Глава 10

-Дочь, ты что, не видишь, что Алексей уже не борется? Он просто ждёт, когда всё закончится, так или иначе.

- Вижу! – раздражённо бросила Ирина. – Но не дави сейчас, мам. Не наседай на него! Сейчас у меня нет никаких прав требовать от него чего-то. Мы неженаты! И даже Соня им официально ещё не признана. Мало ли, что на её имя дом куплен. Если, не дай бог, копнут поглубже, то уже ты будешь объясняться в полиции, откуда у тебя такие деньги на дом для внучки. Так что жди. Всё решится рано или поздно. В одном ты права, Лёше надо как-то помочь…

Об одном Ирина умолчала, что если копнут поглубже, то и дома им не видать. Потому что она видела то условие в документах: родному ребёнку. В этом-то и была загвоздка. И про это вообще никто не знал и пока даже не догадывался, в том числе и мать.

Женщины замолчали. Марина подождала немного и осторожно предложила: - Можно попробовать рассорить Наталью с её адвокатом. А любой другой за их развод с Алексеем на стороне Натальи не возьмётся. Потому что у Алексея – Самойлов.

- У тебя устаревшие сведения, мам. Алексей уже не в чести. Проверки и совет директоров уронили его репутацию. С ним не хотят иметь дело, а Самойлов держится, потому что договор заключил раньше. Да и платит ему Алексей просто по небесным расценкам. Хорошо, если сумеет отмазать от уголовки… Так что, всё плохо…

- Ты собираешься уйти от Решетникова? – недоверчиво-испуганно спросила Марина.

- Мам, я жду его уже шесть лет, - не стала прямо отвечать Ирина. – Я же на самом деле влюбилась в него. И он всё это время обещает развестись с Натальей, как только создаст для нас базу. Просит потерпеть и понять. Я и терпела. Никогда не делала подстав, не лезла к его жене, пока она сама нас не встретила в том кафе. Но, знаешь, их развод открыл мне глаза. Алексей, похоже, и не собирался уходить из семьи. Его всё устраивало: богатая жена-дура и молчаливая любовница. И, оказывается, не такое уж важное значение имел он для компании, если его легко выкинули оттуда. Мне кажется, он останется ни с чем.

- Даже, если и так дочь! – вскинулась Марина. – Он всё равно не будет нищим. Нельзя терять такого мужчину. Кому ты будешь нужна в двадцать пять лет, с ребёнком, без образования, без доходов?! А Алексей – мужчина серьёзный. Не этот, так другой бизнес откроет. У него опыт!

- Если дадут возможность, - с сарказмом парировала Ирина. – Да, я не окончила училище и не получила диплом, но это можно сделать в любой момент при желании. Ты видишь, что Алексей и сам не торопится узаконить наши отношения. Относится как… как прислуге! Принеси! Подай! Сделай! Раньше такого не было, - Ирина замолчала, кажется, у них с матерью намечается разный подход к дальнейшей жизни. – Я не для того завела с ним отношения, чтобы чистить картошку и варить борщи!

Марина поджала губы и осуждающе взглянула на дочь. Ей самой было пятьдесят лет, и она совершенно точно знала, что без мужчины в доме плохо. В любом доме: хоть у нищенки, хоть у богачки. Видела она, как страдала Наталья, а, казалось бы, не чета её Иринке: врач, заведующая, владелица какой-то там фабрики… А нет мужа дома и льёт слёзы, как любая другая баба, которой мужик изменяет. Так что, не понимает ещё дочка жизни. Помочь надо…

В кухню в этот момент вбежала Соня и сразу разрушила атмосферу тяжёлого разговора.

- Баба, я хочу гулять! Пойдём на качели!

- Сонечка, деточка, качели отсюда далеко. На машине надо ехать, - Марина обняла внучку, поглаживая по головке.

- Ну, пусть мама нас отвезёт. Она же не работает, и папа ей машину купил красивую.

Ирина улыбнулась, дочь – лучший стимул к наращиванию опыта. Машину Алексей купил, но навыка у Ирины было мало. Однако поездки с Соней то в парк, то в магазин, то по городу, уже послужили благом. Ира стала гораздо увереннее чувствовать себя за рулём. Тем более что Алексею в эти месяцы было совсем не до них.

- Вот и езжайте с мамой, а у бабули дела есть, - подсуетилась Марина.

Пока дочь с внучкой скатаются в парк, Марина наведается в посёлок, где находится особняк Решетниковых, и разведает обстановку. Есть у неё там связи среди прислуги в соседних домах. Как можно рассорить пару? Собрать компромат на одного или на обоих сразу, да и передать по назначению. Пока будут разбираться, разругаются окончательно.

Не знала Марина, что она повторяет идею Самойлова, а то бы объединилась с ушлым адвокатом. Тот собирался скомпрометировать адвоката, а Марина – Наталью.

***

Максим был взбешён и не пытался скрыть этого. Его сверлила мысль: какого чёрта Снежана вообще появилась у него не предупредив?! Ещё более странно, что её пропустили в дом. Хотя тут есть слабое объяснение: Василий, который был на посту, служил в доме недавно и Снежану не знал. Но тогда, он тем более не должен был пропускать её, не позвонив! Короче, с этим внезапным визитом обнаружились серьёзные проблемы с безопасностью. Оставлять этот вопрос без внимания Максим не собирался. Но вначале – Снежана!

Девушка пыхтела и ворчала на заднем сиденье, куда усадил её Максим, не дав занять переднее место. Через пару километров, немного успокоившись, начала с кем-то переписку. Вела себя так, как будто и не устроила сейчас подлянку бывшему любовнику. Максим спросил:

- Зачем ты это сделала, Снежана? Ты же понимаешь, если я сейчас найду, откуда растут ноги у твоей идеи, то не поздоровится не только тебе. Кстати, с сегодняшнего дня для тебя нет доступа в клуб «Орион».

- Что?!?! Ты не посмеешь! – взвизгнула девица. – У меня там свободный вход! Я там почти каждый день бываю! У меня там жизнь!!

- Был свободный вход, - спокойно парировал Максим, - пока ты не начала творить дичь. Если не скажешь, зачем это сделала, лишу тебя остальных преференций в городе. Не получишь ни одного приглашения и через месяц тебя забудут как звать.

- Сволочь! - прошипела девица.

- Рот закрой, - посоветовал Максим. – Не сволочнее тебя. Итак, пока едем, можешь во всём признаваться. Как только доедем, и я сдам тебя твоему брату, признаваться будет поздно. Все мои угрозы будут исполнены, а что там тебе Кеша наваляет, вообще не моё дело. Слушаю.

- Нет! Максим, нет! Только не к Иннокентию!

- А по мне, тебе только в его хозяйстве – следственном комитете – самое место. Это же надо, какой позор, и какой груз на шее моего друга?! Не позавидуешь. Ну, давай, колись, девочка сопровождения.

- Меня заставили…

- Кто, за что, за сколько?! Снежана, я не собираюсь вытягивать из тебя по капле!

- Ты ничего не докажешь, а я от всего откажусь, - победно вздёрнула нос девица.

- У меня регистратор пишет каждое твоё движение и слово. И это тоже записал, - равнодушно бросил адвокат.

- Это Самойлов, но я тебе ничего не говорила! Будь человеком, Максим! Он же сожрёт меня, и брат не поможет. Тем более…

- Тем более что ты постоянно его подставляешь, и Иннокентий устал прикрывать твою задницу, - закончил Максим. - Выходи!

Машина остановилась у подъезда элитной многоэтажки в центре. Их уже ожидал высокий поджарый мужчина с хмурым выражением лица.

- Забирай! – распорядился Максим. – В этот раз дело серьёзное. Отдашь своим раскручивать – получишь звёздочку на погон. Гарантирую. Там Самойлов замешан.

Мужчины пожали друг другу руки и разошлись. Но Максим, сидя в машине, всё же проследил, что девица не сбежала от брата и осталась под надзором. Эсэмэска от друга подтвердила это.

«Мы дома, наказана. Всё под контролем». Только после этого Максим завёл машину и двинулся в город. Где остановилась Наташа с сыном, ему уже доложили. Теперь предстояло уговорить её встретиться.

***

Наташа не обиделась. Считала, что и права на обиду не имеет. У них с Максимом разные жизни. Это он по минутной слабости в любви объяснялся. С чего бы ему любить Наташу – взрослую тётку с ребёнком и кучей проблем?! Но острая занозка застряла в сердце и дёргала раз за разом обе раны. Старую, потому что Алексей тоже говорил одно, а за спиной думал и делал совершенно другое. Новую, потому что Максим делал точно также. Два разных мужчины, а действия похожие.

И выходит, не мужики виноваты, а она сама – Наталья – такая непутёвая бабёнка, что мужчины считают возможным вешать ей лапшу на уши без последствий.

- Мам, не надо, - сын дёрнул её за рукав. – Не рви себе сердце. Я уверен, Максим тут ни при чём. Она сама припёрлась!

- Нас это не касается, сын. Максим – взрослый мужчина и сам решает с кем и как ему жить. Просто неудобно получилось. Мы, вроде как, помешали его отношениям. Свалились ему на шею и ножки свесили. Самим надо свои проблемы решать, а не напрягать других.

- Так-то да…, - по-взрослому вздохнул сын, соглашаясь. – Жалко только…

- Чего тебе жалко?

- Максим крутой. Он мне здорово помогает, на треньки приезжает специально. Теперь, наверное, не будет. Зуб даю, женщина эта против будет.

- Сам старайся и добивайся, чтобы никто не упрекнул, что ты по блату место там занимаешь, - посоветовала Наталья, которая по жизни так и делала.

- Тоже верно… Ты у меня такая честная, мам, мне даже стыдно. Я вот и обмануть могу и скрыть, валенком прикинуться, если надо, - покаялся Пашка. – От отца, похоже, научился.

- А я не осуждаю, сын, - Наташа улыбнулась и взъерошила Пашкины лохмы. – Иногда и такие умения в жизни пригождаются. Лишь бы не слишком часто, не постоянно… Я вот не умею.

- Ага, у тебя на лице всё написано, - признался сын. – Иногда заранее знаю, как ты отреагируешь и … молчу.

- Нет, лучше говори, – встрепенулась Ната. – Лучше я буду знать и правильно реагировать, в случае чего, а не творить дичь, в случае незнания.

- Я постараюсь, мам…

Долго молчали. Сам собой получился этот серьёзный недетский разговор. Но, что удивительно, Наталье стало после него спокойнее. А сын… Сын всё больше поражал её мужской зрелостью. Кажется, Алексей своим невниманием, только сделал лучше. Хороший парень растёт. Отличный! И, похоже, развод с отцом не собьёт его с пути.

***

Пашка уснул, а Наташе не спалось. За всеми передрягами забыла о матери. И сегодня как раз было время позвонить ей. Всё равно придётся рассказать о разводе, так чего уже тянуть.

- Мам, не спишь ещё?

- Ох, дочка! Давно тебя не слышала! Как вы там?

- Не очень, мам, - сразу призналась Наташа. – Мы с Алексеем разводимся.

- Да ты что?! Почему?!

- Измена. Вторая семья. Финансовые махинации. Даже не знаю, как я всё это просмотрела? Слепая была что ли?

- … Ты не слепая, дочка, ты доверчивая. С одной стороны, это плохо, несовременно. Люди сейчас жёсткие. А с другой… если все будут злыми да продуманными, в мире не останется доброты и человечности.

- Ой, мам, только у вас районной библиотеке ещё могут говорить и думать такими понятиями. У вас хоть кто-нибудь ходит за книгами? Читает хоть что-то?

- Знаешь, ходят! - вскинулась Тамара Ильинична. – И не только пенсионеры. Школьники ходят. А вот молодёжи и среднего возраста почти нет. Те в интернете уже живут. Но мы сейчас новые формы ищем для привлечения читателей, фонд обновляем…, - Тамара села на любимого конька и с жаром рассказывала о делах родной библиотеки.

А Наташа слушала не перебивая. Матери было уже семьдесят лет, но она ещё работала. Любимой библиотеке в райцентре она отдала пятьдесят лет жизни, и уходить ещё не собиралась. Хотя уже не работала в зале с читателями, а сидела в основном на мелком ремонте книг.

Ната всё это вспоминала и думала, что в последнее время стала очень редко видеться с матерью. Не знает её повседневных нужд, не видит её жизни. А, может, ей уже нужна обычная бытовая помощь?

- Мам, может, ты к нам с Пашкой переедешь? – спросила она вдруг. – У нас дом большой, ты же знаешь. Места всем хватит. Если хочешь ещё работать, устрою тебя или у себя в поликлинике или в компании. Хочешь?

- Не знаю, дочка… Как-то даже не думала об этом. Хотя, может, вам с Павликом нужна сейчас помощь? Всё-таки Алексея нет…

- Не смеши, мам, Алексей ничем не занимался. У нас полный дом обслуживающего персонала. Приезжай, походишь в кино, театры, парки. Я покажу тебе город, и у тебя тут появятся любимые места, я уверена.

- Я подумаю, дочка… Пока ещё бегаю сама, а там видно будет. Жаль, конечно, что у вас с Алексеем не сложилось, но ты у меня умница и красавица, так что одна не останешься. Найдётся твой принц, - пошутила Тамара.

Наташа чувствовала по голосу, что мать сильно расстроена их разводом, однако поддерживает и утешает дочь, как положено настоящей матери.

Уже отбив звонок, Ната решила, что о переезде матери к ним надо задуматься серьёзно. Тяжело ей уже, наверное, одной жить, хотя и хорохорится.