Глава 17

Алиса

Алиса с Катей уже несколько дней жили вместе. Кирилл уехал с друзьями в поездку, муж не объявлялся. Алиса от полицейского, что вёл их дело, узнала о его дальнейшей судьбе. Шло следствие, следователь запросил из больницы её карту: сломанные пальцы, два ребра, запястье, несколько госпитализаций с сотрясением мозга. Алиса с ужасом смотрела на эти записи. Что пришлось пережить этой женщине за такую долгую супружескую жизнь и недолгую человеческую. Настал бы момент, когда её муж забил её до смерти. Об этом не хотелось даже думать.

В один из дней в двери позвонили. Алиса открыла и уставилась на тётку, что стояла на пороге. Тётку она не знала, но тётка явно знала её.

– Я к тебе пришла, Лиза, – тётка отодвинула с прохода Алису и вошла внутрь.

Алиса окинула тётку вновь более внимательным взглядом, подмечая детали. Женщина была возраста от сорока до шестидесяти, сделать предположение точнее было сложно. Тело её было столь обширно, что невольно закрадывался вопрос: сколько это будет в центнерах. Она отдалённо Алисе напомнила свекровь. На голове данной леди был начёс, что отсылал в моду шестидесятых, а платье на ней было надето столь обтягивающее и из такого страшного трикотажа с люрексом, что прямо указывало на моду девяностых. Алиса окинула фигуру данной леди внимательно и пересчитала все жировые валики по бокам. В коридор выпорхнула Катя и встала как вкопанная, девушка сильно смутилась и сразу поникла. И все уроки Алисы пошли прахом.

– Эльвира Сигизмундовна, здравствуйте, – тихим голосом произнесла Катя, она потупилась. – Вам тапочки дать?

– Правила хорошего тона позволяют гостье ходить в верхней обуви, а хорошая хозяйка просто помоет пол после гостей, – отчитала Эльвира Катю.

– Ну, если гость – свинья, тогда да: можно и хрюкать, кидать мусор на пол и ходить в грязной обуви по коврам, - нашлась Алиса.

У гостьи даже щёки затряслись, чем она всё больше напоминала Алисе свекровь.

– Милочка, – Эльвира Сигизмундовна с величием, присущим королевам, развернулась к Алисе и посмотрела на ту свысока, – со словами будьте осторожны, вы даже не представляете, с кем говорите.

– Эльвира Сигизмундовна в нашем институте работает в методическом отделе, – Катя представила свою будущую свекровь.

– То есть сидит с утра до вечера за столом и бумажки перекладывает, чаи распивает и перетирает сплетни с товарками, – усмехнулась Алиса.

– Вы бы осторожнее выражались, а лучше было бы, если бы язык прикусили, я могу вашу дочь выставить за двери нашего учебного заведения, в один день отчислить, – Эльвира поджала губы.

– Да вы что? – ехидно заметила Алиса. – Вы бы, душечка, внимательней читали служебные инструкции и знали бы свои должностные обязанности, – - Алиса ехидно улыбнулась. – Схожу-ка я к вашему ректору и спрошу, с каких это щей обычный методист смеет угрожать студентке отчислением?

Эльвира Сигизмундовна пришла вся в движение. Каждый кусочек жира в её теле затрясся от гнева.

– Мамаша, запомни раз и навсегда, – она трясла толстым пальцем перед лицом Алисы, – я имею связи, со мной ректор лично за руку здоровается, у меня все вот где! – и она сжала пальцы в кулак и потрясла им над головой.

– Хорошо, мы поняли! – усмехнулась Алиса. – А сюда ты чего припёрлась, Сигизмундовна?

Та чуть слюной от гнева не подавилась.

– Я пришла к Катерине! Она повела себя отвратительно! Она моего сына выставила на улицу! Она должна принести нам извинения! – вопила Сигизмундовна.

– А харя не треснет? – вновь усмехнулась Алиса. – Для общего развития, твоего сыночка выставила я. Он наглый, беспардонный, тупой примак, Кате я объяснила, что с примаком нам не по пути.

У гостьи челюсть съехала в сторону, один глаз начал дергаться в тике, а весь организм пришёл в такое движение, что Алиса осторожно сделала шаг в сторону: такая туша случайно завалится – придавит.

– Как ты смеешь обзывать моего сына примаком! – раздался визг, Алисе в тот момент показалось, что визжит сразу сотня поросят. На ультразвуке заложила уши, как при взлёте самолёта.

– А как я должна назвать мужика, который жив`т в моей квартире на деньги моей дочери и ещё и командует? Так что забирайте его пожитки и шуруйте домой, мамаша.

Эльвира Сигизмундовна перестала визжать и уставилась на Алису. На миг наступила такая тишина, что слышно было, как у соседей капала вода из крана.

– Ты…ты…ты его выгоняешь? – Сигизмундовна повернулась к Кате.

На какой-то миг Алисе стало трудно дышать, она со страхом посмотрела на дочь. Если та опять начнет мямлить и извиняться, то все работа Алисы пойдёт насмарку. Всё, что она пыталась до Кати донести, заставить посмотреть на ситуацию с другой стороны, всё это было бы зря. И ничего поправить было бы невозможно. Катя стояла бледная и смотрела круглыми глазами на Эльвиру Сигизмундовну и молчала.

– Ты, дрянь такая, сука подзаборная, моего сыночка выгнать решила! – взвизгнула Эльвира.

И тут Алиса поняла, что будущая свекровь допустила фатальную ошибку: нельзя было так жестоко обзывать девочку. Она видела, как Катя поменялась в лице, как стали шире её глаза, как распрямилась спина.

– Да, решила! – сказала, как припечатала Катя. – Я считаю, что нам с ним не по пути.

– Ах, ты сука! – взвизгнула Эльвира Сигизмундовна. – Я тебя…я тебе…да я тебя!!!

В тот момент Алиса резко распахнула дверь, схватила с вешалки пальто тётки и выкинула его на лестничную клетку.

– Пошла вон! Вон! Вон, я сказала! – заорала она на тётку.

– Моё пальто! – взревела тётка и выбежала за дверь, а Алиса эту дверь быстро захлопнула.

В прихожей повисла тишина. Алиса обернулась и посмотрела внимательно на Катю. Ситуация разрешилась, но Катя сдулась, словно шарик, который прокололи иголкой и выпустили воздух.

– Она будет мне мстить, а ты с папой испортила отношения, он за меня не заступится, – Катя тяжело вздохнула.

Алиса подошла и обняла Катю.

– Мам, ты же когда-то работала в нашем институте, пока папа тебя оттуда не выставил? Не могла бы за меня заступиться перед ректором? – попросила Катя.

– Во-первых, Катя, учись держать удар. Во-вторых, кто тебе сказал, что у обычного методиста есть какие-то рычаги для отчисления студента? В-третьих, Катя, перестань бояться, ты не уверена в себе, поэтому к тебе липнут такие засранцы как Никита. Им нужны такие девочки, они самоутверждаются за счёт них, потому что сами из себя ничего не представляют.

– Мам, ну он симпатичный, говорит, что за ним бегали другие, но он выбрал меня.

Алиса тяжело вздохнула, взяла Катю за руку и привела на кухню. Она поставила чайник, когда он закипел, заварила чай. Все действия её были неторопливы, она передвигалась по кухне медленно, обдумывая то, что сейчас должна сказать. Когда чай был разлит по чашкам, а они сели за стол, Алиса начала говорить: « Мы обе с тобой попали в абьюзивные отношения. Наши с тобой партнеры – это просто мужчины, которых вырастили любвеобильные мамаши. Они воспитали их монстрами, для которых важны только собственное удобство и выгода. Вспомни мою жизнь: вечные упреки свекрови, издевательства мужа, в конце всё пришло к побоям. Ты хочешь такую жизнь?»

– Мам, но Никита меня не бьёт? – возмутилась Катя.

– Он делал хоть раз так, что тебе было больно? – спросила в лоб её Алиса.

Катя поёжилась, потёрла руку, опустила голову.

– Ну, было пару раз, но он же извинился, – Катя с надеждой посмотрела на Алису.

– Такие мужчины всегда поступают именно так, они прощупывают почву, как далеко они могут зайти, сколько ты будешь терпеть, а потом ударят. В первый раз придут извиняться, может быть, что и во второй раз извинится, а потом это станет нормой. Когда мне делали рентген, то обнаружили у меня пару сломанных рёбер, запястье, сломаны пальцы.

– Мам, но ведь раньше он тебя не бил? Это ведь после смерти дедушки всё началось, – дочь с надеждой в глазах смотрела на Алису, а та оценивала ситуацию, новую информацию и готовила для Кати новую речь, когда в дверь позвонили.

Алиса, как держала в руке кружку, так и пошла открывать.

На пороге стояла свекровь, теперь уже её. Алиса с удивлением рассматривала Анну Филимоновну и удивлялась её сходству с Эльвирой Сигизмундовной. Обе непомерно толстые, бесформенные, злые, с вечной привычкой поджимать губы и щурить глаза, едким языком и непомерным чувством превосходства над другими.

– Чем обязана? – холодно спросила Алиса.

– Ах ты, дрянь! Свою семью развалила, теперь дочке решила будущее испортить? Мне только что позвонила Эльвира Сигизмундовна! Ты, сучье отродье! Мы тебя засудим!

Алиса просто выплеснула свой чай в лицо Анне Филимоновне. От такого у той случился ступор. На миг лицо свекрови вытянулось, глаза округлились, а рот открылся так широко, что Алиса даже смогла бы, при желании, рассмотреть гланды свекрови.

– У вас ко мне всё? – спросила Алиса и захлопнула дверь.