Сон без правил

— Безумие какое-то, — говорил Карлос, расхаживая от стены к стене. Как никогда он был похож на запертого в клетке тигра, что никак не мог придумать, как же ему выбраться на свободу. — Они дают нам шанс уйти? Вот так просто?

— Не просто, — прогудела Берта. Она находилась в самой дальней камере, и у меня не было возможности рассмотреть ее лица. Радовало, что женщина жива и может говорить и стоять на ногах. — Ты же Оттавию слышал! Они “благородно” скажут: “Вам туда” — и делайте что хотите. Мы не знаем, что ждет в лабиринтах: вдруг еще какая тварь, о которой тени умолчали или не посчитали нужным рассказывать?

— Выбор небольшой, — я села прямо на пол и прислонилась плечом к решетке между камерами. — Или мы примем их предложение, или умрем.

— Смерть на пути к спасению или мгновенная смерть, — голос Берты звучал насмешливо-мрачно. — Даже не знаю, что лучше!

Карлос громко фыркнул и скрестил руки на груди. Если честно, я была рада, что отчетливо не вижу его лица. Я чувствовала, как от мужчины в стороны расходились волны усталости и сожаления, и просто невыносимо было думать, что все это случилось по моей вине. Из-за моей невнимательности и самонадеянности. Не провались я через этот проклятый портал — и все могло бы сложиться иначе! Возможно, втроем мы бы избежали встречи с тенями, возможно, нас бы не поймали.

Я понимала, что все это — чушь собачья, что во мне говорит глупая и пустая надежда, но отделаться от надоедливой горькой мысли никак не могла.

Мне казалось, что Карлос винит меня в случившемся. Где-то в глубине души.

— Мы попытаем удачу с их “путем”, — сказал он резко. — Все-таки если есть хотя бы направление, то есть и шанс спастись.

— Главное, чтобы сам город не встал у нас на дороге.

В камерах повисла гробовая тишина.

А ведь город и правда может попытаться нам помешать. Он тратил колоссальные силы, чтобы элементарно говорить со мной во сне. Но стоит ему понять, что надежды на освобождение нет, — и в ход может пойти все, что угодно.

Человек на грани отчаяния способен почти на все, и совсем не хотелось представлять, на что будет способно древнее чудовище, ожидавшее своего шанса столетиями.

Оно могло сойти с ума.

Броситься в атаку на пределе сил и раздавить предателей, лишивших его мечты.

Гадство!

Прижав колени к груди, я уткнулась носом в ткань штанов и прикрыла глаза. Несколько часов забвения, пока я валялась без сознания посреди камеры, не принесли желанного облегчения.

Усталость снова вышла на охоту, подкрадывалась медленно и уверенно, чтобы подкосить меня в самый ответственный момент. Невыносимо ломило спину и болели руки, при малейшем движении ныли суставы, и хотелось просто вытянуться, прямо на земле, и провалиться в глубокий сон, часов на двадцать-тридцать.

Невероятная роскошь.

Я не сразу поняла, что кто-то прикасается к моему плечу — слишком ушла в свои тревоги, но когда хватка стала сильнее, я повернула голову, чтобы встретиться взглядом с Карлосом.

— Ты совсем раскисла, — усмехнулся он, а мне захотелось отвесить ему хороший такой щелбан. — Вернемся домой, и будешь сутки в ванной откисать.

— Двое суток!

Это все шутки. Слова, что должны помочь мне отвлечься, но мыслями я возвращалась к нашему разговору, что так никуда и не привел.

Если мы спасемся, то… что дальше?

Куда полетим? Что будем делать?

Как будем жить? В бегах, в постоянном страхе, что компания может отправить Гильдию на поиски?

Я слишком забегала вперед — мы еще даже из камер не вышли, но ничего не могла сделать с собственной головой.

— Ты снова себя накручиваешь, Оттавия, — его голос был тихим, а прикосновение — успокаивающим. Крепкие пальцы перебирали волосы у меня на затылке, и от этого спать хотелось еще больше. — Давай решать по проблеме за один раз. Si?

Он прав. Я думаю не о том.

— Прости меня, — я повернулась так, чтобы потереться щекой о его ладонь.

— За что?

— За все. За все, что я сказала. Это так глупо… все сложилось так глупо.

Очертив большим пальцем мою скулу, Карлос тяжело вздохнул и склонил голову к плечу. Молчание затягивалось, а он даже не собирался его нарушать. Просто смотрел и размышлял о чем-то своем.

— Я не могу на тебя злиться, palomilla, — пробормотал он наконец. — Не выходит у меня. Хотя видит Саджа, а тебя стоило бы выпороть как следует за все твои секреты и обвинения, за то, что совсем мне не доверяешь и выдумываешь всякие глупости.

— Я доверяю…

— Маленькая лгунья, — беззлобно сказал Карлос и потрепал меня по волосам. — Будем ждать заката, а там станет видно. Либо тени просто решили затеять с нами смертельную игру, либо они и правда выбросят нас в городе и махнут рукой.

— Альханд обещал следить за нами.

— Да пусть! Лишь бы глаза себе не поломал и не вмешивался в наши дела.

Карлос говорил что-то еще, но я уже не слушала. Мягкие поглаживания медленно, но верно утягивали меня в сон, и я не стала отказываться от нескольких часов передышки.

***

— Ты хочешь нарушить слово, Оттавия?

Я ждала этого вопроса. В конце концов мне пришлось бы объяснять городу, почему мы не идем к его центру.

Золотое небо затянули тучи. Массивные темные громады почти ложились переполненными брюхами на верхушки деревьев и тянули тонкие щупальца к крышам домов.

— Твои дети против, мне нечего им противопоставить.

Совсем близко я услышала тихое злое рычание. Оно доносилось со всех сторон, скручивая меня раскаленными жгутами, пробираясь под кожу и причиняя вовсе не иллюзорную боль. Во сне ведь не бывает больно по-настоящему!

Хотелось закричать, броситься прочь, но я не могла даже вздохнуть, не то что сделать хотя бы крошечный шаг к спасению.

— Ты обещала! У нас сделка!

— Ты мне не помогаешь! — крикнула я в небо. — Ты только отдаешь приказы, а в итоге мы чуть не погибли. Как, по-твоему, я должна сражаться с существами, которых невозможно даже ранить!? Я не стану рисковать жизнью! И не только своей!

— Я не дам тебе просто так нарушить слово! — шипение коснулось затылка, как влажный, холодный язык, прошлось по позвоночнику, впилось в каждую кость обжигающими иголками. — Ты недооцениваешь силу этого сна. Ты же не хочешь, чтобы с твоим ребенком что-то случилось?

От его слов по коже побежали ледяные мурашки.

— Моя свобода слишком близко! Ты не сможешь уничтожить мой единственный шанс.

Тело пронзила острая боль. Она медленно растекалась от груди вниз, скользила по внутренностям тугими вязкими каплями, а я не могла глотнуть воздуха, не могла даже пошевелиться, вырваться или хотя бы закричать. Цепляясь за невидимую лапу, что держала меня над землей, я с трудом приоткрыла глаза и рассмотрела знакомый силуэт.

Ветер подкинул вверх кудряшки, а глаза девочки наблюдали за мной с такой внимательностью и пониманием, что стало не по себе.

— Ты должна мне помочь! — вопил город.

Город не видел девочку?

Это все — игра моего воображения? Предсмертная агония?

Умереть во сне — вот этого я точно не могла ожидать.

Девочка протянула мне руку. Она стояла достаточно близко к краю обрыва, где мы разговаривали в последний раз. Если бы я постаралась, то смогла бы ухватить ее ладонь, но новая порция боли накрыла меня беспросветной тягучей волной, а перед глазами заплясали красные мушки.

— Я хочу освободиться…

Захлебываясь, я потянулась к девчонке, в отчаянной, безумной надежде на помощь.

Если это просто иллюзия, то она рассеется, оставив меня один на один с обезумевшим чудовищем, что будет медленно и методично вытягивать из меня жизнь, только бы получить желаемое.

Если город и правда ее не видит, то, может быть… я смогу это использовать.

Вдруг она способна мне помочь?

— Что ты делаешь?!

Еще немножко… еще какой-то дюйм, ну же!

Я ничего не ждала, но кончики пальцев коснулись теплой кожи. Небо над головой вспыхнуло алым, золото пришло в движение и зарябило волнами, заволновалось, как море под обрывом внизу.

Город громко вздохнул, и я услышала удивление в этом хриплом вздохе — будто он не мог понять, что происходит и почему больше не получается меня держать. Тело наполнилось странной легкостью, словно из него вынули все кости, наполнили воздухом и толкнули в небо.

— Держись, — пробормотала девочка и, обвив тонкими пальчиками мое запястье, потянула к себе.

Первый шаг к обрыву заставил меня вздрогнуть, но незнакомка не остановилась, тянула дальше, а в ее глазах светилась такая непоколебимая уверенность, что я не решалась даже рот открыть.

— Иногда нужно упасть, — сказала она, замерев в полушаге от края. Дернув на себя, она ловко поменяла нас местами и, уперевшись ладонью мне в грудь, легонько толкнула, — чтобы проснуться.

Город взвыл, его речь превратилась в одно неразборчивое шипение и скрежет, но мысли просто вылетели из моей головы, когда я стремительно летела вниз.

По телу прошла мучительная дрожь, страх впился в сердце, и хотелось зажмуриться, но я не могла. Невидимая сила заставляла меня смотреть, как пенящиеся волны несутся мне навстречу, — и в самый последний момент болезненный толчок выбросил меня прочь.

В реальный мир.

***

Подскочив, я втянула воздух сквозь стиснутые зубы и осмотрелась по сторонам.

Я в камере. Все на том же месте, где и заснула.

Что это вообще было, твою мать?

Что это за девчонка и откуда у нее такое влияние на сны? Раньше я думала, что она просто иллюзия. Галлюцинация, вызванная мной или самим городом, но нет. Не похоже это на иллюзию. И город ее не видел, даже не подозревал, что там с нами есть кто-то еще.

— Оттавия?

Голос Карлоса был взволнованным, а его рука, протянувшаяся ко мне сквозь решетку, мелко подрагивала.

— Ты в порядке?

Нет. Совсем не в порядке!

Сейчас мне повезло, но если в следующий раз девочки не будет рядом, чтобы вытянуть меня из сна? Что, если город перейдет от угроз к действиям? Его сила куда больше, чем я думала: он на самом деле мог меня убить или покалечить.

Причинить вред ребенку, чтобы добиться моей покорности.

Вот только я при всем желании не желала больше давать никаких обещаний.

В этой проклятой истории все хотели жить.

Альханд прав: я бы боролась за жизнь, даже если шансов на спасение — один большой и круглый ноль. Я не могла и не хотела отступать, не имела права сдаваться. Тем более я отвечала не только за себя или жизни Берты и Карлоса. Но и за еще одну крохотную судьбу, что никак не заслуживала уничтожения.

— Плохой сон приснился, — моя вымученная улыбка насторожила Карлоса еще больше. — Ничего особенного, правда.

— Еще есть время, — сказал он.

Я качнула головой и привалилась к решетке.

— Все равно уже не усну.

Мужчина вздохнул и сел с противоположной стороны так, чтобы мы касались друг друга спинами.

— Бабка моя говорила, что любой сон можно контролировать. Ей никогда кошмары не снились. — До меня донесся его тихий смех. Карлос впервые решил поговорить о своей семье, и я вся обратилась в слух. — Она была сильным телепатом, а я дураком малолетним. Никогда не верил, когда она пугала: “Вот приду в твой сон, тогда ты увидишь!”

— И как? — хмыкнула я. — Увидел?

— Да чуть штаны не обмочил, когда она и правда оказалась в одном из моих снов. Она еще тогда затрещину мне отвесила и расхохоталась, а через секунду растворилась в воздухе, будто и не было ничего, — Карлос на несколько секунд замолчал. — На следующее утро у нее был такой хитрющий вид! Больше я не решался смеяться.

— Обычно такие способности передаются по наследству. Ты у меня не телепат, случаем?

— Нет, — грусть в его голосе заставила меня улыбнуться. — Ее способности так и не передались никому.

— Жаль. Это интересный дар.

Мы молчали, а я тихонько поглаживала живот и ни о чем не хотела думать, хоть слова Карлоса и скребли что-то глубоко внутри.

Медленно текли минуты, и я уже клевала носом, все больше проваливаясь в дрему, как рядом знакомо зашуршало.

Открыв глаза, я увидела у выхода тень.

Она ничего не говорила, да мне и не нужно было объяснять.

Пора идти.

И я надеялась, что мы не погибнем сразу же, как окажемся в лабиринтах города.