Глава 20

Ирайн Глехир

Просидев некоторое время над фотографиями девчонки Паркер, Ирайн удалил все следы поиска и двинулся наверх. Там, в круглом салоне, отдаленно напоминающем кают-компанию военного корабля, сидели члены его команды. Здесь были только те, кому он лично прикрывал спину, никаких «помощников», «политических консультантов» или «секретарей». Только те, кого он забрал с Кехирта. Не было лишь Тала и Бойна, оставленных присматривать за обширным планетарным хозяйством.

Глехир сел в кресло, взял бокал блейда, сделал глоток и спросил:

- Что вы скажете, ребята, если я женюсь?

Баттанг усмехнулся и поднял свой бокал:

- Если мужчина всерьез задумался о браке, - с легким акцентом сказал он, - значит мужчина, вырос!

Ирайн усмехнулся в ответ. Он знал, что крупный зеленокожий обитатель планеты Ич считает его еще подростком, не наигравшимся в пистолеты и машинки. Это мнение не мешало Сорайну верно служить под началом капитана, спасать его шкуру из передряг и регулярно подсовывать новые интересные идеи.

Однажды, в серьезном подпитии, Глехир спросил баттанга, почему тот не бросит его, раз уж считает мальчишкой?

- Из шустрых мальчишек вырастают сильные мужчины, - ответил он, и добавил: - нужно лишь помочь им вырасти и повзрослеть.

А теперь, похоже, он однозначно одобряет новый этап в жизни капитана?

- И тебе все равно, кто невеста? – чуть насмешливо спросил Ирайн.

Сорайн не успел ответить - свой бокал поднял Корт:

- Мы все неплохо знаем мисс Цветану, - сказал он.

Баттанг нахмурился, он считал дригов не слишком умными, хоть и полезными.

- Нет, Корт, - серьезно сказал Ирайн, - это не мисс Аддамсон-Блэр. Она, конечно, хорошая девушка, но я не хочу, чтобы моя супруга устраивала мне скандал каждый раз, когда я взгляну на другую женщину или полистаю мужской журнал.

Сидящий напротив Свиз, человек с легкой модификацией генов, хмыкнул и поднял бокал. Он как раз был свидетелем одного из скандалов, устроенных Цветаной. Все было довольно тихо, если не считать ножа, прижатого к паху Глехира. После этого дочку Ведьмы вежливо просили оставлять сумочку на входе в дом капитана.

- Так ты расскажешь нам, кого выбрало твое сердце? – низким неторопливым голосом спросил баттанг, положив на плечо капитана свою тяжелую руку.

Остальные особого любопытства к выбору капитана не проявили, считая, что брак начальника ничего не изменит в их жизни.

- Не сердце, разум, - сверкнул зубами Глехир. – Хочу уболтать дочку сенатора Паркера. Этот старый хрен попортил мне немало крови. Женюсь, потребую приданное и буду наезжать к нему каждое воскресенье на обед, пусть видит, как его крошка довольна тем, что спит со мной.

Мужчины дружно рассмеялись – устроить брак с дочерью врага, это так по-кехиртски! Только Сорайн покачал головой, но ничего говорить не стал. Месть часто становится обоюдоострым мечом, о который режутся оба врага.

Именно к баттангу Ирайн обратился, желая подобраться к дому сенатора. Он уже знал, что Евангелина наказана отцом за ночную прогулку, но также знал, что присутствие дочери сенатора заявлено на многих официальных мероприятиях. Паркер не особо напрягал Еву во время учебы, но летом частенько брал туда, где требовалось появление всей семьи.

Этим и собирался воспользоваться Глехир. В какой-то момент баттангу удалось донести до своего капитана мысль, что вовсе не обязательно в действительности компрометировать девушку, достаточно создать впечатление, что они вместе, и сенатору некуда будет деться. А создавать нужное впечатление Ирайн умел и любил. Половина его пиратских побед строилась на репутации. Капитаны и пассажиры знали, что при захвате никто не погибнет, если сразу отдаст ценности, да и служба спасения прибудет к обесточенному кораблю в самые короткие сроки.

Так что, отправив девушке цветы, он окопался в своем личном кабинете и занялся планированием. Список мероприятий, на которых она должна появиться, висел на сайте команды поддержки сенатора. Многочисленные видео с прежних мероприятий подсказывали – к мачехе Евангелина относится прохладно, поэтому выходит их машины позже всех и присоединяется к семейному фото в последнюю очередь. А еще она значительно ниже Линды, поэтому всегда встает с другой стороны, чтобы не соперничать с ней в росте. Немного ловкости шофера, побольше обаяния да нахальства – и все получится!

***

Прибыть к Палас-отелю удалось вовремя. Улыбаясь в галакамеры, Ирайн понял, что не учел только одного – реакции самой девушки! Ему так хотелось позлить сенатора, что он не подумал о Еве. Теперь же он чувствовал ее скованность, гнев, и что-то еще непонятное, но вызывающее желание защитить, прикрыть собой от этих радостных акул новостей. Тем не менее, нужно было потерпеть, выстоять под шквалом вопросов и вспышек, а потом чинно проводить девушку ко входу в отель.

Стоило тяжелым дверям захлопнуться за ними, как сенатор развернулся, выдернул руку дочери из ладони капитана, и прошипел:

- Что это за спектакль, Глехир?

- Никакого спектакля, Паркер, - Ирайн остался серьезным, понимая, что улыбка сейчас может спровоцировать ненужный скандал. Нет, он бы не отказался подначить Ричарда, но в этот момент шум сильно помешает его собственным планам. – Я просто прошу официального разрешения ухаживать за твоей дочерью.

Лицо сенатора, пожалуй, стоило тех усилий, которые Глехиру уже пришлось приложить. А вот лицо его жены выглядело странно довольным. Впрочем, если мачеха недолюбливает падчерицу, это вполне понятно – выдать замуж поскорее и забыть, как страшный сон. «Кажется, он нашел союзника в рядах Паркера», - подумал капитан, едва заметно улыбаясь леди Паркер.

- Ни за что и никогда! – выпалил Ричард, сверля Ирайна взглядом. – Такого сукина сына, как ты, Глехир, нельзя даже на километр подпускать к моей девочке!

- Тогда я буду падать ей на голову, Паркер, - ответил капитан, позволяя себе роскошную ленивую улыбку.

- Держись от нее подальше! – еще раз потребовал сенатор и увел дам в зал.

Евангелина шла немного деревянной походкой, словно пыталась осознать, что только что произошло, а вот Линда, эта чертова баба, умудрившаяся его перепить, подмигнула ему из-за плеча супруга и двинулась навстречу организаторам с грацией большой кошки, играющей с мышью.

Остаток вечера Глехир замечательно развлекался: то внезапно возникал перед началом очередного танца и утаскивал Еву в круг, наслаждаясь возможностью прижаться к ее стройному гибкому телу, то зажимал ее в полумраке зала, как школьник, вырывая поцелуй, и одновременно уворачиваясь от её меткого и острого колена. Подкарауливал девушку возле фуршетного стола и сам наполнял ее тарелку на виду у всей светской тусовки. При этом, по какому-то удивительному стечению обстоятельств, сенатор Паркер всегда оказывался на противоположном конце зала, упуская момент, когда еще можно было отказать, запретить или просто увести дочь подальше.

Апофеозом игры стал аукцион. На нем были представлены великолепные украшения из коллекции недавно почившей актрисы. Будучи одинокой, она завещала их благотворительному фонду, который и распродавал их на мероприятии, зная, что таким образом можно выручить значительно большую сумму, чем на обычных торгах.

Ирайн торговался за пару самых восхитительных лотов: сапфировое колье с единственным огромным камнем на бриллиантовом «воротнике» и подходящие к нему по стилю серьги-каффы, из платины. Ему внезапно захотелось увидеть эти камни на шее и ушах Евангелины, хотя изначально он планировал прикупить удивительный комплект из хризисов, для Цветаны.

Цены взлетали, напряжение росло, и вот, когда ведущий стукнул молоточком и объявил: «продано», капитан впервые ощутил не просто удовлетворение от хорошо проведенной сделки, не просто радость победы или довольство новым приобретением. Он ощутил предвкушение того, как наденет это колье на шею девушки, как поцелует ее после и даже представил на миг, как великолепно она будет выглядеть только в колье…

Паркер мрачно взирал на него из соседнего ряда столов, а мачеха Евангелины выглядела напряженно. Судя по их виду, они оба опасались, что Ирайн подойдет к столику и сделает Еве подарок, который поставит всех в неудобное положение. Такие дары публично может делать только жених невесте, либо муж - жене, всё-таки, светское общество кое-в чем до сих пор оставалось нетерпимым.

Однако Ирайн не собирался компрометировать девушку таким грубым подкатом. Ему вдруг стало важно знать, – что она думает о нем, как оценивает его поступки, согласится ли она принять это колье, хотя бы как подарок к свадьбе?

Мысленно выругавшись своим мыслям, Глехир подписал чек, принял от распорядителя коробки, отдал их охраннику и, картинно взглянув на часы, откланялся, заметив, что Паркер вздохнул с облегчением. Уже на выходе баттанг вдруг одобрительно кивнул:

- Растешь, капитан.