Глава пятая

К счастью для моей психики, плёнку, на которую фотографировал Дину, я проявил в тот же день. Да и плёнка была обычная, на тридцать шесть кадров. В остальном же ничего хорошего меня не ожидало, как я уже понял.

Мне было страшно, очень, но после случая с Лёлей я не мог проигнорировать «сигнал». Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, увеличил кадр. Передо мной открылся лесной пейзаж и небольшая поляна, на которой стояли либо сидели на корточках несколько мужчин. Судя по экипировке и оружию, это были охотники.

Один из мужчин лежал на траве. Мне удалось рассмотреть рану в районе левого бедра с огромной кровопотерей. Артерия, понял я. Вид мужчины говорил о том, что для него всё кончено. Приглядевшись ещё внимательнее, я узнал в нём дядю старшего лейтенанта милиции Конькова. Одинокого дядю, а не того, у которого сыновья. Он ещё показался мне мрачноватым и нелюдимым, будто тяготился всей этой вознёй с семейным портретом.

Съёмка была вчера, потому я имел все шансы успеть. Вряд ли дядя Леонида отправится на охоту вечером посреди рабочей недели. Распечатав фотографии, я развесил их на просушку, а потом ещё пытался распечатать тринадцатый кадр, но тщетно, увы.

Мне повезло: было дежурство Леонида, а сам он как раз находился на рабочем месте, в опорном пункте.

— Привет, Валера, присаживайся! — удивлённо воскликнул Коньков, и его светлые брови приподнялись. — Какими судьбами? Не говори только, что уже фотографии принёс, с доставкой на дом, так сказать. Ну почти на дом.

— Нет, фотографии ещё не готовы, — покачал головой я, мучительно соображая, как и с чего начать разговор.

— Тогда теряюсь в догадках, — развёл руками Лёня. — Неужели собираешься сообщить о каком-то правонарушении?

Что ж, говорить всё равно придётся, потому я прочистил горло и не слишком решительно приступил к делу. Мы с участковым были на «ты» ещё с того дня, когда он навещал меня в больнице, и это, конечно, облегчало мою задачу, но не слишком.

— Лёня, скажи, пожалуйста, тот твой дядя… вы ещё говорили, что он нефтяник… он охотник?

— Ну да, — пожал плечами Коньков. — А ты откуда знаешь? Неужели мы и об этом говорили? Не припомню такого.

— Лёня, я потом обязательно отвечу на твои вопросы, на какие смогу, а пока ещё скажи, в ближайшее время он собирается на охоту с друзьями?

— Вообще он и вправду всегда ездит на охоту с друзьями, один не ездит, — Леонид задумчиво почесал затылок. — Но собирается ли в ближайшее время, не могу сказать, не знаю. Спросить у него? Только при условии, что ты объяснишь мне всё, а то напустил тут тумана!

— Спрашивать не нужно, Лёня. Лучше поговори с ним, пожалуйста. Очень серьёзно поговори. Прошу, прислушайся ко мне и постарайся его убедить. Он не должен ехать на охоту, ни в коем случае! Ему угрожает опасность.

— Так, — старший лейтенант нахмурился и потёр лоб. — Давай по порядку, а то я ничего не понимаю. Что за опасность? Какие-то шпионские страсти!

Тяжело вздохнув, я начал рассказывать всё по порядку с самого начала (разумеется, не затрагивая тему с переселением в тело Валерия). Рассказал о том, как впервые увидел тридцать седьмой кадр, о Лёле и её подругах. О том, как сегодня снова увидел дополнительный кадр, на этот раз тринадцатый, и обо всём, что там было изображено. Рассказывал и видел по почти круглым голубым глазам Конькова, что он не верит.

— Лёня, я не сумасшедший, со мной всё нормально, — предвосхищая его вопрос, горячо и сбивчиво продолжил я. — Вижу, что ты не веришь мне. Я бы наверняка и сам не поверил, если бы не увидел всё своими глазами! Сначала, когда в прошлый раз увидел лишний кадр, тоже засомневался в своём психическом здоровье. Подумал, может, последствия того случая, когда весной едва не утонул. Отмахнулся от видения. А потом ко мне пришла Таня, подруга Лёли, и рассказала о том, что случилось. Всё произошло точь-в-точь так, как я увидел!

— Ну не знаю, — с сомнением сказал Леонид.

— Лёня, я не прошу тебя мне верить. Но умоляю, поговори с дядей!

— Ладно, — махнул рукой Коньков. — Поговорю.

И всё же, несмотря на обещание Леонида, я покидал опорный пункт с тяжёлым сердцем. В глубине души не верил в успех, хотя сделал всё, что мог.

* * *

В субботу у меня был рабочий день, но на час короче обычного, потому я так и этак обрабатывал в голове мысль о том, чтобы пойти вечером к Дине. Книжный сегодня вообще работает только до пятнадцати часов. Понимал, что выглядеть моё внезапное появление будет не слишком культурно, однако мне очень, просто невыносимо хотелось снова встретиться с новой знакомой.

Прямо в разгар этих противоречивых и сладостных мыслей в студию вошла… Аня. Я сделал максимально постное лицо, хоть и вынужден был проявлять вежливость.

Не дождавшись от меня реакции, на которую рассчитывала, девушка подошла к столу.

— Привет, Валера! — голос звучал неуверенно и осторожно, она будто зондировала почву.

— Здравствуйте. Чем могу быть полезен?

— Хочу сфотографироваться. Не на документы, а на обычную фотографию. В плетёном кресле.

— Хорошо, — кивнул я и указал на одну из стен. — Вот тут зеркало, если ходите добавить ещё какие-то штрихи. А потом проходите за штору и присаживайтесь в кресло.

— Так и будешь делать вид, что мы не знакомы? — не выдержала Анна, когда уже устроилась в кресле, а я невозмутимо выбирал ракурс.

— Я не делаю вид, что мы знакомы или не знакомы. Я просто работаю.

— Что же ты? Обхаживал меня почти два года, а потом включил заднюю? Устал?

Два года?! Блин, Валера, ну это ни в какие ворота!

Мне показалось, что едва слышно хлопнула входная дверь, я напряг слух, но за шторой было тихо.

— Да, устал, — пожал я плечами. — Всё течёт, всё меняется. Вот и я изменился. И вообще, мне нравится другая девушка.

— Ты специально это говоришь, мне назло! Готов голову морочить какой-нибудь глупышке, лишь бы мне насолить! После всего, что говорил мне, не мог ты никем увлечься так быстро!

Да ладно? Видимо, терпеливый Валерка должен был ещё лет десять побегать за этой самоуверенной особой с цветочками и с клятвами в вечной любви?

— Аня, голову поверни чуть влево, — попросил я, и она повернула, но слишком сильно. — Теперь чуть-чуть обратно, и подбородок немного опусти.

Через минуту я тяжело вздохнул, подошёл и осторожно коснулся пальцами лица Ани, поворачивая её голову так, как надо.

— Валера! — она вдруг схватила меня за запястья, и в этот момент я заметил Дину, которая стояла в дверях, чуть раздвинув шторы.

Значит, мне не послышалось, и двери вправду открывались! Не успел опомниться и выдернуть свои руки из цепких лапок Ани, а Дины уже и след простыл.

Чёрт! Ну почему всегда всё так происходит?! Дина пришла сама, и надо же было Ане заявиться именно в этот момент!

Кое-как сфотографировал и выпроводил Анну. Не мог думать ни о чём, кроме случившегося. Глупость и нелепость! Я ни в чём не виноват. Почему Дина убежала?

Конечно, как только закончился рабочий день, я сел в автобус и доехал до остановки «Озеро». Не стал даже перед этим заходить к себе домой, не поужинал. Может, Дина хоть чаю нальёт незваному гостю?

Но надеялся я зря. Несмотря на то, что погода стояла почти осенняя, Дина не пригласила меня в квартиру, вышла ко мне в подъезд, кутаясь в плащ.

— Дина, понимаю, что вряд ли имею на это право, но хочу объяснить тебе… Ты всё неправильно поняла сегодня. Даже если у Ани и были какие-то планы, меня они не интересуют и не могут заинтересовать. Я просто выполнял свою работу.

— Это и есть та девушка, за котрой ты ухаживал? Да ещё целых два года? — как-то тускло спросила Дина.

— Да. Ну и что? Мы с ней почти два месяца не виделись, и я понятия не имею, зачем она пришла.

— Красивая, — задумчиво проговорила Дина. — Яркая.

— Дина, — я попытался взять девушку за руки, но она отстранилась и предупреждающе выставила вперёд ладони. — Мне нравишься ты, а не она! Почему мы вообще должны говорить о ней?! Давай поговорим о нас. Не закрывайся! Поверь мне!

— Я тебе верю, Валера, но… Я не хочу говорить о нас. Думаю, мне это пока не нужно. И не знаю, будет ли когда-нибудь нужно. Не хочу напрасно обнадёживать тебя.

— Так и будешь вечно страдать по этому отбросу? — начал вскипать я.

Впервые в жизни в отношениях с девушкой я чувствовал такую острую беспомощность и невозможность что-то изменить. От меня ничего не зависело, абсолютно! И я не смел даже прикоснуться к Дине без её разрешения. Да что происходит-то, а?!

— Нет, — помотала головой Дина, — не страдаю. Но это не значит, что я сразу снова должна начать встречаться с кем-то.

— Но ведь ты пришла сегодня! — прошептал я, всё же сделав шаг к ней и близко заглянув в её лицо.

— Глупость сделала, — ровно и спокойно отозвалась девушка. — Хорошо, что вовремя это поняла.

— И… что теперь? Как? — растерянно спросил я.

— Никак, — пожала плечами Дина. — Валера, мне пора, я там шить села, машинку достала. И пожалуйста, не приходи больше.

Я кивнул и быстро пошёл к выходу из подъезда. Даже не попрощался. Ну и ладно. Пусть катится вместе со своим изменником! Пусть все катятся! Домой хочу. Вот там меня всегда ждут и всегда мне рады!

Конечно, я бесился и сам перед собой хорохорился, но в самом деле слова и поведение Дины задели меня намного сильнее, чем хотелось бы и чем я пытался показать. В последующие несколько дней я был сам не свой.

Но, как выяснилось, чёрная полоса в моей жизни на этом не закончилась, потому что в среду в студии появился бледный, осунувшийся и растерянный Коньков.

Я как раз собирался закрыть студию, заняться проявкой и печатью, уже даже пошёл к двери. В этот момент и появился Коньков. Старший лейтенант сегодня был в штатском, а в руках держал портфель, который в моём нынешнем времени именуют «дипломат».

Лёня молчал и прятал глаза, хотя я в течение нескольких секунд пытался заглянуть в них. Понимающе хмыкнув, я пропустил визитёра и закрыл двери на щеколду.

Леонид без приглашения устроился на одном из стульев, пригладил волосы и откашлялся. Я сел за стол напротив, достал большой пухлый конверт и положил перед Коньковым.

— Ваши семейные фотографии готовы.

Он кивнул, взял конверт и сжал пальцами так, что побелели костяшки. Потом всё же достал одну из фотографий и начал рассматривать. Мне показалось, что он вот-вот заплачет совсем как ребёнок, но жалости и сочувствия я не испытывал. Наоборот, хотелось схватить его за грудки и трясти так, чтобы у него клацали зубы. Однако в мои планы не входила поездка в солнечный Колымский край за нападение на сотрудника милиции, потому я, собравшись с силами, просто тихо спросил:

— Ты сейчас зачем ко мне пришёл? Я-то ведь сделал всё, что от меня зависело.

Леонид словно очнулся. Посмотрел на меня безумным взглядом и вцепился в свою светлую шевелюру, которую недавно приглаживал.

— Я… просил его не ездить на охоту, понимаешь? Уговаривал, убеждал! Ты мне веришь?

— А у меня есть выбор? — пожал плечами я.

— Валера! — выпрямился Коньков и наконец перестал выдёргивать собственные волосы. — Я правду говорю! Не знаю, почему, но я тебе тогда поверил, хоть и не мог ничем себе объяснить то, что ты наговорил. Но дядя Гена… Его надо знать… надо было. Он меня просто послал подальше, не поверил ни одному слову. А я теперь себя виню. Надо было закрыть его на время, и трава не расти! Пусть бы бушевал и ненавидел меня, но был бы живой!

— А что случилось, Лёня? Случайная пуля? — лёд в моей душе по отношению к старшему лейтенанту немного подтаял.

— Да, — тяжело вздохнул он. — Вчера проводили в последний путь. Народу было… На работе дядю Гену ценили и уважали, хоть характер у него и был очень непростой. Валер, давай помянем? Я принёс всё. Хотя бы понемногу, а?

— Ну если понемногу, то давай, конечно.

Я мысленно попрощался с идеей поработать сегодня над проявкой и печатью, а также подумал о том, что, находясь в теле Валеры, ни разу до сих пор даже не прикасался к спиртному. Ладно, надеюсь, что от пары стопок не развезёт.

Леонид положил дипломат на стол и открыл, и вскоре на столе появились бутылка с прозрачной жидкостью, бутерброды, батон, маленькая банка с какой-то домашней закуской и даже приборы.

Через пятнадцать минут разговор склеился сам собой. Лёня рассказывал о дяде и о своей семье в целом, а потом немного отошёл и даже рассказал пару забавных случаев из детства. Но, несмотря на расслабленное состояние, я был уверен, что Коньков явился ко мне не просто так, потому был настороже. И вопрос, которого я ждал, всё же прозвучал.

— Валера, скажи, а как ты узнал о том, что случится с моим дядькой?

— Лёня, я тебе в прошлый раз всё подробно рассказал, и добавить мне нечего. Если бы я мог объяснить это с точки зрения науки или медицины, то как-то избавился бы от видений. Мне, знаешь ли, совсем не нравятся такие способности.

— А можешь показать эти плёнки?

— Пойдём, покажу, — кивнул я. — Вдруг ты тоже увидишь? Хотя Аристарх Игнатьевич не увидел.

Коньков смотрел и так и этак, но не увидел того, что видел я. После мы молча шли в прохладных августовских сумерках. Старший лейтенант зачем-то пошёл меня провожать, хотя выпили мы всего ничего, набираться никому не хотелось.

— Валера, ты вот что… — всё же заговорил мой спутник. — Если ещё раз что-то такое увидишь, сразу приходи ко мне. В любое время. Хоть домой, хоть на работу. Будем вместе решать вопрос. Понял?

— Понял, — согласно кивнул я, от души надеясь, что больше никогда ничего подобного не увижу, и помощь Конькова мне не понадобится.

Леонид протянул мне сложенный вчетверо тетрадный лист, на котором заранее записал свой адрес, а также номера домашнего и рабочего телефонов, и мы попрощались, крепко пожав друг другу руки.

* * *

Следующие два месяца прошли в относительном спокойствии. Никаких видений не было. Я наслаждался наступившей золотой осенью, и всё было бы неплохо, если бы не постоянно преследующие меня мысли о Дине.

Несколько раз мне пришлось всерьёз бороться с самим собой, чтобы вновь не отправиться в двухэтажный кирпичный дом на остановке «Озеро». Я считал это слабостью, доставшейся мне от Валеры, поскольку Егор никогда, ни разу в жизни и ни при каких обстоятельствах не бегал ни за одной женщиной. Ещё чего не хватало! На мой век их хватит, захочу и найду!

Правда, почему-то совсем не хотелось искать, и этот факт меня изрядно напрягал. Так недолго все навыки скоростного обольщения растерять.

Было яркое и прозрачное октябрьское утро, и по пути на работу я дал себе слово, что в ближайший выходной непременно познакомлюсь с какой-нибудь симпатичной девушкой. Хватит уже ждать у моря погоды, в монахи я не записывался.

Однако то, что произошло позже, заставило меня забыть о грандиозных личных планах. Сразу после обеда пришла фотографироваться супружеская пара. Из их разговоров я понял, что поженились они всего месяц назад и несколько дней назад вернулись с Черноморского побережья. Живут в областном центре, а в Алексеевск приехали к друзьям, гуляли и решили сфотографироваться.

Пара была очень необычная и колоритная: жгучий быстроглазый брюнет явно за тридцать и нежная тоненькая блондинка максимум лет двадцати. Мужчину звали Адриан, а девушку — Ида.

Почему-то эта пара меня очень впечатлила, я думал о них весь день, они никак не шли из моей головы, что-то цепляло, буквально скребло. Мужчина собирался куда-то уезжать, поскольку они с Идой обсуждали, что после она приедет за фотографиями одна.

На следущий день тоже была моя смена, а вечером я занялся проявкой и печатью. Я ещё не успел просмотреть плёнку, когда меня охватило тяжёлое предчувствие, которое тут же подтвердилось: кадров оказалось тридцать семь.

Руки задрожали, волосы на затылке зашевелились, а по спине потекла противная струйка пота. Да что же это? Ну почему опять?!

Несмотря на то, что на фотографии Иды и Адриана я потратил не так уж много кадров с этой плёнки, в душе крепла уверенность: тридцать седьмой кадр — их. Сознавать это было невыносимо, поскольку мне редко доводилось видеть настолько гармоничную и счастливую пару, двух людей, смотрящих друг на друга с такой любовью и глубиной, будто это их души смотрят.

…На тридцать седьмом кадре я увидел Адриана и ещё троих мужчин. Все четверо были без признаков жизни, лежали под завалом у какого-то ущелья. Местность явно не наша, здесь поблизости только невысокие пологие горы.

Иды в кадре не было, но я отчётливо понял, так, будто мне об этом кто-то сказал, что она не сможет пережить уход Адриана.

Вдруг по моему телу пронёсся странный сигнал, заставивший меня вздрогнуть и выпрямиться. Это казалось совершенно невероятным, но… Много ли в моей нынешней жизни вероятного?! Да, совпадение. Судьба.

Адриан. Мою маму звали Валерия Адриановна. И, по идее, она родится как раз месяцев через девять. А ещё… Адриан — копия меня прежнего, Егора Субботина. А мама была очень похожа на Иду. Мы с мамой были очень разными, и многие не верили, что я её сын, спрашивали, откуда у белокожей блондинки такой смуглый и чернявый ребёнок.

Потому эти двое меня и зацепили настолько сильно! И теперь я, кажется, вплотную приблизился к разгадке семейной тайны. Судя по всему, Адриан либо работает где-то в горах, либо занимается альпинизмом. Он не вернётся из ближайшей поездки. Ида выносит и родит дочь, а потом уйдёт следом за мужем. А моя мама останется одна на всём белом свете. Видимо, родственников, которые могли бы взять её под опеку, нет.

Получится ли у меня на этот раз? Ведь я должен спасти моих бабушку и деда…