Глава 23. Предположение

Таша

Укус бывает болезненным сам по себе. Но это было чувство, как будто тебя прижигает раскаленным железом. А у меня ещё с бонусом — с двух сторон одновременно.

«Больно-то как! Не кричи, Таша. Только не смей кричать. Братья и так на нервах»

Всего секунда-две, не больше, а у меня перед глазами вся жизнь пронеслась. Жгучая боль молнией пронеслась по сосудам, доходя до кончиков пальцев на руках и ногах, а кожа стала похожей на гусиную, все волоски встали дыбом.

Стремительно. Раз — и всё. Словно окунули в кипящую лаву. Я никогда не испытывала такого, но примерно представляю себе, как это может быть. Только вот я была цела. И мне было холодно. От влажного касания двух языков к ранам от укусов, тело непроизвольно дёрнулось.

— Милая, ты как?

Стас заключил меня в тёплые объятия и поцеловал в макушку. Я вжалась в него всем телом, чтобы урегулировать температуру. А то странно как-то. Холод и обжигающий жар.

— Нормально. Всё прошло быстро, — выдохнула я в родное плечо, попутно вдыхая приятный запах любимого мужчины. Всё встало на свои места. — И что теперь? Что со мной будет? — спросила я, поднимая голову и заглядывая в тёмные омуты, полные беспокойства и нежности.

Говорить о возможности стать оборотнем или появлении сверхъестественных способностей не стала. Не хотелось выглядеть глупой. Я понимала, что стереотипное мышление здесь не прокатит. Всё не так просто, как в кино. У меня уже свои нюансы есть. Повезло стать парой редкому виду оборотней, и двоим сразу, в придачу.

— Ничего. Никаких изменений с тобой не произойдёт. Даже шрамика не останется.

— А как же версия того, что другие оборотни будут знать, что я принадлежу вам? Если нет шрама, кто об этом узнает?

— Только пусть попробуют тебя коснуться! Никто не посмеет искать на тебе шрамы. На тебе наш запах, и метка для оборотней светится, когда они смотрят истинным зрением.

— Тогда хорошо. Никто не радуется тому, что меня бы досматривали каждый раз, как будто я прохожу таможню, — обиженно сказала Таша.

— Не обижайся. Будь немного снисходительна. Мы ведь тебя только нашли. Даже насладиться не успели толком, осознать, что у нас появилась пара, настоящая семья. И сразу столько навалилось, — извинился Стас.

— Да. Я понимаю. Сама веду себя как истеричка. Вокруг так много неадекватных людей. Я не сделала ничего такого, чтобы меня могли преследовать. Не наследница крупного состояния, никого не покалечила, не убила, не ограбила. Можно же было не делать таких жутких вещей, а просто сказать, в чём дело. И вопрос можно было бы решить взаимовыгодно, — горячилась я.

— Таша, успокойся, — раздался тихий голос Макса. Каким-то шестым чувством поняла, что ему больно.

— Малыш, с тобой всё хорошо? — бросилась я к нему. — Прости. С нами всё хорошо. Мы просто разговариваем. Я не боюсь. Просто раздражена и нервничаю. Я правда не боюсь. Ты же чувствуешь меня? Должен знать моё состояние.

Я гладила его по голове, целовала в щёки и, наконец, прижалась к его губам. Юркий язык не заставил себя долго ждать. Поцелуй получился чувственным, сладким, таким необходимым. Я улыбнулась ему. Такой красивый. Ему не идёт быть таким бледным и слабым.

— Тебе больно, да?

— Немного. Мне всё же позвоночник переломило, — от его обаятельной улыбки захотелось стукнуть его по голове за несерьёзность или поцеловать снова.

— Можно войти? — после стука в дверь вошёл доктор. — Вам нужно ещё время? — спросил он, окинув нас внимательным взглядом.

— Метки поставлены. Что дальше? — поинтересовался Стас.

— Вы..?

— Наталья, — поняла я его желание узнать моё имя.

— Наталья, как вы себя чувствуете? Позволите? — он показал рукой на кресло. Я уселась, а он подключил ко мне какие-то приспособления.

— Давление слегка снижено, пульс слегка частит. Кода сухая, тёплая, обычного цвета. Глаза на свет реагируют нормально. А так — ничего опасного.

— Что вас смущает, доктор? — спросила я.

— Вы или сами по себе уникальная девушка с отличной выносливостью. Но этого быть на может. Или вы сами оборотень.

— Уж, точно не оборотень, — ухмыльнулась я, неловко отнимая руку у врача.

— Уверены? Если даже родители были нормальными, это не значит, что вы родились без генетического наследия, — уверенно проговорил мужчина. — После двойной метки, без единения, вы должны были минимум дня два лежать пластом. А у вас даже температуры нет. Так что напрашивается сразу вопрос: стоит ли проверить ваших родителей на наследственность?

— Это будет сделать очень трудно. Я их не знаю. Меня оставили сразу после родов и направили в дом малютки.

— Можно провести несколько тестов, — предложил мужчина с явным интересом в глазах.

Я вздрогнула и растерянно посмотрела на Стаса и Макса, поочерёдно.

— Хватит. С ней всё в порядке. Это главное, — прервал доктора Стас. — Когда можно будет забрать больного?

— Хоть сейчас. Мы снимем с него фиксаторы. Только дома он должен перекинуться, чтобы регенерация пошла быстрее.

— Он сможет? — засомневалась я.

— Теперь сможет. И спать придётся в истинной форме.

— Спасибо.

— Я скажу, чтобы его перенесли в машину скорой помощи.

Он зыркнул на меня заинтересованным взглядом и ушёл.

— Мне ещё не хватало стать подопытным кроликом, — вздрогнула я.

— Никто тебя не тронет, милая.