Эпилог

— А если они узнают правду?

С трудом разлепив глаза, я поняла, что лежу под совершенно чистым голубым небом, а в спину будто раскаленный прут воткнули. Я не могла двинуть ни рукой, ни ногой — они превратилось в безвольные макаронины, — и едва чувствовала землю под собой кончиками пальцев.

Все?

Я уже все? Это тот свет, где Саджа должна принять меня в свои любящие объятия и отправить в новую жизнь?

А как же Карлос?

Берта?

Почему я не могу пошевелиться?

Паника накатила с такой силой, что из горла вырвался сдавленный всхлип.

— К-карлос? — пискнула я и зажмурилась, попытавшись сморгнуть набежавшие слезы.

По лицу скользнула тень, а щеки́ коснулась теплая шершавая ладонь.

— Все хорошо, palomilla, — услышала я тихий шепот. — Мы почти дома. Скоро мы уберемся отсюда.

— Вам нельзя возвращаться, — Берта говорила отрывисто и жестко. Еще никогда я не слышала в ее голосе такой непоколебимой уверенности. — Пусть думают, что вас нет больше.

— Ты поэтому попросила…

— Да. — С трудом повернув голову, я посмотрела на женщину. — Там, — она неопределенно махнула рукой куда-то вдаль, — связи не было. Мы могли отслеживать друг друга потому, что находились… с одной стороны.

— Откуда ты знаешь? Мы не можем…

— Можем! Так как сейчас сигнала коммуникатора Карлоса на карте нет, — она выразительно изогнула светлую бровь.

Я невольно хохотнула.

— Слепая удача.

— Именно! Но она поработает на нас. Если Шейн будет верить, что вы мертвы, то и поисков никаких не состоится. Точнее, состоятся, но компания еще сто раз подумает, прежде чем сунуться на планету, где Слышащие мрут как мухи. А учитывая, что мы сейчас на другом краю города и то, в каком состоянии мы нашли Илиаса…

— Он потребует доказательств. Компания потребует!

Берта выразительно пожала плечами.

— Шейн может обследовать это место, но к тому моменту вы уже будете далеко. А пока что мне потребуются ваши вещи. Жетоны, часть экипировки. Что угодно.

— У меня в кармане подвеска Илиаса, — тихо сказала я, привлекая внимание. — И не дай им войти в город через тот коридор! Они тоже угодят в ловушку…

Если ловушка все еще существует. Кто знает, как коллапс города там, за барьером, повлиял на реальным мир. Может и нет больше никаких пространственных мембран.

Но лучше не рисковать.

Берта присела на корточки и коснулась моего лба. Ее улыбка была ободряющей, она вселила в меня надежду.

— Не дам. После моего доклада компания вообще раскопки свернет. Я умею красочно описывать кровь и страдания. — Она подмигнула мне и хлопнула Карлоса по плечу. — Найдите укрытие и ждите.

— Как мы узнаем?..

— Доверься мне, Карлито.

Не сказав больше ни слова, Берта достала из моих штанов медальон Илиаса и забрала у Карлоса его жетон, а у меня — кольцо.

Не хотелось отдавать его. Я будто расставалась с частью собственной души, но Карлос сам снял его с моей шеи и протянул Берте.

— Я куплю тебе новое.

В горле встал холодный колючий ком.

— Оно было твое… ты не понимаешь…

— Очень даже понимаю, — улыбнувшись, он погладил меня по голове.

Коммуникатор Берты неожиданно ожил и затрещал помехами и обломками далеких голосов. Более веского доказательства, что мы больше не на территории безумного города, я придумать не могла и, закрыв глаза, позволила себе от души разреветься.

***

Берты не было уже… сколько же? Я не могла сосчитать. Впала в какое-то странное оцепенение и только смотрела на выход из пещеры, где мы устроились в ожидании помощи.

Карлос болтался снаружи, собирал сухие ветки. Придется костер по старинке разводить.

Было в этом что-то романтичное. Если, конечно, не вспоминать о том дерьме, в котором мы знатно извалялись.

Питательных брикетов было еще на сутки, и то, потому что до этого мы даже не думали о еде.

Чистое везение.

Но меня не покидала мысль, что скоро придется искать пищу по всей округе. Заниматься собирательством, будто мы какие-то переселенцы-нелегалы, на окраине мироздания.

Благо анализатор был в полном порядке и мог подсказать, что из местной флоры и фауны не вызовет у обычного человека отказ всех органов.

Я не услышала шагов и вздрогнула только, когда сверху упала тень.

Шуршание и глухой треск заставили меня содрогнуться всем телом.

— Замерзла? — Карлос возвышался надо мной и пристально рассматривал, словно пытался что-то найти, выведать секреты, что я еще не рассказала. Скрытые волнистыми волосами глаза тускло поблескивали и выглядели еще темнее, чем обычно.

— Не особо, — я пожала плечами и принялась ломать брошенные у моих ног ветки, складывать из них небольшой “домик”. Непривычно. Я даже не помнила, когда в последний раз разводила настоящий костер.

Я вообще разводила его? Не уверена. Но почему-то казалось, что когда-то такое было.

Правда, пикники на природе — не самая сильная сторона компании.

— О чем ты думаешь? — опустившись на корточки, Карлос достал из кармана “искру”. Крохотный шарик, который стоило размять в руке — и он нагреется до такого состояния, что вполне может поджечь кучку веток.

О чем?

— Не могу сосредоточиться на чем-то одном, — призналась я. Кому еще, как не Карлосу, можно рассказать о своих сомнениях? — План Берты слишком уж фантастический. Шейна так просто с толку не сбить.

— Он сейчас шокирован и разбит, — возразил Карлос. — Ему предстоит держать ответ перед компанией и Советом Заграйта. Объяснять, какого хрена два Слышащих сгинули без следа, неизвестно где и как. Думаю, он в эту самую минуту больше обеспокоен своей оправдательной речью.

— Шейн совсем не такой…

— Ваши прошлые отношения просто застилают тебе глаза, — отмахнулся Карлос. Совершенно беззлобно. В его словах не было ни горечи, ни ревности — будто он говорил о чем-то незначительном, неважном и далеком. Вообще-то, так и было. Я носила под сердцем его ребенка. Существовало ли доказательство убедительнее этого, что я теперь вся его? С потрохами. — Шейн — такой же подчиненный, как ты и я. Он должен следовать правилам и отчитываться за каждый шаг своих людей. И его задница сейчас в реальной опасности.

Качнув головой, я сосредоточилась на ветках, подбрасывая тонкие прутики в чахлый костерок и наблюдая, как языки пламени медленно и лениво облизывают угощение.

Карлос устроился рядом и прислонился плечом к моему плечу.

— Все будет хорошо, — шепнул он, прижимаясь губами к моему виску.

От этого простого жеста стало так тепло на душе, что я невольно прикрыла глаза. Позволила себе раствориться в искренних, нежных прикосновениях — чего не делала уже давно.

Бежала, пряталась раньше, пыталась делать вид, что ничего не происходит, а на деле никак не могла вырваться из паутины, что Карлос давно сплел вокруг моего сердца и крепко удерживал его в плену.

Выжидал, когда я поумнею, наверное.

А Саджа ему в этом усиленно помогала, совершив невозможное.

Рефлекторно положив руку на живот, я прислушалась к себе. Хотелось верить, что после всего пережитого, ребенок в порядке, но все равно было как-то неспокойно. Непривычно.

Непривычно нести ответственность за кого-то, настолько сильно с тобой связанного. Зависящего от тебя.

— Выберемся отсюда, и пройдешь обследование, — грозно заявил Карлос. — Несколько обследований.

— Ты еще в больнице меня запри, — проворчала я.

— И запру! Должен же хоть один из нас быть ответственным.

Я возмущенно толкнула его в бок, но Карлос только прижал меня сильнее, запустив руку в волосы.

Повернув голову, я замерла на долгие несколько секунд, вглядываясь в его глаза. Наверное, пыталась рассмотреть в них наше будущее и все то, что нам еще предстоит пережить.

Карлос не дал мне задуматься и начать изводить себя новыми сомнениями. Он наклонился и совершенно по-хозяйски меня поцеловал, заглушая все вопросы и стирая слова, что готовы были сорваться с языка. Затащив меня к себе на колени, он углубил поцелуй, скользнул языком в мой рот, лишая дыхания и выбивая из головы все до единой мысли, что еще топтались где-то на самом краю, оставляя после себя только голодное, исступленное желание.

Желание вспомнить, как это все было между нами.

Желание почувствовать его руки на моей коже, услышать треск одежды и слабо улыбнуться. Пожурить его, как было уже сотню раз. Я снова скажу, что он портит мои вещи, а Карлос только хрипло рассмеется и забросит мой лифчик в неизвестность, чтобы накрыть грудь шершавыми ладонями.

Обхватив руками его щеки, я погладила темную щетину, отбросила со влажного лба несколько непослушных прядей и уже не в первый раз подумала, что Карлос, пожалуй, даже слишком хорош собой.

Интересно, будет ли ребенок на него похож?

— Знаешь, мне нравится, когда ты весь из себя небритый.

Карлос усмехнулся и без лишних разговоров принялся расстегивать ремешки брони. И делал он это так умело и быстро, что уже через минуту без лишних слов и заминок вытряхнул меня из куртки и кофты, не тронув только белье. Притянув меня к груди, чтобы между нами не было ни единого дюйма свободного пространства, Карлос прижался щекой к обнаженной коже и обжег шею поцелуем, оставляя красный след как клеймо моей принадлежности.

— Я будто сто лет тебя в руках не держал, — тихо сказал он. — Если бы не… вот это все, — он обвел пещеру выразительным взглядом, — я бы тебе напомнил, как хорошо нам было вместе.

— У тебя будет куча времени, когда мы отсюда выберемся.

Я почувствовала, как он улыбается.

— Я тебе это припомню.

Обняв руками крепкую шею, я положила голову Карлосу на плечо и с наслаждением закрыла глаза. Тепло, уютно.

Безопасно.

Я даже не заметила, как уснула, и на этот раз никакие голоса и видения не могли меня потревожить.

***

Насчет собирательства мои опасения оправдались. Через два дня пришлось выбраться из обжитой берлоги и обыскивать ближайшие рощи в поисках съестного. Нам повезло: местные фрукты — крупные и похожие на яблоки розово-оранжевые мягкие шары — оказались пригодны в пищу, да и воды было в избытке.

Я все не могла нарадоваться, что выбрались мы из смертельного города в уголок, защищенный от посторонних взглядов и ветра высокими скалами. Крохотный укромный “оазис”, куда могли заглянуть только те, кто на самом деле знал, что искать.

Но мысли о том, когда же нас заберут, никак не выходили из головы. Да, можно было прожить и на фруктах, а в итоге даже мясо раздобыть — ведь должны же здесь быть животные, — но хотелось быстрее убраться подальше.

Найти себе дом — где бы он ни находился.

Коммуникаторов у нас не было, так что оставалось только доверять Берте и надеяться, что ее помощь не запоздает.

Совет мог захотеть выслушать ее версию. Шейн мог не поверить ее истории. Вдруг он вообще посадил ее под арест до выяснения причин гибели двух экспедиций? Тогда у нас были все шансы застрять здесь надолго, если не навсегда.

— Она обязательно справится, — уверял меня Карлос, и я хотела ему верить. Но с каждым прошедшем часом становилось все сложнее, и на внутреннем горизонте уже маячили первые ростки пробивавшейся в душе паники.

Когда я уже собралась снова высказать вслух свои опасения, Карлос насторожился и приказал мне сидеть в пещере. Я не сразу услышала гудение движков снаружи и рефлекторно схватилась за револьвер. Сердце заколотилось с такой скоростью, что должно было вылететь из груди при любом неосторожном движении.

Судорожно сжимая рукоять, я медленно двинулась к выходу, забыв обо всех предупреждениях. В сознании билась только одна отчаянная мысль: не дать Карлосу снова за все расплачиваться самому.

Стрелять я умею, и если сюда сунется кто-то из компании, то они узнают, насколько решительной я могу быть!

Один шаг…

Второй…

Лихорадочный вздох вырвался из груди, когда я увидела Карлоса и мужчину, что шел за ним шаг в шаг. Незнакомец поднял голову — и я удивленно моргнула, подумав, что странный цвет его глаз мне померещился, но нет!

В закатных солнечных лучах они мягко светились, похожие на летнее небо, светло-голубые и холодные, как ледники Энтро. На форменной куртке не было никаких опознавательных нашивок.

Вольный стрелок?

— Опусти оружие, Оттавия, — мягко сказал Карлос, а я только сейчас заметила, что дуло указывает точнехонько в лоб неизвестного. — Он прилетел за нами.

— Не будем терять времени, — резко оборвал его мужчина и заложил руки за спину. — Чем дольше мы торчим тут без щитов, тем выше вероятность, что нас засекут местные следящие системы. А меня попросили забрать вас незаметно. Берите свое барахло — и на борт!

Будь я проклята, но об его голос можно было резать сталь.

Не дав мне опомниться, Карлос подхватил все наши пожитки и подтолкнул меня вперед, к тропинке, что мягко огибала каменную стену между нами и внешним миром. Насколько я знала, там была достаточно удобная естественная площадка для небольших кораблей, а когда мы оказались всего в нескольких шагах от настоящего летающего “чудовища”, у меня перехватило дыхание.

Этот корабль сплошь состоял из изломов и изгибов. Древний монстр из черной стали, будто собранный из частей других “собратьев”.

Сказочный дракон, что устал охотиться за принцессами, отбиваться от рыцарей и, покрытый шрамами от выстрелов, бросился исследовать глубины космоса.

На темном блестящем боку красовалась затейливая витиеватая надпись.

“Химера”.

— Название под стать, — хмыкнула я и опасливо посмотрела на незнакомца. Он никак не отреагировал на мое замечание, вообще. Даже бровь не дернулась.

— Как вас зовут? — спросила я, почувствовав внутри какой-то странный толчок. Мне хотелось знать имя.

Мужчина повернулся, его невозможные голубые глаза мазнули по мне взглядом, каким обычно рассматривают пациентов врачи.

— Бальтазар, — ответил он холодно и качнул головой в сторону трапа. — Но для вас я — капитан де Сото.

***

На “Химере” было очень уютно.

Жуткая снаружи, она оказалась под завязку набитой всеми удобствами внутри.

Эдакий крылатый космический дом.

В небольших каютах оказалось все, чего только душа пожелает, вплоть до душевых кабин и очистных блоков, куда можно было радостно загрузить всю одежду. Что я сразу же и сделала, заперевшись в отведенном мне отсеке на добрый час.

Отмокая под мощными струями воды, я не могла нарадоваться простому мылу и возможности стереть грязь, пот и усталость, что, как мне уже казалось, проросли до самой сердцевины и стали частью меня.

Когда же я наконец выбралась наружу на размякших, как желе, ногах и натянула чистую одежду, на корабле все стихло и только мерное гудение движков говорило о том, что мы летим.

Пригладив мокрые волосы, я вышла в коридор и аккуратно прошагала в сторону мостика. Хотелось осмотреться, понять, где мы, куда направляемся и что будем делать дальше.

Капитана на мостике не оказалось, и я невольно вздохнула с облегчением. От этого мужчины по спине бежали ледяные мурашки и все время представлялось, что одно неверное слово — и он может запросто похоронить человека где-нибудь в грузовом отсеке.

За штурвалом сидела миниатюрная девчонка — что удивило меня еще сильнее.

Услышав мои осторожные шаги, она повернула голову и слабо улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. Ее глаза были похожи на глаза Карлоса — такие же теплые и понимающие. Затягивающие, как водоворот.

— Вам бы поспать, — сказала она.

Приятный голос. И, вообще, девчонка показалась мне на удивление милой. Светлые волосы были коротко подстрижены, отчего лицо обрамляли крупные кудри, похожие на облако. Даже по сравнению со мной она выглядела хрупкой, как фарфоровая статуэтка; и, только представив ее, стоящей рядом с капитаном, я хмыкнула себе под нос. Ей пришлось бы встать на табуретку, чтобы достать макушкой до его подбородка.

Совсем не такого пилота я могла бы вообразить рядом с синеглазой каменной глыбой.

— Я хотела узнать наш маршрут.

Девушка набрала команду на панели управления, и за моей спиной тихо запищал навигатор, раскинув в стороны голографическую карту, испещренную множеством ручных пометок.

— Цаугера, — сказала девушка, ткнув пальцем в крохотную точку на окраине колониального пояса. — Спокойный аграрный мирок. Там только один большой город и много мелких поселений и отдельных крупных ферм.

Интересно, что мы там будем делать?

У Карлоса есть какой-то план?

— Там ведутся раскопки?

Вопрос сорвался с губ рефлекторно. Пожалуй, это был единственный вопрос, который я задавала не задумываясь.

Девушка что-то написала в своем инфопланшете и сверилась со всплывшими столбиками данных.

— Год назад там началась разработка массивной сциловой жилы, — пробормотала она деловито. — И Цаугера, пожалуй, — самое большое месторождение “древних находок” в этом секторе галактики.

— Древних находок?

— Разрушенных городов.

“Ты можешь слышать камень, где захочешь”.

В горле моментально пересохло.

Карлос специально выбрал этот мир? Он давно это продумал и просто ждал удобного момента?

Вот только такой момент все никак не наступал, и лишь случайность позволила ему воплотить в жизнь свой план…

— Почему вы плачете?

Вопрос девушки застал меня врасплох, и, коснувшись щеки, я почувствовала влагу на пальцах.

— Н-ничего, простите, — я попыталась выдавить улыбку, но получилось настолько кисло, что я сама себе не поверила бы. — Столько всего произошло за несколько дней…

— Я понимаю, — девушка сжала мое плечо. — Мы с Бальтазаром доставим вас домой. Даже моргнуть не успеете!

Она подтолкнула меня в сторону кают — мягко, но настойчиво.

— Лететь долго, так что советую выспаться, пока есть такая возможность.

Прямо у выхода я столкнулась нос к носу с Бальтазаром и испуганно вжалась в стену. Девчонка же чувствовала себя рядом с ним совершенно спокойно и продолжала улыбаться.

— Готовимся к прыжку, — рявкнул мужчина. — Марш в каюту!

— Слушаюсь! — невольно вякнула я, но все равно задержалась в коридоре, когда эта странная парочка отвернулась и заняла свои места пилотов.

— Что за дурная привычка — пассажиров пугать, — хохотнула девчонка.

— Никто не должен знать, что я не ем людей и не убиваю их за неповиновение. Чтобы боялись и близко не подходили, — ответил капитан, и его лицо изменилось неуловимо. Слетела отрешенная маска, глаза весело заискрились, а уголки губ чуть приподнялись в слабой усмешке.

— Со мной это не сработало.

— Осечки случаются, — улыбка мужчины стала шире, и, протянув руку, он вплел пальцы в светлые локоны и притянул голову девушки к себе.

Их поцелуй длился всего секунду. Это было лишь короткое прикосновение, почти ворованная ласка, а мне стало до ужаса неловко, что я влезла не в свое дело и увидела то, что не стоило видеть.

И тут же в воздухе завибрировали насмешливые слова капитана:

— Я кому сказал в каюту идти?

Голубые глаза прожгли внушительную дыру в моей груди, а на самом дне черных зрачков плескалось какое-то мрачное веселье.

Сдавленно охнув, я отступила назад и бросилась по коридору к знакомой комнатке, чтобы запереться в ней до самого конца полета.

***

Лампы над головой погасли, а тусклый свет, наполнивший комнату размытыми тенями, исходил только от маленького ночника, закрепленного на столе.

Пространство вокруг будто погрузилось в темно-серую дымку, где все было не тем, чем казалось на самом деле.

Подняв руку, я долго рассматривала собственные пальцы, нечеткие линии запястья, узкую размытую ладонь.

В голове пульсировала раскаленная кровь и вертелись вопросы.

Сотни, тысячи, и все — без ответа. А когда я закрывала глаза, то сразу перед мысленным взором всплывала тень Альханда — разорванная, поднявшая руку в немом прощании.

Они там все погибли?

Разум города не смог справиться с осознанием, что никто не позволит ему освободиться, и в отчаянном рывке погубил и себя, и своих детей?

Это… несправедливо…

— Мне очень жаль, но…

Альханд был прав. Я ничем не отличалась от них и при любом раскладе выбрала бы жизнь.

Из этой ситуации просто не было другого выхода.

Никакого.

Почему же тогда так паршиво на душе?

Отвернувшись к стене, я рассматривала серую поверхность и бездумно выводила на ней невидимые узоры.

И не сразу услышала, как за спиной отъехала в сторону дверь каюты. Повернулась я только, когда пискнул замок блокировки.

Карлос стоял у выхода и, скрестив руки на груди, сверлил меня пристальным взглядом. Я видела, как тяжело поднимается и опадает его грудь, что отдавалось во мне непроизвольной дрожью.

Он был в мягких спортивных штанах и простой черной майке. Совершенно, бессовестно доступный для прикосновений. Никакой брони, ремешков или защитных ботинок, отчего горло сдавило и в груди стало совсем тесно.

Он медленно шагнул к кровати. Замер, оглаживая взглядом.

— Я хочу спать с тобой, — в словах — веселье и напоминание.

О том дне, когда мы впервые столкнулись в его палатке.

Вечность назад.

Я отодвинулась к стене, освобождая место, и похлопала по матрасу:

— Usted dirá.

Насмешливый ответ — как раз в тон Карлосу, хотя внутри все обмирало в ожидании и скручивалось огненными клубками.

Мужчина мягко опустился на койку, и я даже не успела понять, что произошло, как оказалась под ним, прижатая к матрасу горячим телом.

— Оттавия, — уха коснулось теплое дыхание, отчего по коже побежали мурашки и захотелось быть ближе, прижаться сильнее, ощутить себя защищенной, в его власти.

Острые зубы прикусили кожу на плече, а крепкие руки обвили и впечатали в себя с такой силой, что ребра чуть не затрещали.

Приподнявшись, Карлос так серьезно на меня посмотрел, что я невольно застыла, переполненная чувствами, смущенная его взглядом и прикосновений.

— Я люблю тебя, — выдохнул он и положил ладонь мне на живот. — Вас обоих.

— Как честный мужчина, ты должен будешь на мне жениться.

Прикрыв глаза, Карлос ухмыльнулся.

— Ты посмотри, как она заговорила! Раньше с первыми лучами бежала из моего дома, теряя штаны, а тут вспомнила про брак. Ты ведь понимаешь, что, как только на этом тонком пальчике появится кольцо, сбегать тебе никто больше не даст?

— Ты знал, что на Цаугере ведутся раскопки?

Карлос на секунду замолчал.

Знал, конечно. Глаза не умели лгать.

— Вот и ответ, — коснувшись его груди, я пробежала пальцами по мягкой ткани майки и потянула ее вверх, мечтая избавиться от одежды, чтобы свободно водить ладонями по горячей смуглой коже. Подхватив мое движение, Карлос отбросил майку в сторону. — Ты специально выбрал этот мир и не шутил, когда обещал найти мне подходящее место. Хоть я до конца и не верила.

Наклонившись, он коснулся моих губ.

— Я бы тебе не соврал.

Ничего больше он мне сказать не дал, остервенело избавляя меня от одежды, исцеловывая каждый дюйм тела снова и снова, заставляя вспоминать, каким яростным и диким может быть, когда дело касалось удовольствия.

Спустя несколько часов, когда не осталось уже сил ни кричать, ни даже двигаться, я уютно растянулась на его груди, прислушиваясь к стуку большого сердца под щекой. Теплая ладонь перебирала влажные пряди на моем затылке, и этот момент времени и состояния захотелось запечатать в душе на веки вечные.

Чтобы, когда станет тоскливо или одиноко, доставать его из пыльного сундучка воспоминаний и вертеть в руке, рассматривая со всех сторон.

Оставалось только молиться, чтобы таких воспоминаний-сокровищ становилось только больше.

***

Семь лет спустя…

— Мама!

Кудрявый разноцветный вихрь ворвался на веранду и едва не сбил меня с ног.

— Осторожнее! — вскрикнула я, пытаясь удержать ящик с инструментами, но тщетно: бахнувшись на пол, он раскрылся — и все содержимое со звоном разлетелось в разные стороны.

Лима прижала ладошки ко рту и виновато посмотрела на дело рук своих. В ее глазах читалось такое искреннее сожаление, что я совсем не могла злиться.

— Прости, — пролепетала дочка и бросилась собирать все в ящик. — Я сейчас все сделаю.

В полной тишине мы укладывали обратно мои инструменты, а на задний план отошло и раздражение, и неловкость за то, что я в очередной раз опаздываю на раскопки. Погладив дочь по голове, я не могла не подумать о том, что время летит слишком быстро.

Семь лет назад Бальтазар и Клара высадили нас на Цаугере с заверением, что Берта скоро с нами свяжется.

Семь лет назад я узнала, что все свои сбережения Карлос хранил в кулганских банках и даже если бы компания что-то захотела выяснить и отследить, кто воспользовался деньгами “мертвого” Мастера смены, — у них бы ничего не вышло.

И тогда же он привел меня в свой дом.

В наш дом.

Стоящий на границе между спокойными пастбищами и Громовыми равнинами он был самой настоящей обителью счастья, работа в которой никогда не заканчивалась.

А через месяц нас навестила Берта с сыновьями и, сидя на кухне, долго рассказывала, что случилось на далеком, теперь, Заграйте. О том, как Шейн предстал перед Советом и держал удар за ударом. Повезло, что его вообще не выгнали прочь. Все обошлось. Он по сей день работал там же и исследовал новые миры, но так никогда больше и не стал Мастером — выполнял только обязанности координатора и по самые уши закопался в отчетах и “бумажной” волоките.

“Мне кажется, что он догадался, — сказала тогда Берта. — Но искать не стал”.

Возможно, так и было.

И если это правда, то я могла только мысленно сказать ему спасибо.

Планету же закрыли. Отметили ее как “непригодную для жизни и иследования” и поместили в список опасных. Теперь любой корабль будет облетать ее по широкой дуге. Однако случилось это не сразу, а после того, как Совет потребовал отправить еще одну экспедицию для выяснения всех обстоятельств исчезновения меня и Илиаса.

Идиоты.

Стоило ли говорить, что назад никто не вернулся?

Цаугера же оказалась самой настоящей находкой. Она была настолько далеко от Заграйта, насколько это возможно, предоставлена самой себе, и живущие здесь люди отвечали только перед местной властью, что давно получила свой кусок независимости.

Независимые колонии — не редкость, но лишь единицы встречались на самом краю исследованной людьми части космоса.

И Карлос точно знал, что здесь безопасно.

А уж вольные стрелки и охотники за древностями, которых привлекало обилие развалин, артефактов и возможная нажива, вообще чувствовали себя достаточно свободно.

Рассказывать об уникальном даре я, конечно, никому не стала, но быстро прибилась к группке “копателей”, что кочевали с места на место в поисках новых жил и древних городов. Это совсем просто — ввести человека в заблуждение, если свои способности оправдывать умением работать с аппаратурой.

А потом, вечерами, записывать все, что удалось выведать у камня. Составлять каталоги, собирать истории.

Дышать полной грудью.

— Вот и все! — Лима радостно хлопнула в ладоши и вскочила на ноги. Ее личико менялось так быстро, что я порой не успевала за ее эмоциями. — Ты уже уходишь? — разочарованно протянула она, ковыряя носком доски пола.

— Я опаздываю, — наклонившись, я чмокнула дочку в макушку. — Помнишь, что нужно сделать?

— Сортировать записи, приготовить ужин и встретить папу.

— Только не…

— Только не брать из холодильника мороженое, — дочка закатила глаза. — Оно для праздника.

— Умница. — Хитрюга. Я же знаю, что она все равно утащит оттуда шарик и будет думать, что я не заметила. А я сделаю вид, что не заметила. — Закрой за мной дверь.

Сбежав вниз по крыльцу, я уже хотела вскочить на припаркованный у дома гравискутер, но голос Лимы заставил меня остановиться:

— Ты же вернешься, да?

Удивленно хлопнув глазами, я посмотрела на дочку.

— Мне сон приснился, — пробормотала она тихо. — Что ты идешь по большому городу и никак не можешь найти дорогу. А я тебя зову, но ты не слышишь.

Тяжело сглотнув, я выдавила из себя улыбку.

— Конечно, вернусь! Это всего лишь сон, милая.

Дочка кивнула, ее глаза вспыхнули радостью, а все печали сразу вылетели из головы. Она моментально переключилась на будущий приезд Берты и ее сыновей. Что ни говори, а их визитов Лима ждала с нетерпением, а уж сейчас — подавно. Как иначе? День рождения скоро — можно будет хвастаться, что она уже “совсем взрослая”.

Вскочив на скутер, я сорвалась с места и полетела в сторону стоянки “копателей”, надеясь, что мое опоздание останется незамеченным.

***

Коридор шел вниз.

Пыль клубилась под ногами, тихо потрескивали мелкие камни, раздавленные подошвами тяжелых сапог, а над головой плыл небольшой мощный светляк, выхватывая из темноты куски стен, испещренные затейливыми узорами.

…в центре был фонтан…

…праздник Альмах-тэнай…

Я еще не понимала всего, что говорил камень. Это был старый город. Настолько старый, что контакт у нас сложился всего неделю назад, после двух месяцев безуспешных попыток достучаться до таящейся в глубинах сущности.

— Что такое “Альмах-тэнай”?

…жертва…

…жертва урожаю…

Говорил ли он о настоящих жертвах или метафорических — я пока не знала. Но в девяти случаях из десяти это оказывался именно первый вариант.

Поворот направо привел меня в круглый зал с массивным черным камнем точно в центре. В потолке было вырезано отверстие, через которое вниз падал солнечный свет.

Усевшись на краешек камня, я прикрыла глаза. И позволила древнему существу проникнуть в свое сознание, посмотреть на мои мысли; доверила ему воспоминания и показала, что готова делиться даже самым сокровенным.

Я думала о семье. О Лиме и Карлосе.

О том, как сильно мое сердце принадлежит им. Что я бы не смогла жить, если бы с ними что-то случилось.

…вигара…

…навеки связанные…

— Их могло не быть, — тихо сказала я. — Это судьба, что мы теперь вместе.

…судьбы нет… только воля…

Усмехнувшись, я подумала, что этот город мне нравится. Было в нем что-то близкое, даже родное.

…есть история…

…о воле…

…хочешь?…

Солнечные лучи ласкали мое запрокинутое лицо, а под веками мерцали разноцветные вспышки, мелькали лица, а в висках стучала кровь.

Я подумала о Карлосе, что подарил мне эту возможность.

О том, чем он пожертвовал ради меня.

О нашей дочери.

Она проявила способности Слышащей, и я с удивлением и восторгом осознала, что дар — не просто набор параметров, заложенный в лаборатории.

Это наша плоть и кровь, сама наша суть, что может перейти и детям.

И душу переполняло невыразимое, невозможное чувство благодарности, которое я никогда не смогу передать Карлосу полностью. Не смогу выразить словами, не смогу облечь в понятные человеку звуки.

Только взглядом и лаской, возможно, когда-нибудь…

Я смогу донести до него все эти чувства.

Он сохранил мою цельность.

Подарил новую, лучшую жизнь.

…хочешь?…

Улыбнувшись, я кивнула, хоть камень и не мог меня видеть.

— Хочу, — выдохнула тихо и приготовилась слушать.

Конец