ГЛАВА 2

Почти до самого рассвета я просидела у кроватки дочери. Она была просто ангелом, настоящим чудом. Которое так трогательно посапывало, даже не представляя, что творится вокруг её крохотной персоны, что я только и могла реветь и отирать беззвучно бегущие слёзы.

Пару раз я не выдерживала и попросту отключалась прямо в этой неудобной позе. А просыпалась от того, что вздрагиваю, когда едва не падаю. И вместе со мною, совершенно синхронно, вздрагивала и Вероника.

Нет, мне нельзя раскисать и при ней показывать, насколько сильны мои моральные страдания. Она хоть и маленькая, но уже всё чувствует.

Особенно – маму…

Когда Вероника всё же проснулась и я её покормила и переодела, настало самое тяжёлое для меня время. Наверное, следовало попробовать поспать в надежде на то, что меня немного «отпустит», но я плохо представляла себе, как могу лежать в постели и пытаться отключить все мысли.

Спустившись вниз, я обнаружила в гостиной Лизу. Увидев меня, она вскочила и сделала пару шагов в мою сторону, но замерла. Видимо, по моему лицу было понятно, что подходить ко мне не стоит.

– Варя… Он сказал, что…

Не договорив, сестра Кирилла стала нервно кусать губы. На неё я не злилась – не было причин. Она сделала верно, когда заставила Бирюкова открыть правду, что называется, не отходя от кассы.

Ни слова не ответив, потому что на это просто не было никаких душевных сил, я прошла к дивану и устроилась на нём. Лизка, немного посомневавшись, сделала то же самое.

– Кир на работе, если что… – проговорила она тихо. – Просил за тобой присмотреть.

Я усмехнулась очень недобро и, взглянув на Лизу, хрипло уточнила:

– Чего он боится? Что выйду в окно вместе с ребёнком?

На лице сестры появилось жуткое выражение, а я застыла, потому что в голове вдруг со всей чёткостью появилось: даже не заговаривай о подобном. Иначе тебя упекут к санитарам и ты точно лишишься дочери.

У Бирюкова в руках деньги. А деньги – это власть. За последние два года я выпала из профессии. Да и то зарабатывала не слишком много по меркам Кирилла, когда трудилась иллюстратором в издательстве.

Он, конечно, никогда меня этим не попрекал. На жизнь мне хватило бы, даже если бы была свободна, но сейчас полноценно возвратиться всё равно к работе не смогу.

А Кирилл за последние пять лет достиг весьма ощутимых высот. И всегда говорил мне, что если бы не верная поддержка в лице меня, то ничего бы у него не вышло.

– Не переживай, я не из тех дур, которым мужик важнее жизни. И уж тем более – ребёнка.

Лиза выдохнула и стала нервно постукивать по кожаному дивану пальцами. Этот звук был очень раздражающим, царапающим черепную коробку изнутри.

– Ты ведь его не примешь обратно, когда он обожжётся? – спросила настолько внезапно сестра Кирилла, что я чуть не поперхнулась молчанием.

О чём вообще речь? Они с Киром обсуждали, что Яна его сейчас отфутболит, и ему ничего не останется, как вернуться в семью?

– Просто… Это только между нами… Но я считаю, что Бирюкову там ловить нечего, – уверенно произнесла Лиза. – Да, будут какие-то дни, особенно по первости, когда он станет летать на крыльях от счастья и думать, что это навсегда и всё такое… Но потом розовые очки разобьются стёклами внутрь.

Я не торопилась отвечать, внимательно слушая Лизу, потому что не понимала: каких слов и реакций она ждёт от меня. И, положа руку на сердце, совершенно не верила в это её «между нами». Возможно, они с Кириллом это обсуждали и он просил её разузнать – останутся ли у него пути отступления.

Хотя, это похоже на что-то бредовое, потому что я понимала и видела: Бирюков уверен в том, что всё у него с Яной сложится.

– Он явно вернётся, будет молить тебя о прощении и уговаривать продолжать жить одной семьёй. Вот я и спрашиваю: не примешь же обратно, я права?

И снова я не бросилась рассказывать, куда Кирилл может катиться прямо сейчас. Не потому, что был шанс на то, что он останется моим мужем, нет… Мне казалось, что всё это какая-то жестокая игра, и от моего следующего хода зависит многое.

– Никуда он не вернётся. И не только потому, что будет некуда, ведь он вчера разрушил нашу семью до основания. Я уверена, что Яна вцепится в Кирилла руками и ногами, а он будет только рад. Ну и высосет из него всё во всех смыслах данного слова. Но это уже меня не касается, Лиза. Если Бирюков выполнит все свои обещания, и мы с ребёнком будем всем обеспечены – пусть идёт на все четыре стороны.

А возможно, он уже у неё. Помчался с утра пораньше, чтобы сказать, что он её застолбит, а то, не дай бог, уведут такую красоту… И сейчас уже нежится в её объятиях, забыв про дочь и жену. Ну а позже вернётся домой с разговором о том, что я должна дать ему развод.

Лиза вскочила с дивана и стала метаться туда-сюда. Даже Вероника застыла, хотя до сего момента сидела на моих коленях и сосредоточенно грызла погремушку. А когда сестра Кирилла остановилась, дочь загукала радостно.

– Я как между двух огней, Варь… – призналась Лиза. – Мечусь, чтобы хоть как-то это всё устаканить. Пытаюсь вправить мозги Киру, пока он не натворил дел и не ездил к этой прошмандовке.

Когда она выдала этот термин относительно «любви всей жизни Бирюкова», я не удержалась и коротко хохотнула.

А вот Лизке было не до смеха. Она приостановилась и призналась:

– Зато к ней скаталась я… И сказала, что если она начнёт свои поползновения в сторону женатого Кирилла, ей несдобровать. Наверное, он меня за это убьёт. Ведь в обед они встречаются для разговора…

Была ли на этом свете хоть какая-то новость, связанная с моим мужем, которая станет окончательной чертой во всей этой истории? Или существует хоть что-то, что я услышу и у меня отключит внутри все чувства? Похоже, что нет…

Он будет с ней разговаривать.

И я примерно понимала суть этой беседы. Что-то вроде: эй, привет, я слышал, ты развелась? Как только понял, что свободна, сразу решил, что мне жена и ребёнок не сдались. Пошли жить вместе.

– Лиз, ты сама себя слышишь? – прохрипела я в ответ. – О поползновениях в сторону Кирилла ей даже не придётся думать. Он сделает их сам…

Сестра покачала головой и снова рухнула на диван. Закрыла лицо руками и простонала. Дочь на моих руках стала подхныкивать, отражая то, что творилось у меня в душе.

– Я просто очень надеюсь, что Яна имеет хоть какое-то понятие о чести…

Звучало, мягко говоря, неприятно. Лизка искренне считала, что наша с Вероникой судьба зависит от того, остались представления о морали у шлюхи, или нет.

– Мне плевать на них обоих, – соврала в ответ и, поднявшись, решила, что с меня на сегодня хватит.

Бессонная ночь давала о себе знать. Нужно было просто полежать и набраться сил. Ведь мне пришла в голову мысль, что я сейчас даже Лизе доверить дочь не смогу, потому что в голову лезут самые жуткие мысли.

– Варюш, ты побледнела… – всполошилась сестра Кира, когда я направилась к лестнице, покачнувшись. – Давай я помогу… заберу Никусю…

– Нет!

Рявкнув это слово так громко, что дочь заревела от страха, я повернулась к Лизе и проговорила:

– Не нужно. Я справлюсь сама.

После чего направилась в комнату, желая только лечь, закрыть глаза и забыть обо всём.

Хотя сделать это было совершенно невозможно.