю не то, живу не так. Мне хотелось осчастливить весь мир, но на самом деле я не мог сделать счастливым даже самого себя. А ты смогла. Не знаю как, но тебе удалось объяснить мне почти без слов то, что не мог понять я много лет.

– Я тоже многое поняла за это время. Последний год я живу одна с младшей дочерью, с Софи.

– А как же?..

– Я развелась год назад. А стоило сделать это еще раньше. Хотя всему свое время. Я летала в Барселону в прошлом году.

– Но меня там уже не было.

– Да.

– А я не смел разрушать твою жизнь и запретил себе даже думать о возможности нашей встречи.

Они подъехали к маленькому бревенчатому дому, стоявшему на опушке в окружении могучих кедров, прикрывавших вершины гор. Алекс быстро открыл замок и повернулся к взволнованной Лере. Без слов он подхватил ее на руки и понес в дом.

* * *

Утром Лера проснулась от аромата кофе, заполнившего их тайное убежище. Она смотрела на этого мужчину и думала, что нет в мире человека роднее и ближе. А ведь они могли просто пройти мимо, так и не позволив себе узнать друг друга. Или не могли?

– Кажется, я задолжал тебе чашечку кофе. Ты предпочитаешь с корицей или кардамоном?

– Ты хочешь сказать, что в тайге есть и то и другое?

– Я подготовился к встрече с тобой, – подмигнул Алекс.

Лучи солнца озарили комнату через единственное окно в доме и упали на мольберт.

Увидев картину, Лера замерла, а потом выдохнула:

– Эта даже лучше, чем все предыдущие.

– Откуда ты знаешь про предыдущие картины?

– Про них все знают. Как бы иначе я тебя нашла? Как бы я поняла, что ты не забыл обо мне и что я не придумала все сама?

– Ты видела мои работы?

– Их вся Москва видела. Ты мегапопулярный художник. Правда, никто не знает твоего настоящего имени. Но твои полотна повсюду. На обложках журналов, на стенах кафе. Я полагала, ты сам организовал все эти выставки.

– Хм, а я думал, их звери растащили. Догадываюсь, кто за всем этим стоит. Я же запретил ему даже думать о выставке. Но, если эти картины привели тебя ко мне, я не стану злиться на брата. Хоть он и сделал всё мерзкими методами.

– Он делал это так, как умеет. Эти картины помогли мне выжить. – И Лера легко коснулась небритой щеки Алекса.

– Знаешь, ты говоришь об успехе работ. Это, конечно, приятно. Но на самом деле уже неважно. Теперь я сам знаю, что картины хороши.

Они говорили и не могли наговориться. Их жизнь была такой простой и счастливой вдали от большого мира и людей. Связавшись с Ингой из поселка, когда они с Алексом отвозили машину инспектору, Лера смогла выкроить для них целых три месяца, пока ее Софи будет на языковой стажировке. Инга не стала посвящать ее в подробности того, что происходит у них на работе. Пусть наслаждается своим счастьем. Оно ей непросто далось. И Лера с Алексом наслаждались. Каждый день приносил им новые открытия друг о друге.

В мае на Байкале начал таять лед, позволяя счастливчикам стать свидетелями того, как ледяной покров превращается в тысячи маленьких льдин и льдинок и как на каменистых выступах греют свои гладкие бока байкальские нерпы. Каждый день влюбленные с увлечением исследовали окружающий их мир. Когда Лера впервые увидела шагающие деревья, то решила, что это заколдованный лес из сказок. Алекс смеялся и рассказывал ей о ходульных лиственницах и соснах, поразивших ее воображение, и о сильных ветрах, обнаживших трехметровые корни этих деревьев и изменивших их форму, но не суть.

Лера поначалу опасалась, что чувство, родившееся у них так внезапно, может так же быстро разбиться о неустроенный быт и будни. Но совместные дела доставляли радость, а открывающиеся грани характеров делали их чувство только ярче и крепче. С момента их встречи Алекс больше ни разу не брался за кисти, спрятав их в ящик на верхней полке.

Однажды утром Алекс надел рюкзак на плечи и предложил Лере следовать за ним. Ярко светило солнце, и они шли, держась за руки, среди зарослей цветущих розовых кустов багульника. Совсем скоро им открылась невероятной красоты поляна, где, словно обгоняя друг друга, тянули к солнцу свои бутоны разноцветные тюльпаны. Те самые, что стали даром Маши Байкалу. Алекса впечатлила эта история, которую он узнал во время ночного разговора с братом. Он подумал, что весной там должно быть очень красиво. А фоном этому невероятному пейзажу служило ожерелье из гор с небольшим ручьем. Лера замерла от восхищения, а когда пришла в себя, то увидела, что Алекс достал из рюкзака складной мольберт и уже крепит на него холст.

Он изображал ее в лучах солнца, на фоне гор и тюльпанов, на фоне мира, в котором нашел счастье. Прорисовывал каждую черточку ее лица, которое ему никак не удавалось раньше, а теперь руки сами двигались по нужной траектории, ведя кисть за собой.

Когда картина была наконец закончена, Лера посмотрела на своего художника и негромко сказала:

– Кажется, нам пора в Москву. Через неделю Софи возвращается домой.

– Мне давно хочется познакомиться с твоими детьми. Ты так много говоришь о них, что я смогу узнать всех без труда.

– Думаю, вы подружитесь, по крайней мере с Софи. Старшие девочки, может, и не сразу поймут, но со временем, я уверена, вы найдете общий язык.

– Ты скучаешь по городу?

– Нет. Я могла бы провести здесь с тобой целую жизнь. Но я скучаю по девочкам. К тому же мне скоро понадобится врач. Не умаляя достоинств твоего бородатого хирурга, все же думаю, что он не очень разбирается в беременных женщинах и младенцах.

Алекс замер в изумлении, вглядываясь в спокойное и счастливое лицо Леры. Вот уже несколько дней, как он заметил в любимой появившееся сияние, словно в ней была заключена великая тайна. Теперь Алекс знал, что этой тайной стала жизнь их будущего ребенка.

P. S.

Месяц спустя Андрей Авакумов, пролистывая соцсети, наткнулся на свадебные фото Леры и Алекса в профиле своего шапочного знакомого – московского бизнесмена Алексея Аверина.

Невеста показалась немного знакомой, но Андрей никак не мог вспомнить, где уже видел ее. Он никогда не думал, что у Аверина есть брат. Авакумов прокрутил новостную ленту назад и еще раз пристально посмотрел на фото, потом вошел в профиль и стал внимательно листать фотографии. Какие счастливые лица! Хорошо, что в этом мире люди умудряются находить истинную любовь. Он давно не видел такой искренней радости на чьих-то лицах. Это оттого, что давно не попадались на глаза нормальные пары. Андрей криво усмехнулся, вспомнив, как на последнем приеме наблюдал за генералом Кривошеевым с его молодой, местами силиконовой женой. Кажется, она пыталась заигрывать с Авакумовым при каждом повороте головы своего пожилого грузного супруга.

Андрей листал снимки, пока не наткнулся на фото черноволосой красавицы среди гостей. У него перехватило дыхание. Бархатно-черные глаза дерзко смотрели в камеру. Она стояла, подняв фужер шампанского, словно говоря фотографу: «Чин-чин». Черный топ повторял очертания пышной груди и открывал идеальную линию плеч, а широкая ярко-красная юбка будоражила воображение. Неудивительно, что тогда, на аукционе, он упустил поместье Горчаковых. Интересно, каким стало ее лицо, когда она получила документы о признании сделки недействительной? Андрей представил, как хороша эта девушка может быть в гневе. Но красота – это, конечно, не повод отдать ей то, что по праву принадлежит ему.

Дворец будет его, и точка.

В этот момент на экране телефона высветилось новое сообщение от помощника, которого Авакумов просил собрать всю информацию об этой женщине.

После аукциона секретарь прислала ему то, что смогли найти в общем доступе. И Андрей уже знал, что незнакомка – та самая испанка Эстер Фернандес, которая однажды заставила его уступить. Если бы он тогда знал, как красива эта Эстер, может, и не стал бы давать такой нагоняй своим юристам. К тому же его новый ресторан в выторгованном на хороших условиях здании процветал.

Андрей открыл сообщение и начал читать. Активы ее отца Хосе в Испании и в Европе, адрес их дома и даже фото. Все ерунда. И вдруг он увидел копию договора аренды на ее торговый центр в Москве. В документах компании «Терра» стояло непривычно длинное имя директора – Мария Эстер Анна Хосе Фернандес Горчакова. Андрей стоял, пораженный в самое сердце. Всего одно слово вывело его из равновесия. Удар под дых. Но что может связывать эту заносчивую смуглую испанку с семьей русских аристократов Горчаковых? С семьей, которая была растоптана и растерзана. С семьей, память о которой он хранит много лет. Авакумов открыл сейф, достал оттуда старую, потертую шкатулку, поднял крышку и долго смотрел на старинные рубиновые серьги, предназначавшиеся в подарок княжне Анне Горчаковой от брата его прапрадеда и найденные в сюртуке убитого молодого полковника вместе с письмом.