Новые дороги

Возвращались мы осторожно. Каждый слишком хорошо запомнил, что за нами гналась какая-то страшная хренотень, и она, наверное, все еще где-то бродила по коридорам, досадуя на чересчур ловкую добычу.

Я старалась держаться ближе к стенам и иногда прикасалась к белой поверхности, пытаясь уловить вибрацию, понять, что же происходит там, внутри.

Ничего.

Если камень и хотел со мной поговорить, то только во сне и размахивая перед носом “пачкой” с угрозами.

— Наш рычащий “дружок” пошел искать добычу попроще, — сказала Берта, однако я не торопилась с ней соглашаться. Вдруг тварь ждала за углом?

Дрон продолжал тихонько гудеть над головой, но я почти не обращала на него внимания. Гудит и гудит себе. Марта, скорее всего, даже не получала видеосигнал, так что беспилотник был полезен только как напичканное взрывчаткой ведро с болтами.

Вот и площадь с “иглой”.

Ничего не изменилось. Разве что тело сопровождающего пропало. Тварь наверняка утащила его, чтобы дожевать где-нибудь в берлоге. Сглотнув вставший поперек горла комок, я попыталась не думать о том, как некто пожирает погибшего.

И в это же мгновение в ушах отчетливо раздался хруст ломающихся костей.

В первую секунду я подумала, что это галлюцинация. Своему сознанию я уже не доверяла и готова была ко всему, но, когда Карлос и Берта остановились и прислушались, поняла — нет, ничего подобного. Мне не показалось.

— Держимся ближе к стене, — рыкнул Карлос. — Наш “друг” занят — возможно, не заметит.

Не заметит, как же. Жратвы много не бывает.

Я едва не хихикнула, но, сцепив зубы, подавила этот нервный смешок.

Тварь не утащила добычу далеко — добралась до угла площади и там разложилась, похрустывая выломанными из тела ребрами.

Не смотри, Оттавия.

Не смотри, иначе снова придется бежать блевать где-нибудь неподалеку.

Не смотри. Не слушай.

Тварь совершенно точно была занята едой, ей не было никакого дела до крадущихся мимо людей. Пока что не было. Рано или поздно хищник проголодается и пойдет по нашему следу, чтобы снова утолить голод.

А уж если он здесь не один, то все. Держитесь за штаны.

Миновав площадь, мы подошли к тому месту, где встретил свою смерть Илиас. Следы гари и пепел на земле никуда не делись, даже если мне и отчаянно хотелось, чтобы это все было всего лишь сном.

Подвеску Слышащего я спрятала в сумку на бедре.

Мне предстояло отдать ее девушке Илиаса. Он, как и все мы, пытался вести нормальную жизнь. Строить семью.

Детей у них, правда, не было, но призрачная надежда на полноценное будущее с человеком, который понимает и принимает твой дар, тихонько теплилась.

И вот теперь…

Я вздрогнула, подумав, что бы чувствовал Карлос, если бы ему вот так незнакомый человек принес вести с полей о моей гибели.

Что бы он делал дальше? Как бы смог с этим жить?

А если бы он еще и узнал, что у меня будет ребенок?

Даже думать о таком не хотелось.

Стараясь не смотреть на подпалины на белоснежных стенах, я подошла к узкому проходу, почти щели, куда по земле тянулся черный жирный след.

Протиснуться будет сложно.

А если я там вообще застряну? А если Берта или Карлос не смогут пройти?

Голова заныла от сотни вопросов с такой силой, что мне пришлось сжать виски пальцами.

От теплого прикосновения к ладони я вздрогнула и распахнула плотно сомкнутые веки.

Карлос смотрел на меня с вызовом. Карие глаза мерцали за веерами густых ресниц, а я не смела отвести взгляд, чтобы не показать, как мне плохо и страшно в этот момент.

Я не могла признать собственную слабость.

Я не могла дать ему повод сомневаться в моей устойчивости. Я — Слышащая и способна выдержать тяготы любого пути.

Меня такой создали. Такой воспитали…

Я не слабачка!

Раскаленная игла прошила затылок, вынудив меня вцепиться в руку мужчины и опереться на нее.

Камень молчал, и тишина медленно давила на сознание, вызывая противное, сосущее чувство нереальности происходящего. Будто мне все это на самом деле приснилось и не было никакого голоса, зовущего на помощь, а мы просто бродили кругами, неизвестно где, не в силах вырваться из ловушки собственной фантазии.

— Помнишь наше первое задание, palomilla?

Вопрос застал меня врасплох.

Я могла ожидать чего угодно другого: заверений, что все будет хорошо, как в дешевых голофильмах о компании приключенцев, волей собственной тупости попавших в передрягу; каких-то торопливых признаний или упреков, что зря я не осталась на Заграйте, а поперлась в эту глушь.

Но Карлос зашел с другой стороны.

Решил с помощью ностальгии отвлечь меня от пугающей тишины.

— Помню, конечно, — хмыкнула я себе под нос. — Забудешь тут, как ты голышом выскочил из палатки, с пушкой наперевес, и принялся орать на каменную глыбу прямо посреди лагеря.

Карлос подошел к расщелине первым. Ему пришлось стащить рюкзак и нести его в руке, а другой рукой держать оружие. И все равно на короткое пугающее мгновение мне показалось, что мужчина не втиснется в узкий проход. Иррациональный ледяной ужас захлестнул меня с головой и сбил с мысли.

Но вот Карлос медленно пробрался внутрь и двинулся вперед. Не без труда, конечно, но прочная, прошитая сцилом ткань его свитера не рвалась, даже напоровшись на острые белые выступы.

— Берти, ты замыкаешь! — крикнул он и посмотрел на меня: мол, шевели задницей, будешь идти в центре. — Я, между прочим, был в трусах.

— О, это все меняет!

— Я помню, как ты мучилась кошмарами, — говорил Карлос. — Ты едва тогда узнала, как меня зовут, а на вторую ночь заявилась в палатку, в слезах.

— Ты не слишком-то сопротивлялся.

Карлос ухмыльнулся и окинул меня таким взглядом, что я почувствовала, как краснеют кончики ушей.

— Ты выглядела слишком милой и беззащитной, чтобы выставить тебя вон.

— И ты поступил как настоящий рыцарь.

— Pues si! — Карлос остановился и осмотрел проход впереди. Я не могла видеть, что там творится, — фигура мужчины все заслоняла. Снова шагнув вперед, он одарил меня насмешливой улыбкой. — И тебе это помогло, правда?

В этом Карлос не врал.

Наша первая встреча действительно была странной. Я тогда только начала исполнять обязанности Слышащей. Первые руины, первое столкновение с живым, одичавшим камнем. Он не хотел подпускать мелкое непонятное человеческое существо, что взволнованно переминалось с ноги на ногу на пороге неизвестного.

И уж точно камень не хотел со мной говорить.

Было ли это из-за волнения, страха или из-за самого камня — но я и правда мучилась жуткими кошмарами. Они ни на секунду не отпускали меня, мешали и изматывали, а камень будто получал от этого какое-то извращенное удовольствие. Я могла поклясться, что слышала его смех.

Или все это было игрой воспаленного бессонницей и ужасами воображения? Кто теперь мог бы сказать наверняка?

И в одну ночь я не вытерпела. Разрываясь между отчаяньем, смущением и усталостью, я пришла к палатке Карлоса — дрожащая, жалкая и измотанная до предела. Откинула полог и встретилась с ним взглядом.

— Я хочу спать с тобой.

— Usted dirá.

“Как скажете”.

Вот так вот. “Как скажете”. Тогда он еще обращался ко мне на “вы” — Саджа всемогущая, да мы едва знали имена друг друга! — но быстро бросил эту привычку в воображаемый мусорный бак и никогда к ней не возвращался.

Карлос просто подвинулся на узкой койке настолько, чтобы освободить мне немного места. А я свалилась прямо там и проспала без сновиденией часов пять, не меньше, беззастенчиво обвив мужчину руками и ногами, как вьюнок, уткнувшись носом в его шею.

— Я в тебя прямо тогда влюбился, — вдруг сказал он. — Где еще найдешь такую открытую и готовую просить о помощи женщину?

Карлос подмигнул мне, а я только хлопнула его рукой по плечу.

Нечего отвлекаться.

И смущать меня окончательно.

Берта рядом цветисто выругалась, ударившись об острый осколок камня.

— Гадство гадское! — прошипела она. — Понапридумывают коридоров всяких! Кто по этим узким лазам шарился, кошки местные, что ли?! Или их специально для врагов выдолбали?

Карлос не удержался от смешка, но улыбка мужчины быстро угасла, когда на противоположном конце прохода кто-то зарычал.

И я отчетливо услышала скрежет острых когтей.