Они влюблены и счастливы.
Он:
«Когда тебя нет,
Мне кажется -
Ты просто вышла
В соседнюю комнату».
Она:
«Когда ты выходишь
В соседнюю комнату,
Мне кажется -
Тебя больше нет».
Вера Павлова
Он почувствовал ее сразу, как только переступил порог. Ощутил ее запах. Свежий аромат женского тела. На мгновение прикрыл глаза, борясь с возбуждением, а когда открыл - она стояла перед ним. Горячая, распаренная, в махровом халате, с чалмой из полотенца на голове. Только что вышедшая из душа. Поэтому и дверной звонок она не услышала, помешала вода. Ему пришлось воспользоваться ключом, хоть он и не любил этого делать. С одной стороны, в этом не было ничего особенного - ну ключ, и ключ. Это же удобно - иметь ключи от ее квартиры, тем более что она сама дала ему связку. Но он запретил себе приходить, когда ее не было дома. Говорил, что не хочет нарушать ее личное пространство. На самом деле - не хотел привыкать. Сегодня ты просто приходишь к ней в дом, а завтра уже будешь считать этот дом своим. Ему это не нужно.
- Я не слышала звонка, - сказала она и улыбнулась.
Как всегда, когда они были наедине - искренне и нежно. Захотелось обнять ее, такую теплую, свежую, с еще влажной после душа кожей, вкусно пахнущую мятой и еще чем-то особенным, только ей присущим.
Он не стал отказывать себе в этом желании. Один шаг, и прижался к ней. Остро ощутил ее всю, от пышной груди до круглых коленок. Возбуждение тут же резко прострелило позвоночник. Твердые губы нашли ее мягкий рот. Она ответила на поцелуй жадно, не стыдясь своих эмоций. И это тоже ему очень нравилось - она никогда не стыдилась и не скрывала своих чувств, от души делясь с ним яркими эмоциями. От них у него окончательно сносило голову.
Вот и теперь, вместо разговоров и утреннего кофе, он просто дернул пояс халата, и жадная рука скользнула по женской груди.
Секс с ней всегда был острым, ярким, сумасшедшим. Она нравилась ему вся: от коротких светлых волос, до кончиков пальцев ног, неизменно покрытых красным лаком. И фигура у нее была именно такой, какой надо: очень пышная грудь, тонкая талия и красивые женственные бедра. Для такой груди, бедра, пожалуй, были узковаты, но и это ему нравилось. А вот сама грудь… Просто взрыв мозга. Он ни фига не разбирался в размерах, да и неинтересны ему были эти размеры. Главное, что ее грудь была пышной, белой, с крупными, розовыми сосками. Ему нравилось сжимать и мять ее своими большими руками, целовать розовые соски, глядя, как они краснеют и сжимаются под его языком. Он терял голову от вида своего напряженного члена, скользящего по глубокой ложбинке, а после разрядки в каком-то зверином упоении размазывал по ее телу сперму, словно зверь метил свою самку.
Сегодня секс был быстрым. Они успели добраться до кровати, и он тут же накрыл собой влажное женское тело. Нежности не было, обоим хотелось вот так - остро, стремительно, на грани. Она достигла пика, выгнулась под ним, сокращаясь, пульсируя, требуя, чтобы он разделил с ней наслаждение. Он догнал ее спустя пару ударов сердца.
Несколько мгновений, чтобы восстановить дыхание и прийти в себя, и она выскользнула из-под него. Подняла с пола халат, завернулась в него, туго затянула пояс.
- Пойду, приготовлю кофе.
- Спасибо, - сказал он и ответ глаза.
Во рту стало горько.
Он знал, чего она, пусть и неосознанно, ждет. Знал, и ничего не мог с этим сделать. А ведь еще месяц назад все было по-другому. Тогда она не спешила разрывать объятия. Наоборот. Обнимала, целовала, шептала какие-то глупости. Ему было приятно лежать с ней, трогать кончиками пальцев грудь, гладить бедра, говорить о пустяках. Жаль, что все так внезапно закончилось….
… Впервые он увидел ее на совещании. Сидел за длинным столом в ожидании начала и читал документы.
- О, - раздался мужской шепот откуда-то сбоку, - стерва пожаловала.
И, несмотря на грубое – «стерва», в голосе сквозило неподдельное восхищение.
- Вот и отлично, - ответил еще один голос, - значит, хоть сегодня будет толк от наших разговоров.
Он оторвался от бумаг и заинтересованно оглядел зал. Фраза про стерву, да еще с такой неожиданной интонацией его заинтересовало и ему захотелось взглянуть на нее.
Женщин в зале было предостаточно, но ее он вычислил мгновенно. Темно-серый костюм, узкая юбка на ладонь ниже колена, пепельные волосы короткого каре, красные туфли на высоких и тонких каблуках и красная же кожаная папка в руках. Строгий макияж, будто и нет его, небольшой рот с пухлой нижней губой чуть тронут блеском, брови вразлет, выразительные глаза.
Возле стервы стояло несколько человек, какой-то мужчина что-то тихо говорил ей. Она внимательно слушала, кивала, а потом строго взглянула на собеседника и одобрительно улыбнулась уголками губ. Не улыбка даже, а так, мимолетное видение. Но мужчина тут же преобразился: приосанился, расправляя плечи, голос его стал громче, он даже попытался взять ее за руку. Но она не позволила, шагнула в сторону, словно выстраивая перед собеседником незримую преграду. Тот это ощутил и не посмел настаивать, а в его взгляде восхищение мешалось с уважением.
Женщина прошла к столу и заняла место прямо напротив него. А потом началось совещание, и он понял, за что ее называли стервой. Вопросы - острые, взгляд - прямой, слова - четкие, без прикрас. Она не кокетничала и не заигрывала. Просто выясняла то, что было важным, делая пометки в записной книжке.
Но удивило его не это. Повидал он на своем веку деловых дам, привык. А вот то, как реагировали на нее собравшиеся, оказалось полной неожиданностью. Ее не просто слушали, ей внимали. Не просто смотрели, пожирали глазами. Не только отвечали, ожидали одобрения.
Все мужчины в зале буквально не спускали с нее глаз. Она, вольно или нет, он тогда еще не разобрался, будила в мужчинах какое-то первобытное желание стать лучшим. Убить мамонта, уничтожить врага, построить дворец, доказать - он самый лучший, самый сильный, самый умным. Единственный, кто достоин быть с ней рядом.
Много позже он понял, женщина делала это не специально. Просто природа наделила ее таким вот необычным даром - в ее присутствии у мужиков рвало крышу. А еще от нее в буквально смысле перло сексом. Даже строгая, застегнутая на все пуговицы белая блузка казалась безумно возбуждающей. Это ощущали все мужчины, находящиеся в одном с ней помещении. Именно это заставляло их соперничать, демонстрируя свои лучшие качества - ум, иронию, интеллект, силу. Именно от этого так осуждающе смотрели на нее женщины, тихо ненавидя и сплетничая за спиной.
Но она, казалось, всего этого не замечала. Просто работала. Задавала вопросы и внимательно выслушивала ответы, с чем-то соглашалась, с чем-то спорила. Говорила спокойно, уверенно, иногда - иронично. Ни словом, ни взглядом никого не выделяя. Интересно, кто из собравшихся ее любовник? Ведь не может такая женщина быть одна. Впрочем, возможно, что его здесь нет.
Он тоже поддался всеобщему безумию, хоть и понимал, что делать этого не следует. Но эта женщина будила в нем какие-то звериные инстинкты, будоражила кровь, заставляла включаться в соперничество за сильную самку. Он дождался конца совещания, подошел и представился.
Она выслушала, скупо улыбнулась и протянула руку. Не смущаясь, по-мужски пожала его крупную ладонь. Именно в этот миг он решил, что хочет ее. Вот такую - гордую, умную, ироничную и безумно сексуальную. Эта женщина должна быть только его.
Они стали любовниками удивительно быстро.
Уже через несколько дней после знакомства, он приехал к ней в офис и пригласил на ужин. Она серьезно посмотрела на него своими невозможными зелеными глазами, и у него перехватило дыхание. На секунду мелькнула мысль, что он не вынесет ее отказа. Почему она так действовала на него, он и сам не знал. Никогда не боялся женских отказов, всегда был уверен в себе. А тут испугался, словно мальчишка. Что сейчас скажет что-то язвительное, насмешливое, резкое. Такое, после чего он не посмеет и взглянуть на нее.
А она не спешила отвечать, стояла и смотрела, словно раздумывая - стоит ли соглашаться, нужен ли ей этот мужчина. Но прошла секунда, другая, и она приняла решение.
- Сегодня в восемь, - ответила низким, грудным голосом, от которого по его телу побежали предательские мурашки.
- Я заеду, - хрипло предложил он.
- Не надо. Скинь мне адрес, я доеду сама.
Кто бы знал, как ему это не понравилось. Ему хотелось самому забрать ее из офиса, не дать ей возможности передумать, показать всем, что эта женщина уже занята. Но он понял, что сейчас не время и не место спорить.
- Хорошо, - кивнул, жадно всматриваясь в ее лицо. - Я буду ждать в восемь.
Развернулся и стремительно вышел из кабинета, не в силах находиться с ней рядом.
Он долго выбирал ресторан, прежде чем написать ей. А когда, наконец, выбрал и отправил сообщение, несколько минут сидел и смотрел на экран телефона в ожидании ответа. Видел, что она прочитала его сообщение, но ничего отвечать не стала. Неужели передумала?
Почти ненавидя себя за липкий страх и нерешительность, столь несвойственные ему, так и не дождавшись ее ответа, написал: «Приедешь?»
В этот раз она не стала медлить.
«Да»
И все оставшееся до встречи время он мысленно повторял себе: «Да. Да. Да»
И улыбался.
Она приехала в ресторан минута в минуту. Поздоровалась, приняла букет, села напротив. Когда официант подал меню, не открывая кожаную папку, коротко спросила:
- Ты голоден?
Вопрос был неожиданным. Голоден ли он? Прислушался к себе и понял, что от волнения аппетит пропал совершенно.
- А ты? - ответил вопросом на вопрос.
- Нет, - улыбнулась она.
И он растерялся, не зная, что сказать. Она все решила за него.
- Поехали, - сказала, поднимаясь из-за стола и протягивая ему руку.
Как зачарованный, он взял ее узкую ладонь и крепко сжал длинные пальцы.
- Поехали, - согласился и решительно повел ее на улицу.
Уже в машине, глядя, как она пристегивает ремень безопасности, догадался спросить:
- Куда?
Она спокойно назвала незнакомый адрес, и он постеснялся спросить, что это за место. А когда притормозил у жилого дома и вовсе перестал что-либо понимать.
- Пойдем, - сказала она.
И он пошел. Как баран на веревочке, боясь спрашивать, боясь даже предполагать, куда она его ведет.
Только когда она открыла дверь в квартиру своим ключом, у него появилась догадка, от которой перехватило дух.
- Это мой дом, - сказала она, пропуская его в квартиру. - Добро пожаловать.
Все это выглядело так странно, что он никак не хотел верить в происходящее. Неужели она привела его в свой дом? Для чего? Ответ был только один, но он боялся в него поверить.
Но она снова удивила его. Подошла близко-близко, привстала на цыпочки и сама, первая поцеловала.
Их губы соприкоснулись, знакомясь. Сначала робко, пробуя друг друга на вкус. Потом поцелуй стал глубже, чувственно, горячее. А потом…
Они оба потеряли голову. Наверное, он готов был заняться сексом прямо в прихожей, останавливала лишь смутная мысль о том, что их первый раз должен быть другим, более традиционным. Но сил оторваться от нее, остановиться, поискать спальню у него просто не было.
- Пойдем, - она первая прервала поцелуй и повела его вглубь квартиры.
И перехватив его мутный от страсти взгляд, пояснила:
- На кровати будет удобнее.
Уже значительно позже, когда их встречи длились несколько месяцев, он собрался с силами и спросил: как же она решилась вот так, в первую же встречу привести его е себе?
Она долго смотрела на него, прежде чем ответить.
Наконец сказала:
- Женщине достаточно одного взгляда, чтобы понять: твой это мужчина или нет.
Под пристальным взглядом зеленых глаз он отчего-то смутился, кашлянул и потянулся за сигаретами. А прикуривая, подумал: неужели у нее такое впервые? Или она со всеми своими мужчинами вот так?…
Это был совершенно ненужный вопрос. Он понимал, что задавать его нельзя ни в коем случае - обидит. Но она хорошо изучила своего мужчину, прочитала все по его напряженному взгляду и не стала скрывать и мучить недомолвками.
- Когда я увидела тебя впервые, на совещании, со мной случилось что-то странное. Как удар молнии. Если бы я верила в любовь с первого взгляда, могла бы поклясться, что влюбилось в тебя, даже не зная твоего имени.
Слова ее были отражением его чувств. Просто у нее хватило смелости сказать об этом вслух, а он так и не смог решиться.
- Ты не веришь в любовь с первого взгляда? - спросил он зачем-то.
- Я и со второго не очень-то верю, - ответила она и перевела разговор на другую тему.
Больше они о чувствах не говорили никогда.
Но разве нужны были им пустые разговоры?
Они виделись почти каждый день. Вместе ужинали, разговаривали, занимались сексом. Иногда он оставался ночевать, чаще уезжал к себе. Чувствовал, что все больше и больше привязывается к ней, и ужасно этого боялся. Понимал, не мог не понять, что рано или поздно, но нужно будет что-то решать - или быть вместе, или расставаться. Такая женщина, как она, не заслуживала мимолетных встреч. Быть просто любовницей слишком мало для нее. Она никогда об этом не заговаривала, но он и сам знал - время летит, его остается все меньше и меньше.
Замечал, как смотрят на нее другие мужчины. На работе, в ресторанах, в других местах, куда они выбирались вместе. Слышал, как говорят о ней. Восхищенно, с вожделением. Понимал - свято место пусто не бывает. Стоит ему отвернуться, найдутся смельчаки. Начнут ухаживать, приглашать на свидания. Да что там свидания, он навскидку мог назвать трех - четырёх знакомых, что готовы были уже сейчас позвать ее замуж.
Но, даже понимая все это, упорно не хотел ничего менять. Да, его устраивали их отношения. А она … принимала то, что он готов был ей давать и ничего больше не просила.
Все испортилось три недели назад. Он помнил этот вечер в мельчайших подробностях. Как приехал с работы к ней, как они ужинали, рассказывая друг другу о прошедшем дне. Как долго целовались в душе, под горячими струями воды. Как потом занимались любовью на большой кровати. И как потом, уже засыпая, она прошептала, касаясь губами его груди:
- Я тебя люблю.
Он испугался. И этих ее слов, и того, что она сейчас спросит о его чувствах. Трусливо сделал вид, что спит. А она сделала вид, что поверила…
….С тех пор все изменилось. Нет, она больше не повторяла своего признания, а он продолжал делать вид, что ничего тогда не слышал. Но оба они знали, что это ложь. Как знали, что она все еще ждала его ответа. Не спрашивала, ничего не просила, просто ждала. Каждый день, каждый раз, когда они были вместе.
Но он не готов к другим отношениям! Ведь у них и так было все отлично! Зачем, ну зачем она сказала о любви? Да что такое эта пресловутая любовь? И кому она нужна?
Вот он прекрасно обходится и без этого непонятного чувства. И ничего менять не хочет. К тому же, все у него уже было.
И бессонные ночи, когда мысли о женщине будоражили кровь и не давали уснуть. И предложение руки и сердца, с обязательной бархатной коробочкой и букетом роз. И свадьба. С фатой, лимузином и пьяными гостями, орущими: «Горько!» Рождение сына. Совместно прожитые годы. Дом - полная чаша.
А потом сын вырос и уехал. Сейчас живет в Европе, делает карьеру и отцу звонит не чаще раза в месяц. Иногда прилетает в Москву на пару дней, тогда они встречаются где-нибудь в ресторане. Обедают, делятся новостями. Он знает, что сын любит его. Он и сам любит сына, но тот уже давно взрослый, самостоятельный мужчина и в отеческой опеке не нуждается.
Жена ушла от него несколько лет назад. Сказала, что давно разлюбила, что ждала, когда сын вырастет. Но ребенок вырос, и жене больше нечего делать в их общем доме. К тому же у нее уже есть другой любимый мужчина, намного лучше него.
Слушать это было больно и обидно, но он молчал и не перебивал.
Развод пережил тяжело, хоть и старался никому не демонстрировать своих истинных чувств. А потом, спустя год после развода, пришел к выводу, что жена поступила правильно. Наверное, он и сам жил с ней, скорее по привычке. И конечно, она достойна большего. Так пусть все у нее будет хорошо. Отпустил ситуацию и больше о бывшей жене не вспоминал.
Ну, зачем она сказала те слова?! Ведь все было так хорошо. А теперь… Теперь он не знал, что ему делать.
… Из кухни донесся аромат свежесваренного кофе. Он натянул брюки и пошел туда, где она разливала по чашкам густую арабику.
В махровом халате, лохматая, пахнущая сексом, она была чудо, как хороша.
- Давай в выходные поедем на дачу, - предложил он, надеясь ее порадовать.
После развода квартиру он отдал жене, а дача осталась ему. Эту дачу строил еще его дед. Он знал, как ей нравится туда приезжать. Там было красиво, особенно сейчас, осенью, когда листва на деревьях уже вовсю золотилась.
- Не могу, - ответила она. - Я уезжаю в пятницу.
- Надолго? - спросил, мгновенно почувствовав неясную тревогу.
Она поставила на стол чашку, медленно опустилась на стул.
- Мне предложили новую работу. В Крыму. Я согласилась.
Ему показалось, что из него вышибли дух. Какую работу? Как согласилась? Почему не посоветовалась с ним? Даже и сказала об этом ненароком, будто его это и вовсе не касается!
- Надолго? - спросил напряженно, не отрывая глаз от кофейной чашки.
- Пока на год.
Прозвучало как приговор. Все еще надеясь, что ему показалось, сказал шутливо:
- Значит, мне придется купить абонемент на рейс до Симферополя.
- Не придется, - спокойно возразила она.
- На машине ездить каждые выходные слишком долго, - заметил он.
- И на машине ездить не нужно.
- Ты будешь прилетать в Москву? - спросил он упрямо.
- Нет.
Ее ответ окончательно расставил все по местам. Собственно, ему оставлялось лишь встать, одеться и уйти, ведь она уже все решила сама. Но он зачем-то продолжал сидеть, пить ставший абсолютно безвкусным кофе и молчать. Она тоже не торопилась продолжать разговор.
Когда чашка опустела, он решился:
- Ты все решила? Окончательно?
- Давай не будем, - тихо предложила она. - Ты ведь все понимаешь.
Снова она оказалась смелее его, опять все решила сама. Наверное, ему нужно было бы обрадоваться, но он разозлился.
- Ничего я не понимаю!
Она тяжело вздохнула и ласково погладила его по руке, успокаивая.
- Понимаешь, - сказала.
- Может, объяснишь, что я, по-твоему, понимаю? - уперся он.
Она покачала головой, будто разговаривая с упрямым ребенком.
- Мы оба знаем, что тогда ты не спал. Молчи, - прижала нежную ладонь к его рту, не давая возразить. - Не говори ничего. Не надо. Я улетаю в Симферополь, ты остаешься в Москве. Так будет лучше для всех.
Его захлестнула жгучая обида. Так вот, значит, какая у нее любовь! Вот так просто взяла, да и вышвырнула его из своей жизни. Без слов, упреков и объяснений. Как будто у него нет права голоса, как будто его мнение не имеет никакого значения. Что ж, если она все решила сама, ему тут больше нечего делать. Если она без него проживет, значит, и он сможет. Ничего, на ней свет клином не сошелся.
Он, молча, вышел из кухни, оделся и уже стоя перед дверью, спросил с вызовом:
- Даже не проводишь?
Она подошла к нему, привычным жестом поправила галстук.
- Я очень тебя люблю, - сказала просто, без пафоса, обиды, затаенного желания услышать от него ответ.
Просто констатировала.
Распахнула перед ним дверь.
- Прощай. Будь счастлив.
Он потоптался на пороге в надежде, что она передумает, скажет что-то, что позволит ему остаться. Но она молчала и смотрела куда-то в сторону. Значит, так тому и быть.
- И ты тоже будь счастлива, - выдохнул он и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Лифта дожидаться не стал, сил стоять напротив ее двери у него не было. Перепрыгивая через ступеньки, спустился по лестнице, выскочил из подъезда, не глядя по сторонам, сел в машину. Заурчал двигатель. Больше всего ему хотелось вдавить в пол педаль газа, но он запретил себе это делать. Глубоко вдохнул и медленно выехал со двора.
… Она улетела. Прошла осень, начался декабрь. Каждый день, просыпаясь по утрам, он давал себе слово, что больше никогда не будет о ней вспоминать. Не получалось.
Его постоянно преследовали воспоминания и какие-то странные разговоры о ней. Он раньше и не представлял, как много о ней говорят.
Первый раз он услышал о ней, когда по делам приехал в ее бывший офис. Остановился в коридоре поправить расстегнувшуюся запонку и …
- Стерва из Москвы ускакала, только пятки сверкали, - раздался женский голос из-за неплотно прикрытой двери.
- Может, натворила чего? - второй голос тоже принадлежал женщине.
- Как же, эта натворит. Ее, по слухам, давно туда зазывали. Место отливное, о таком можно только мечтать.
- Тоже мне, место. У черта на куличках.
- Может и на куличках, зато должность начальника управления в департаменте. Представляешь?
- И что, правда, долго звали?
- Почти полгода. Директор департамента, когда к нам приезжал, такие круги вокруг нее нарезал, слепой бы не заметил. Да он и не скрывал особо, нашему начальнику в глаза так и сказал: хочу переманить вашего специалиста.
- А наш?
- А наш ему фигу показал. Сказал, только через его труп.
- Да ты что?! А стерва?
- А стерва смеялась. И никуда уезжать не собиралась.
- Ага, отказалась, а потом в две недели вещички собрала и улетела.
- Наш, говорят, в ногах у нее валялся, просил подумать, не увольняться.
- Так ведь он к ней неровно дышит.
- Глупости. Пустые сплетни.
- Не знаю. Мне кажется, правда. Он на нее так смотрел всегда, слюни только не текли.
- Как думаешь, чего она уехала?
- Знаешь, я просто уверена - из-за мужика.
- У нее кто-то был?!
- А ты как думаешь? Но, видно, не срослось.
Он не смог слушать дальше. Это разговор только подтвердил его догадки: она улетела из-за него. Из-за того, что он тогда промолчал, да и потом не спешил говорить о своих чувствах.
Но он взрослый человек и прекрасно знает: признанием в любви ничего не заканчивается. Разве что только в фильмах. А в жизни, если сказал: люблю, значит нужно что-то делать. А делать он не хотел. И менять ничего не хотел. И теперь остро сожалел об этом. Но надеялся, что с сожалением сможет справится. В конце концов, свет клином на ней не сошелся.
Совещания без нее потеряли былой накал. Нет, она по-прежнему были информативными, но куда делся мужской задор, соперничество, желание победить любой ценой? Все было скучно и до ужаса предсказуемо.
В следующий раз разговор состоялся в его собственном офисе. Его стерву обсуждали мужчины. Она всегда говорила, что все мужики жуткие сплетники, а он по наивности не верил.
- Слышал новости? - спросил его собственный заместитель.
- Какие? - спокойно поинтересовался он, не отрываясь от экрана монитора.
- Ну, ты же знаешь, что стерва улетела в Крым? - спросил заместитель.
Он бросил на собеседника осторожный взгляд, чтобы понять: тот просто языком треплет или говорит с подтекстом? Но взгляд заместителя был чист, аки слеза младенца.
- Да, я в курсе. Ей предложили должность начальника управления в департаменте.
- Так это же стерва, - хмыкнул заместитель. - Не удивлюсь, если через полгода она станет заместителем руководителя департамента, а там и начальника подсидит. Умная баба, хоть и характер паскудный.
- Так уж и паскудный, - отозвался он.
- А какой еще? Вечно эти подковырки, ирония и взгляд свысока. А ведь если подумать, обычная баба.
- Баба?
- Ну, кто-то же ее трахает, - ответил заместитель, пожимая плечами, и добавил завистливо: - Счастливчик.
«А ведь это обо мне», - мелькнула шальная мысль, но вслух он произнес:
- Так что там с ней?
- Да с ней все нормально, вроде. Просто ее начальник уже третий раз туда летает, - довольно сообщил заместитель.
- Зачем? - не понял он.
- Так он совсем на стерве помешался. Все надеется ее вернуть назад.
- На работу?
- Знаешь, - задумчиво ответил собеседник, - я не удивлюсь, если он готов ей предложение сделать.
- Какое предложение? - затупил он.
- Обычное, - пожал плечами заместитель, - руки и сердца.
- Чего?!
- А ты не знал? Он на нее стойку сделал, как только впервые увидел.
- Стойку?
- Ты, прям, слепой, не иначе.
- А она?
- А у нее, походу, другой был, - проявил чудеса осведомленности заместитель. - Бабы что-то такое говорили.
- Другой? - заторможено повторил он.
- Никто не знает, что за перец. Она не рекламировала. Но, опять-таки, бабы сплетничали, что она от него уехала. То ли он ее бросил, то ли изменил, то ли еще какая-то хе*ня.
« Я ее не бросал! И тем более, не изменял!» - возмутился он мысленно.
- В общем, наша стерва упорхнула, и теперь ее бывший начальник локти кусает, Думаю, что и тот хрен тоже.
- Считаешь?
- Слушай, будь у тебя такая баба, ты бы разве ее добровольно отпустил? - задал заместитель риторический вопрос.
- Не отпустил, - согласился он, а про себя подумал: «Я му***ак».
… Где-то в середине декабря, когда город уже украсился новогодними елями, прилетел сын. Она встретились в ресторане.
- У тебя все нормально? - спросил сын, внимательно его разглядывая.
- У меня все отлично, - излишне бодро ответил он. - А что?
- Да выглядишь ты как-то…
- Как-то как?
- Знаешь, - задумчиво протянул отпрыск, - я так выглядел, когда мы с Машкой серьезно поссорились, и она от меня ушла.
Он знал, что у сына впервые случились серьезные отношения. Его избранницу звали Мария. Сын был влюблен отчаянно. Добивался любимую долго и упорно. Но добился, и уже полгода они жили вместе.
- Помирились? - спросил он.
- Помирились, - кивнул сын. - Но чего мне это стоило, даже вспоминать страшно.
- А из-за чего поссорились?
- Из-за того, что твой сын толстокожий идиот, - честно ответил ребенок. - Но я сейчас не об этом. Ты тоже со своей поссорился?
- С кем?!
- Ну, я не знаю, как ее зовут.
- Да с чего ты решил, что она вообще существует?
- Сын у тебя, может и толстокожий идиот, но не дебил точно. Сколько уже у вас роман? Чуть меньше года, да? Началось где-то в феврале, если я правильно понял.
Он прикинул. Да, ребенок прав. Их роман начался еще в конце прошлой зимы. Еще летом он строил планы, глупо представлял себе, как они будут встречать Новый год вместе. И вот уже праздник на носу, а ее нет. Испарилась, улетела. Видимо толстокожесть и идиотизм у них наследственное.
- Я еще тогда обратил внимание, - продолжил сын, - ты прямо фонтанировал радостью и светился. Ясно было, что влюбился. Я говорить не хотел, но радовался за тебя. Думал, что ты меня с ней познакомишь.
- Уже не с кем знакомить, - ответил он, чувствуя горечь от этих слов.
- Ушла? - проявил чудеса догадливости наследник.
- Ушла, - мрачно подтвердил он.
- Сама ушла? Или ты помог? - допытывался сын.
Было странно обсуждать свою личную жизнь с собственным ребенком, но, с другой стороны, сын был его единственным близким человеком. Кроме ее. Но ее теперь нет.
- Ушла сама, но я…
- Ничего не сделал? Не остановил?
- Ничего не сделал, - повторил он вслед за сыном. - И не остановил тоже.
- Почему?
- Не знаю, - честно ответил он. - Растерялся, испугался, повел себя, как толстокожий идиот.
- Да, это у нас наследственное, - подтвердил сын его теорию. - И далеко она ушла?
- Улетела, - уточнил он.
- Надолго?
- Не знаю. Просто улетела. В другой город. Ей там работу предложили.
- И ты не остановил? Не потребовал остаться? Не запер, в конце концов?
- Я же уже сказал! - начал сердится он.
- Да понял я, понял. Голосом не дави.
- А если понял, чего пристаешь?
Сын помолчал, а потом выдал:
- Пап, я не хочу тебя учить, но ты подумай: жизнь-то одна. Ты тут сидишь с таким лицом, будто похоронил кого, она там, я уверен, такая же…
- Да с чего ты взял? - перебил он сына.
- Предположил, - хмыкнул тот.
- Давай просто поедим. Со своей жизнью я уж как-нибудь сам разберусь.
- Да, пожалуйста, - обиделся ребенок. - Ты только учти: исправить можно все, кроме смерти.
- Ты жуй давай, философ, - оборвал он сына и задумался.
Когда принесли кофе, спросил у сына:
- И как, тебе с твоей девушкой удалось помириться?
- Естественно, - хмыкнул сын. - Но до сих пор не могу вспоминать об этом без дрожи.
- Долго мирились?
- Минут десять. Но … В общем, я ее чуть ли не со свадьбы украл, - выдал собственный отпрыск.
- А я, почему не в курсе?
- Ну, пап… Мне уже не семь лет, чтобы я тебе жаловался, - хмыкнул ребенок. - Да и дело не в этом. Просто я чуть было не опоздал, вот и говорю: шевели, папуля, булками. А то вдруг найдется кто-то пошустрее и уведет твою любимую, - сказал непочтительный отпрыск.
- Так уж и любимую, - заупрямился он.
- А это тебе решать.
Они допили кофе. Сын, сославшись на неотложные дела, пообещал, что они еще увидятся до его отъезда и смысля. А он остался.
По-хорошему, тоже нужно было ехать. Нет, никаких дел на сегодня у него не было, но ведь прав наследник - надо что-то делать. Или не делать. Но тогда уже прекращать маяться дурью и начинать жить нормально. Без вот этой сосущей боли внутри и бессонных, мрачных ночей. Мысли, опять же, все лезут и лезут, мешают работе. И неудовлетворенность никто не отменял. Стояк, опять же, и не только утренний.
Кстати, о последнем. Вон та милая барышня, что сидит одна за соседним столиком и пристально смотрит в его сторону уже несколько минут, вполне могла бы скрасить ему одинокий вечер…
… И ничего хорошего от его идеи не вышло. Зря вообще затеял эту историю, лучше бы поехал в офис и поработал. Барышня на контакт пошла охотно. Выпила предложенный коктейль и с удовольствием согласилась продолжить знакомство в неформальной обстановке. А он, явно с дурру, повез ее к себе. Нет, секс был хорошим. Техничным, можно сказать. И оргазм тоже был техничным. Лучше, конечно, чем мастурбация в душе, но…
Оставлять новоявленную любовницу в собственной кровати никакого желания не было, хотя женщина и была не прочь заночевать у него. Он сослался на необходимость поработать дома и вызвал девушке такси, забыв взять у нее номер мобильного. А ведь она готова была его продиктовать. Несколько раз порывалась, но он тут же переводил разговор на другую тему. Правда, какой там разговор. О чем вообще ему разговаривать с совершенно посторонним человеком?
Когда за гостьей, наконец-то, закрылась дверь, он вздохнул с облегчением, устроился на кухне и потянулся за сигаретами. В сизом дыму сигаретного дыма всколыхнулись воспоминания. Она… в постели, голая с разметавшимися по подушке короткими сетными прядями… На кухне у плиты, варящая самый вкусный в мире кофе… В кабинете, строгая и чуть насмешливая… Сидящая в театре, элегантная и задумчивая… И еще сотни других картинок, но везде она…
«Я тебя люблю…»
Тихий шепот, нежные губы, ласковые руки…
Почему он просто не повторил вслед за ней эти три простых слова? Ему что, трудно было? Всего одна фраза, а сейчас она бы была рядом. И сердце было бы на месте, и мысли не скакали бы, как безумные белки, и член не вытворял бы незапланированных безобразий. Все было бы прекрасно.
«Но если это выглядит, как любовь, может это она и есть», - пронеслось в голове. Но он тут же отмахнулся от бредовой мысли. Он давно уже не мальчик и ни в какую такую любовь не верит. В привязанность, симпатию, близкие, доверительные отношения, в секс, в конце концов, верит. А в любовь - нет.
В следующий раз он услышал о ней от ее бывшего начальника.
За неделю до нового года приехал к нему. Нужно было переговорить о делах, да и с наступающим праздником поздравить. Планы на начало января подкорректировать.
- Хорошо, что ты сегодня заехал, - сказал мужчина, разливая коньяк по пузатым бокалам.
- Вообще-то я думал сделать это завтра, но сам понимаешь, новый год на носу. Все как с ума посходили, - ответил он, принимая бокал.
- А я вечером улетаю.
- Далеко? – спокойно поинтересовался он.
Ее бывший начальник по-мальчишески взъерошил волосы, совершенно неаристократично, одним глотком выпил коньяк и махнул рукой.
- Что случилось? – спросил он.
- Женюсь, - выдал собеседник.
- Поздравляю.
- Вернее, не совсем женюсь. Пока только планирую.
- В смысле?
- Она еще не знает. Лечу уговаривать.
- Предложение делать?
- Уговаривать, - повторил мужчина.
- Ну, обычно женщина ждет предложения, - заметил он нейтрально. – Если есть отношения…
- Это, если они есть, - хмыкнул собеседник.
- В смысле?
- В смысле, что у нас никаких романтических отношений нет.
- Это как?
- Как, да вот так. Люблю ее. Жить без нее не могу.
- А она?
- А она заявление написала и улетела.
- Какое заявление? – вдруг насторожился он.
- Обычное. На увольнение.
- Так она у тебя работала?
- А то ты не знаешь, - пожал плечами … соперник.
Стоп. Соперник???
- Ты ж ее должен помнить. Мой заместитель.
- Стерва?! – догадался он.
- Она самая.
- Так ты и она?... – дышать стало трудно.
- Я – да. А она..., - не знаю, - сознался мужчина. – Понимаешь, у нас ничего не было. Просто смотрел на нее и понимал – люблю. А теперь понимаю – все, хватит. Хочу быть с ней. Жить вместе, спать вместе, все вместе.
- А если она не хочет? – спросил, жадно вглядываясь в лицо собеседника.
- Уговорю, - решительно ответил тот.
Они еще выпили. Голова закружилась и отнюдь не из-за коньяка. Сил сидеть и выслушивать планы другого на свою женщину просто не было. Какая, к чертям собачьим, свадьба? Какая любовь? Это его стерва. Только его. Личная, персональная. Только он имеет право ее любить, делать ей предложение, спать в одной постели.
И внезапно все стало на свои места.
- Мне пора, - сказал решительно, поднимаясь с кресла. – Дела у меня срочные.
- Ну, давай. С наступающим тебя, и пожелай мне удачи.
Но он не слышал, стремительно выходя из кабинета. Набрал номер собственной приемной и дал распоряжение забронировать билет до Симферополя. На сегодня же.
А потом вернулся в кабинет.
- Ты чего? – удивился ее бывший начальник.
- Не лезь к моей женщине.
- Чего?!
- Не смей лезть к моей женщине, - повторил грозно, сжимая кулаки.
- Ты с ума сошел?
- Сошел, - согласился он и, ничего больше не объясняя, пошел на выход, хлопнув дверью так, что полетела штукатурка.
Билетов не было. Ни в бизнес класс, ни в эконом. Понятное дело, новый год не за горами. Все летят на отдых. Но разве его это могло остановить?
Он приехал в аэропорт и за какие-то немыслимые деньги упросил одного из пассажиров уступить ему свой билет. Потом долго объяснялся с сотрудниками авиакомпании. Угрожал, требовал и уговаривал.
Уже сидя в кресле самолета, сообразил, что не знает, где ее искать. Крым – то большой. Опять позвонил секретарю и дал поручение выяснить адрес департамента, надеясь, что там, на месте удастся, если не найти ее, то хотя бы выяснить, где она живет.
В Симферополе, получив сообщение от совершенно обалдевшего секретаря, взял такси и рванул в Севастополь. Все два часа, пока ехал до места, мысленно вел диалог с ней, подбирал слова, не обращая внимания ни на красоты Крыма, ни на пробки, ни на робкое солнышко, выглядывающее из-за туч.
В департаменте повторилась та же история, что в аэропорту. Он снова убеждал, доказывал и настаивал, размахивая служебным удостоверением. Наконец ему удалось прорваться к ней в приемную.
- Но ее нет, - выдала секретарь.
- Где?!
- Дома. На больничном.
- Напишите адрес, пожалуйста, - попросил он.
- Простите, но я не могу, - твердо ответила секретарь. – Мы посторонним такие сведения не даем.
Он по глазам видел, еще чуть – чуть, и женщина вызовет полицию.
- Я не посторонний, - сообщил он. – Я ее муж.
- Как муж? – удивилась секретарь. – Она же не замужем.
Он тяжело вздохнул и принялся убеждать.
- Послушайте, я не совсем муж. Точнее муж, но гражданский. А вернее, жених. Черт. Понимаете, мы немного поссорились. И она уехала. И я вот… мириться прилетел.
Женщина внимательно выслушала его сбивчивый рассказ, недоверчиво качая головой.
- Вот, - решился он, понимая, что другого выхода нет, и показал фотографию на телефоне.
Они там были вдвоем. Она, в халате, сидела у него на коленях. Смеющаяся, довольная, только что вставшая из постели. Конечно, такими фотографиями не принято делиться с посторонними, но это был его последний аргумент.
Секретарь бросила взгляд на экран и смущенно отвела глаза, а потом взялась за телефон.
- Только если она разрешит, - сказала строго.
И снова у него замирало сердце, когда чужая женщина говорила его любимой, что тут, в приемной, сидит то ли муж, то ли жених, то ли вообще черт с горы, и просит дать ему домашний адрес.
- Как ваше имя? – спросила секретарь, прикрыв трубку рукой.
Он назвал. Женщина повторила. Замолчала, слушая, что говорят на том конце. Кивнула и простилась. Быстро написала адрес на белом квадратике бумаги и протянула ему.
- Вот.
- Спасибо.
- Давайте я вызову вам такси, - предложила неожиданно.
- Это далеко?
- Нет.
- Я, пожалуй, пройдусь, - сказал он, уже прикидывая, что по дороге нужно будет где-то раздобыть цветы.
- И все-таки, я вызову машину, - настояла секретарь.
- Хорошо, - согласился он. – Спасибо.
Она действительно жила неподалеку, в апартаментах на берегу моря. Таксист любезно показал цветочный магазин, довез до места и, пожелав удачи, уехал.
А он остался. Стоял перед дверью, сжимая букет, и никак не мог заставить себя нажать на звонок. Потом опустился на ступеньку, отложил цветы и закурил.
Он приехал, потому что внезапно для себя решил, что любит и хочет быть с ней рядом. Сорвался в последнюю минуту, раскидал всех вокруг, расчистил себе путь и прорвался. Но что, если она уже не нуждается в его обществе? Что, если она оборвала их связь и начала новую жизнь, в которой для него попросту нет места?
Вот он позвонит в дверь, она откроет. И что он ей скажет? Что любит? Жить без нее не может? Просит выйти за него замуж? А ведь он так спешил, что совершенно забыл подготовиться. Цветы вот купил, а про кольцо забыл. И что это на предложение средь бела дня, на глазах у посторонних, на крыльце чужого дома?
Сигарета успела истлеть, а он все сидел. Внезапно дверь открылась. Раздались тихие шаги, и она села рядом с ним.
- Ты зачем приехал? – спросила хрипло. – Что-то случилось?
Он поднял на нее глаза. Домашняя одежда, красный нос и хриплый, простуженный голос. Она болеет, ей, возможно, нужна помощь, а он тут расселся!
- Я забыл про кольцо, - выдал совершенно нелогично.
- А я болею, - сказала она, ничуть не удивившись его словам.
- Пойдем, - спохватился он. – Холодно, а ты легко одета.
Поднялся, поддерживая ее за локоть, потом вспомнил про цветы.
- Это тебе.
- Спасибо, - шепнула она и уткнулась сопливым носом в букет. – Красивые.
У нее оказалась небольшая квартира. Спальня и гостиная, совмещенная с кухней. В гостиной, на диване лежала подушка и плед. Туда-то, на диван, он ее и усадил, укрыл пледом.
- Где у вас тут можно купить продукты? – спросил, хмурясь.
- Зачем? – не поняла она.
- Тебе бульон куриный нужен, - ответил, всматриваясь в любимое лицо. – Овощи на пару, фрукты. А ж тебя знаю, наверняка холодильник пустой.
- Пустой, - покладисто согласилась она и улыбнулась.
А его потянуло на подвиги. Заставил ее лечь. Напоил чаем. Вызвал такси и сгонял в магазин, затарившись под завязку и, не забыв заехать в аптеку.
Когда вернулся, она спала, обнимая его цветы. Поставил вариться курицу, нашел в кладовке ведро, щетку и тряпки. Вымыл полы и протер пыль. Сварил себе кофе.
- Так что ты говорил про кольцо? – спросила она, когда он только устроился за столом.
Он отставил чашку, подошел и сел на пол у дивана.
- Я забыл про кольцо, - повторил, немного смущаясь.
- А зачем тебе кольцо? – не поняла она.
Или все прекрасно поняла, но только сделала вид?
- Предложение принято делать с кольцом, - пояснил он неловко.
- Но ты про него забыл, - кивнула она.
- Совершенно.
- Тогда делай так.
- Выходи за меня замуж. А кольцо я куплю завтра.
- Точно? – спросила недоверчиво.
- Обещаю. Прямо с утра.
- Да разве в этом дело, - сказала с горечью.
- Знаю. Просто тебе не повезло. Достался тебе такой вот толстокожий болван. И склеротик, к тому же, - усмехнулся он и добавил: - Но я исправлюсь, обещаю.
- Хорошо, исправляйся, - разрешила она и погладила его по щеке.
- Я ужасно по тебе соскучился, - он ткнулся носом в ее ладонь. – И все время думал о тебе.
- Уже лучше.
- Жить без тебя нормально не мог, - продолжил он.
- Да.
- Все время сожалел, что отпустил тебя тогда.
- Угу.
- Ты мне каждую ночь снилась.
Она кивнула.
- Слушай, - не выдержал он, - может быть, ты все-таки согласишься стать моей женой?!
- И это все? – спросила немного разочарованно.
- Нет, - прорычал он, склонился над ней и признался: - Люблю тебя.
И поцеловал. Она что-то пискнула, протестуя, а потом сдалась.
Они тискались на узком, неудобном диване. Шептали друг другу признания, целовались, как в последний раз. А потом он сообразил, что ей все-таки плохо, у нее простуда и температура.
- Стоп, - сказал сам себе и отстранился. – Сейчас я напою тебя куриным бульоном, дам лекарство и уложу спать.
Она не стала возражать. Смотрела на него своими зеленющими глазищами, улыбалась счастливо и только согласно кивала.
Уже поздно вечером, когда стемнело, он поправил одеяло, подоткнув его так, чтобы она не мерзла. Поставил на тумбочку у кровати чашку с теплым морсом, погладил ее по волосам и лег рядом.
Он не знал, как они будут жить дальше. Ведь у нее контракт здесь, а у него работа в Москве.
«Ничего», - утешил себя мысленно, - «вместе что-нибудь придумаем».
Она сонно моргнула, вытянула руку из-под одеяла и обняла его.
- Завтра надо елку купить, - шепнула, закрывая глаза. – Скоро новый год.
- Купим. И елку, и игрушки, и кольцо.
- Угу.
- Ты мне так и не ответила! - осенило его.
- Угу.
- Замуж за меня пойдешь?
- Угу.
- Точно?
Она распахнула глаза, резко села в кровати.
- Я тебя люблю, - сказала совершенно серьезно.
- И я тебя люблю, - повторил он и снова уложил ее на подушку.
- И я согласна, - пробормотала, уже окончательно засыпая.
- Вот и отлично, - сказал сам себе, потому что она уже спала.
Обнял ее осторожно, чтобы не разбудить, поглубже вдохнул знакомый, родной запах, расплылся в глупой, счастливой улыбке.
- Любимая. Моя.
От автора
Возможно, когда-нибудь этот рассказ превратиться в полноценную книгу.
Ну, а пока обращаю ваше внимание, что книга «Профессия: разлучница» движется к финалу. Следующей будет книга «Обрыв», аннотацию и обложку к которой вы можете посмотреть в моем блоге, а визуализацию в официальной группе ВК.
Берегите себя и своих близких!
Ваша Агата