Глава 8

В Москве я освоилась быстро. И отдохнула, и документы подать успела в первый же день приезда. Казалось, теперь целый мир мне подвластен! Дышалось легко, азарт будоражил кровь. И тому, что в тот же вечер я стояла у офисного здания в самом центре, удивляться не стоило. На удачу надеяться не стала и решила наверняка узнать, где и когда появится отец. И чтобы встреча выглядела случайной, не хотела. И посмотреть на него со стороны желания не возникло. Я вообще не любила все эти обходные пути. Здесь и сейчас! Здесь и сейчас…

Под банальным предлогом записаться на консультацию, оказалась на нужном этаже, в нужном кабинете. Легко отмахнулась от навязчивого предложения принять помощь одного из специалистов крупной, как оказалось, юридической конторы. Без приглашения вломилась в приёмную большого начальника. Мысленно присвистнула, поражаясь нескромному размаху, и не торопилась покинуть территорию по вежливому и терпеливому, но всё же неприветливому взгляду его секретарши.

— Пётр Васильевич сегодня не принимает. — Сладко вещала она, совершенно забыв предложить мне положенный кофе.

— Но ведь он здесь? — С настойчивостью в голосе в который раз задавала я один и тот же вопрос.

— Пётр Васильевич не ведёт гражданские дела и просил его не беспокоить. — Мило улыбалась она, оттесняя меня к выходу.

— К сожалению, помочь мне может только он. — С намёком на скудоумие отказалась я воспринимать намёки и уселась на невысокий диванчик.

В томительном ожидании прошёл час, другой. Из кабинета никто не выходил, впрочем, и посетителей, кроме меня, не наблюдалось. Секретарь не получала никаких распоряжений, что, к слову, не мешало ей казаться совершенно занятой. Настолько, что предложить мне напитки она так и не решилась. Уверена, она бы с удовольствием отправила меня в туалет в другом конце коридора, только бы выпроводить, потому даже почувствовав мучительное желание посетить дамскую комнату, я от уточнений воздержалась.

Часы указывали на девяти часовой рубеж, когда я не выдержала и всё же с дивана поднялась. Разминаясь, прошлась по приёмной в сотый, а, может, даже в тысячный раз отмечая и малейшие детали интерьера, теперь уже бросающиеся в глаза вычурные элементы декора. Взлохматила и без того пышную шевелюру, запрокинула голову, нервно пыхтя, скосила взгляд на секретаря.

— А Пётр Васильевич домой уходить не планирует? — Уточнила на всякий случай, а девушка за секретарской стойкой мстительно улыбнулась.

— Кабинет оснащён комнатой отдыха. — Ответила она ровно, тонко намекая, что через определённое время меня могут просто выставить.

— А вы не могли бы всё же доложить о позднем посетителе.

— Я здесь работаю уже очень давно и надолго задержалась потому, что беспрекословно выполняю приказы, а повторять свои распоряжения дважды Петру Васильевичу до сих пор ни разу не пришлось.

— Какая вы, однако, терпеливая. — Без стеснения позавидовала я чужой стойкости. — Я бы так не смогла. А, кстати, если сейчас подойду и дёрну за ручку кабинета, что произойдёт? — Приблизилась я к заветной двери, но секретарь и не думала проявлять нездоровую бледность в приступе волнения.

— В принципе, ничего, ведь кабинет заперт изнутри, но тогда я смогу без зазрения совести вызвать охрану, которая препроводит вас к выходу.

— Нет уж. Ожидать Петра Васильевича здесь мне нравится больше, чем дежурить на улице. — Язвительно отозвалась я и на всякий случай от двери отошла.

Практически в то же мгновение внутренний замок кабинета щёлкнул и мы с секретарём как-то синхронно растерялись. Ну, я-то понятно, перед встречей с отцом волнуюсь, а вот она, видимо, невзлюбила назойливую посетительницу с первого взгляда и сейчас была готова ревностно своего шефа от меня защитить. Ну, так, чтобы распоряжение дважды не повторял… Распоряжение выставить меня за дверь, разумеется!

Когда мужчина из кабинета вышел, она успела собраться и выдать пусть и дежурную, но очень уж радушную улыбку, а вот я растерялась ещё больше. Ну, хотя бы оттого, что на Петра Васильевича мужчина походил мало. В том смысле, что человек с таким именем и отчеством представлялся мне пусть и не глубоким стариком, но уж мужчиной преклонных лет точно. У него обязательно должен был быть чуть распущенный от фривольной жизни живот, смело выглядывающий над воротничком сорочки второй подбородок, очки на носу и… Что там, собственно «и-и», додумать я не успела. Отдав все свои приказы-распоряжения доверительным тоном, мужчина без особого интереса на меня глянул и, вероятно, исключительно из вежливости поинтересовался:

— Вы ко мне?

Причём задал этот вопрос таким невинным тоном, что я была готова его простить и за два часа ожидания и за то, что успел так высоко взлететь, пока я маялась от безделья на берегу моря.

Секретарь спешно принялась объяснять что-то вроде того, будто я собиралась уходить, как вдруг я опомнилась, осмелела, сделала решительный шаг вперёд.

— Разумеется. — Отчаянно кивнула. — Ну, если вы, конечно, Пётр Васильевич Титов. — Не без лести и восхищения в глазах улыбнулась я.

И мужчина отозвался. Чуть склонил голову набок, сдержанно, но заинтересованно улыбнулся, спрятал одну ладонь в кармане брюк, придавая позе более свободный вид.

— Чем могу помочь?

— Можете! — Нагло заявила я, с готовностью кивнула.

Хотелось сделать что-то ещё из ряда вот выходящее, но в один момент играть в игры мне разонравилось, вводить мужчину в заблуждение не хотелось вовсе. Тогда я закусила губу, улыбнулась как можно шире, и едва удержалась от того, чтобы не раскинуть руки в стороны, демонстрируя радость от долгожданной встречи.

— Здравствуй, папа! — Громко продекламировала я назло ведьме-секретарше и со странным, чуть горьковатым привкусом триумфа на губах смотрела, как мужчина на мгновение растерялся.

В его глазах отобразился целый рой судорожно мелькающих мыслей, но, должна признаться, собрался отец достаточно быстро. Понимающе кивнул, окинул меня ещё одним беглым взглядом с оценивающим прищуром, после чего решительно указал рукой на дверь, ведущую в кабинет.

— Проходи… Эм…

— Маргарита. — Подсказала я, сдержав недоброжелательный оскал. И не собиралась делать вид, будто мне всё равно, помнит он моё имя или нет.

— Меня ни для кого нет. — Отдал он, в этот раз без сомнений, приказ, который вовсе не походил на предыдущее воркование, прошёл за мной следом, дверь закрыл на тот же замок, щелчок которого мне теперь будет сниться в кошмарах.

Именно в эту минуту я действительно испугалась. Того, что не примет, что попытается откупиться и… мало ли могло быть таких вот «и».

Вежливо… Предельно вежливо предложив мне присесть, сам он устраиваться напротив не спешил и на любящего отца, который пусть и редко, но всё же интересовался жизнью своего чада, походил мало. Он бросал на меня острые, пронзительные взгляды. Преимущественно исподлобья. Глубоко дышал, явно стремясь к внутреннему равновесию, к которому привык, ведь юрист всегда должен иметь трезвый ум и холодный расчёт.

Сейчас выдержка Петра Васильевича подводила. Думаю, именно оттого он принял единственно верное решение подавить собственную растерянность, сделав пару расслабляющих глотков коньяка. Вот тогда и взгляд его потеплел, и уверенности в общем восприятии прибавилось. Вот тогда и посмотрел он на меня твёрдо, прямо, не таясь. Губы непроизвольно растянулись в странной ухмылке, смысл которой мне был отдалённо понятен, но от того, чтобы уйти, громко хлопнув дверью, я благоразумно воздержалась.

— Прости, не ожидал, что наша с тобой встреча пройдёт вот так… — На удивление тепло проговорил он и мой внутренний напор спал, исчез, как и не было.

— Ху-у-у-у-у! — Выдохнула я, демонстрируя явное облегчение, и коротко рассмеялась. — Если честно, успела подумать, что первый твой вопрос будет что-то вроде: «Чего ты хочешь?»

— Это выглядело бы крайне нелепо, ведь ты моя дочь.

Недоумённо пожал он плечами, не желая скрывать понятную грусть в глазах. И пусть даже он умело манипулировал, я готова был ему верить. Ему и, пожалуй, матери, которая хоть и не уверяла меня, но дала понять, что всё будет именно так.

— И всё же я приехала к тебе не просто так. У меня есть свой интерес в этом общении.

— И в этом я тебя понимаю. Ведь о бескрайней любви и тоске говорить как-то странно совершенно незнакомому человеку, пусть даже оно и так, верно? — Коротко улыбнувшись, отец уверенно вздёрнул подбородок. — Гораздо проще напомнить о своей меркантильности. Я даже могу подыграть тебе и спросить, чего же в действительности хочешь. Ведь так разговаривать тебе со мной будет куда проще. Так ты сможешь предъявить вполне оправданные претензии, а то сейчас, я вижу, вроде как растерялась. Чего ты хочешь? — Сверкнул он глазами, понимая, что своим монологом просто пришиб меня к стенке, начисто обездвижив.

— Я хочу быть юристом. — С неприятной даже для себя усмешкой выдала я и тут же поторопилась пояснить: — Не потому, что ты юрист, не потому, что у тебя в этой сфере есть связи и чувство вины может заставить их использовать. Это желания сформировалось во мне куда раньше, нежели появилась информация о твоём существовании.

— Если честно, то, когда Саша намекнула, что никогда тебе обо мне не расскажет, я думал, что в ней говорит обида, а не этот чёртов характер. — Развёл он руками и всё же смог приблизиться.

Вот только устроился не напротив, как я ожидала. Не позволил рабочему столу отводить между нами строгую черту, а присел совсем рядом. Так, что я почувствовала себя неуютно. Молчал, позволяя себя рассмотреть, позволяя сформироваться мысли, которая зародилась ещё тогда, при встрече в приёмной.

Моложавый и чертовски красивый. Вполне вероятно, что мать ошибочно приняла его за принца. Тёмные волосы, яркие глаза, правильные черты лица, не позволяющие цепляться за что-то в отдельности. Хорош. Хорош во всём. Высокий, стройный, с фигурой спортивного телосложения, с улыбкой, которая умеет сводить с ума. Одет дорого и стильно — положение и профессия обязывает. Он располагал к себе. Даже сейчас, в понятной попытке отключить деловую хватку, позволить эмоциям выбраться наружу, он всё равно оставался безупречен. Ладони гладкие, ровные. Держится он уверенно и спокойно, заранее зная результат. Результат уже знаю и я, но отчего-то всё ещё чувствую себя неловко. Наверно, оттого, что он непохож на отца… На старшего товарища смахивает, на доброго друга, но никак не на отца. Впрочем, чему я удивляюсь, маму тоже всё чаще принимают за мою старшую сестру. Вот и ему сейчас около сорока, хотя выглядит на порядок моложе. Оттуда и эта неловкость. И никак не удаётся сопоставить то, что есть, с тем, что я увидеть ожидала.

— Значит, хочешь быть юристом. — Пробормотал он, когда внимательный осмотр счёл состоявшимся.

К тому времени вести переговоры я была готова, оттого тут же подхватила тему.

— Видимо, тяга к такого рода знаниям передалась с генами. — Развела я руками, неожиданно осознав, что совершенно не знаю, что с ними делать, куда деть и на что отвлечься.

— Школу окончила в этом году?

— Едва не вчера последний раз её порог переступила.

— Такая взрослая…

— Я совершенно не знаю тебя, как человека, но эта сентиментальность пришлась явно не к лицу.

— Тебе удобнее считать меня своим другом? — Понимающе поддакнул отец, на что я согласно кивнула. — А я привык, что у меня есть дочь. Сейчас, правда, нужно ещё свыкнуться с тем, что ты выросла.

— Не знаю. Я вот не могу свыкнуться с мыслью, будто ты вспоминал обо мне.

— Мы обязательно разберёмся с этим потом. А сейчас… Как, кстати, мама? Легко отпустила?

— Поперёк порога не легла, если ты вдруг об этом. — Съязвила я, а отец коротко улыбнулся.

— Смешно. Но, может, просила мне что-нибудь передать? На словах, к примеру?

— Она передала тебе меня. Или ты хотел что-то более существенное вроде её привета? Так, нет. Привет не передавала. Но если для тебя это важно, я могу и соврать.

Он прищурился, мысленно складывая какую-то головоломку, и резко поднялся. А вернулся ко мне уже с каким-то справочником в руках.

— Документы с собой? — Осведомился, листая страницы.

— Да, конечно.

— Значит, завтра с утра едем в институт. Ты будешь поступать сюда. — Ткнул он пальцем в, как оказалось, справочник высших учебных заведений, правда, выпуск издания состоялся лет двадцать назад.

С выбором его я ознакомилась, но совершенно невежливо перевернула страницу на ту, которая была по душе мне и отец громко и неприлично фыркнул.

— Круто взяла. — Поддакнул, явно насмехаясь. — Но там, куда я тебя устрою, преподавательская база на порядок выше. Практическим навыкам отведено больше часов. В принципе, возражать бессмысленно.

— Я буду поступать туда, куда захочу. — Медленно и осторожно покачивая головой, не позволила я собой распоряжаться, будто вещью, и с такого удобного кресла встала, чтобы с отцом в росте сравняться. Не позволила я и придавить себя властным взглядом.

— С характером, значит? — Хмыкнул он, поджав губы. — А это даже хорошо. Это, пожалуй, чтобы нам с тобой скучно не было. — Довольно потёр он подбородок. — Едем домой? — Уточнил вкрадчиво, а я вдруг струхнула.

— Так сразу?

— А почему нет? Нет поводов для сомнения, Марго. — Проговорил он моё имя на манер матери. Мысленно примерившись, решил, что выбор удачен. — Ты не сирота, чтобы по съёмным квартирам и гостиницам мотаться. — Аккуратно придержал меня за локоток, помогая принять правильное решение.

— А как же личная жизнь?

— Теперь ты моя личная жизнь. — Жёстко отрезал отец все мои попытки отступить. — А если ты говоришь о любовницах, то домой я их обычно не тащу, в какой бы степени близости мы ни находились.

— Откуда такая категоричность?

— Я очень хотел, чтобы однажды ты ко мне приехала, и не мог позволить какой-то пигалице нарушить этот момент своим присутствием. — Чётко проговорил он, на секунду задумавшись. Как я поняла, это была та самая секунда, в которую он решал, а стоит ли мне в принципе нечто подобное говорить.

— Круто.

— А то! — Весело поддакнул он, всё также, придерживая, чтобы не потерялась. В приёмной строго глянул на секретаря. — К завтрашнему дню пропуск на имя Маргариты Петровны Оболенской должен быть готов. — Осадил он взглядом мегеру и отправил меня к лифту. Сам, видимо, вспомнил выдать дополнительные инструкции в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

Телефонный звонок застал врасплох, потому ответила я совершенно не обращая внимания на то, что проходил он с незнакомого номера.

— Да, слушаю. — Отстранённо отозвалась и замерла, расслышав приглушённый мужской голос.

— Маргарита, если не ошибаюсь? — Уточнил звонящий и я затаилась.

— Всё верно. А вы..?

— А я крёстный Андрея. Он очень настойчиво просил позаботиться о маленькой леди в чём я, разумеется, не нашёл ничего предосудительного. Где тебя забрать? Только что был на съёмной квартире, там закрыто. Соседи отрапортовали, что ушла ещё в обед. Поздновато для прогулок. — Как-то сходу взял он меня в оборот, и я опешила.

— Нет, нет, ничего не нужно. У меня всё сложилось с отцом, я устроюсь у него. — Принялась я оправдываться, поддаваясь властному тону, а мужчина сдавленно рассмеялся.

— Вот как? Что ж… В таком случае, договариваемся так: номер мой у тебя на телефоне отобразился?

Поддаваясь напору в голосе, я глянула на дисплей и едва заметно кивнула, будто кто-то мог меня видеть.

— Да.

— Ну и отлично. Обязательно сохрани его. Подписать можно просто «крёстный». Помни, что в большом городе опасности подстерегают на каждом углу, потому не стесняйся, звони по поводу и без, в любое время суток.

— Даже ночью? — Растерялась я от этой вседозволенности, а вот мужчина, кажется, моим вопросом только позабавился.

— Особенно ночью. — Пророкотал в трубку и тихо рассмеялся. — Пожелать малышке сладких снов?

— Пожелайте мне удачи в поступлении. А когда я институт окончу, подам на вас заявление по обвинению в домогательстве и засужу.

— Тогда желаю удачи на экзаменах. — Шепнул он напоследок и отключился.

— Кто звонил? — Раздался за спиной голос отца, и я телефон к груди прижала, будто на горячем попалась. Удивлённо моргнула такой своей реакции, на аппарат в руке глянула и только тогда о прозвучавшем вопросе вспомнила.

— Крёстный моего жениха. Беспокоился, всё ли в порядке. — Сказанула и только тогда задумалась, а так ли всё было. — Если бы я тебя не нашла, Андрей настаивал, чтобы у него остановилась.

— Андрей — это жених? — Догадался отец и сделал приглашающий жест в сторону разъехавшихся створок лифта.

— Он самый.

— Не рановато ли?

— В самый раз! Смотри. — Кольцо продемонстрировала, попутно сама им любуясь.

— Золотая молодёжь?

— Так, да не совсем. Он из состоятельной семьи, но на кольцо заработал сам.

— Дай угадаю, помогал своему состоятельному отцу проворачивать очередную аферу?

— А вот и нет! Его отец меня на дух не переносит, потому Андрею пришлось потрудиться, чтобы отстоять своё право на самостоятельность. Ещё в школе он устроился на рыболовецкое судно, а через год подарил мне вот это чудо!

— Красивая история. — Наспех прикинув озвученные факты, якобы умилился отец, но тут же осадил: — Обычно они ничем хорошим не заканчиваются.

— Обычно такие отцы, как ты, пытаются от своих детей откупиться. — Резанула я не менее острым взглядом, чем у него самого. — Скажи, что у меня в жизни «обычно» не бывает.

— Считай, что меня сделала. — Довольно потянул он и поощрил такой же улыбкой. — А с чего, кстати, его отцу тебя невзлюбить? — Уточнил исключительно из вежливости, позволяя так же, лишь для поддержания темы, отмахнуться, не заостряя внимания на мелочах.

— Да был там один случай… — Сказанула я на грани слышимости, а потом и вовсе смолкла.

Светлое будущее ожидало меня с нетерпением. Отдельная комната с видом на чудесный парк, большой дом со штатом прислуги в полном распоряжении, в перспективе личный автомобиль и карман денег на мелкие расходы. Поступила я легко. А уже вечером, в день зачисления, отец предложил это дело отметить в узком семейном кругу. Уже потом я поняла, что это был лишь повод похвастаться дочерью и её успехами перед аллигаторами-родственниками, коих набралось немало. Единственной радостной вестью тогда стала лишь та, что собирается семья по исключительным случаям. Вот, как моё появление, например.

— Напугали они тебя. — Улыбнулся отец, пригласив меня после ужина к себе. — Это ничего. В следующий раз ты будешь знать, к чему готовиться. О твоём существовании они, разумеется, знали, но искренне надеялись, что смелости появиться в моей жизни у тебя не хватит. Ошиблись. Моя порода! Пожалуй, только в этом на меня и похожа. — Заметил отец как бы между прочим и надолго задумался.

В сказанном он, к слову, был совершенно прав, ведь, кроме несносного характера, я от него не унаследовала ничего больше. Копия мамы. И вздорные нотки в поступках от неё. А от отца обстоятельность, решимость, уверенность в собственных силах.

Он размеренно потягивал коньяк, то и дело довольствуясь цветом и ароматом благородного напитка. Посматривал на меня, строил в уме схемы удачных вложений.

— Ты молодец, задуманное реализовала в полной мере. — Оценил он, наконец, мои старания, хотя, казалось бы, весь вечер обещал посвятить данному факту. — Я разговаривал с представителями экзаменационной комиссии, они от тебя в восторге.

— Разговаривал с комиссией? — Нахмурилась я, видимо, готовясь, будто дракон, низвергнуть пламя и проглотить этого рыцаря в серебряных доспехах вместе с его конём и мечом.

— Уже после оглашения результатов, если твоё беспокойство сводится к этому факту. — Добавил он совершенно спокойно. — Так вот, ты пойдёшь в группу к Строговцеву. Достойный учитель для пытливого ума. Если туда поступать, то только к нему и идти. Ты знать об этом не могла, а вот я проявил заботу и настойчивость. Он либо проглотит тебя, пожуёт и выплюнет, либо сделает фавориткой. На курсе не более одного любимчика, если говорить завистливым языком. Если же рассуждать здраво, то выбирает наиболее талантливого и поддерживает во всём. Даёт знания, которые ни в одном учебнике не сыщешь, тренирует навыки, логику мышления.

— Даже и не знаю, поблагодарить мне тебя или, наоборот…

— Можешь себе посочувствовать. — Опередил отец мои размышления. — Работать придётся много, если слово «много» в принципе способно передать каторжный труд, который тебе придётся на себя взвалить.

— Вот уж подфартило, так подфартило…

— Об этом слове можешь забыть. Всего придётся добиваться собственными силами. На любовь времени не останется. — Заметил с определённым намёком, а я тут же взъершилась.

— Это не обсуждается.

— Ну, разумеется. — Язвительно улыбнувшись, отец презрительно скривил губы. — Я отчего-то так и подумал. А сейчас тебе пора бежать.

— С чего бы?

— Ну как же?.. Любимый звонит. — Кивнул отец в сторону гостиной, где и, правда, разрывался мой телефон.

— Поступила! — Довольно взвизгнула я в трубку, как только на вызов ответила. Андрей сдавленно рассмеялся.

— Я в тебе не сомневался. Поздравляю. Приехать на этих выходных не смогу. Может, в конце сентября.

— Ох уж эти обещания…

— Я так понял, ты не особо расстроилась?

— Я в ужасе от подобной перспективы. Папа заверил, что света белого мне не видеть, если хочу чего-то добиться. Так что твой приезд в конце сентября находится под угрозой срыва.

— Я вызволю принцессу из тёмной башни, выкраду вместе с решёткой и… как там дальше было?.. Давай жить сегодняшним днём. — Выдохнул в итоге, не позволяя мне логический ряд продолжить.

— Да, конечно, я в тебя верю. И, кстати, совсем забыла сказать: мне крёстный твой звонил. Своеобразный человек. И очень настойчивый. Знаешь, пока разговаривала с ним, вдруг подумала, что помедли я хоть на мгновение, он бы сам за меня всё решил. Едва успела отмахнуться от предложения разобраться со всеми моими проблемами.

— Ну да, он такой. Ты не скучай там, ладно. Я наберу на днях. Договорились?

— То есть, у тебя нет времени даже для разговора со мной. — Догадалась я, а Андрей сопротивляться не стал, сознался.

— Дел много. Проблем ещё больше. Очень не хватает твоей поддержки. Хотелось бы смотреть в глаза и осознавать, что всё делаю правильно. Потому что для тебя. А так приходится только надеяться. Обещай, что будешь вести себя хорошо и слушаться папу.

— Люблю тебя.

— И я. Пока. Целую. — Поторопился он отключиться, зарождая во мне ту нездоровую ревность, которой я снабжала его последних полтора года нашей с ним непростой и едва ли язык повернётся сказать, что совместной жизни.

А с осенью в обыденность пришли хлопоты, заботы, бесконечные задачи, что вставали каждое утро на порядок раньше меня, потому всегда были в боевой готовности. А ещё профессор Строговцев и сумасшедшая подружка Альбина, которая своими немыслимыми поступками порой заводила в тупик.

* * *