ГЛАВА 16

Ещё какое-то время пофланировав по гостиной, Кирилл заглянул в кухню, сообщил сестре и тёще, что уезжает. И когда Лиза просто кивнула, хотя он мог поклясться, что ей так и хочется его поддеть, вышел.

Начинался отсчёт тех нескольких дней, по прошествии которых всё изменится окончательно.

Бирюков это понимал и испытывал по данному поводу неясную тревогу… Осталось только дождаться исхода. Чем он и занялся.

– Ума не приложу, почему так дорого, – проговорил Кир, когда отвозил Яну в клинику, где её уже ждали.

Пара дней на подготовку, и уже вот-вот ей что-то там отрежут и что-то подошьют. Кирилл особо в это не лез. Хоть и считал, что Яна выглядит весьма хорошо – раз она мечтала о каком-то супер-крутом преображении, то пусть получает.

В итоге, может, это вообще станет его отступными перед нею… И когда они будут расходиться, он не станет чувствовать себя как-то не так.

Чёрт! Кирилл думает о расставании… Причём очень и очень крепко. А совсем недавно хотел детей от Яны…

Ну и что это, если не кризис среднего возраста?

– Потому что это лучший хирург в стране! – не без гордости заявила Яна. – К тому же, Кирюша, тебе что – жаль денег на любимую?

Она попыталась к нему прильнуть, но Бирюков раздражённо рявкнул:

– Я за рулём!

Вышло как-то грубо и внезапно, однако оказалось, что Яну это не смутило. Она пожала плечами и отвернулась к окну, при этом вид у неё был мечтательный…

Когда добрались до клиники, Яна поскакала оформляться чуть ли не вприпрыжку. И стоило только делу дойти до оплаты, вручила ему документы с торжественным выражением на лице.

– Твою мать… Он что – вырос в геометрической прогрессии? – округлил глаза Бирюков, глядя на сумму счёта.

– Ну, я просто решила, почему бы не подправить ещё кое-что, раз уж всё равно будут делать наркоз? – ответила Яна и облизнула пересохшие губы. – Но раз ты против…

Кирилл качнул головой. Он был, конечно, против… Но твёрдо решил: как только Яна придёт в себя после операции, он объявит ей, что ей больше ничего не должен.

А то, что не успел ничего сделать в виде детей или женитьбы – только к лучшему.

– Не против. Я сейчас оплачу, – ответил он и исполнил обещанное.

Карта полегчала на ту самую сумму с шестью нолями, а у Кирилла вроде как должно было полегчать на душе.

Но этого не случилось.

И когда он проводил Яну до палаты, поехал на работу. Хотел погрузиться в дела по самую макушку, но то и дело мыслями возвращался то к Варе, то к своей любовнице, страсть к которой поблёкла и иссякла.

А ещё Бирюков беспрестанно подгонял время. И очень старался не думать о том, что в эти самые мгновения его жена находится с другим.

Она не станет бросаться к нему в постель. На этом и стоит зафиксироваться.

Звонок из клиники застал Кирилла едва-едва заснувшим. На часах было почти одиннадцать, и от того, каким трезвоном разорвался мобильник Бирюкова, не ожидалось ничего хорошего.

– Алло, – хрипло проговорил он в трубку, и тут же услышал просьбу приехать.

Хоть произнесена она была относительно ровным голосом, Кир понял, что дело пахнет керосином.

Положив трубку, он поднялся с постели, наскоро напялил на себя то, что первым попалось под руку, и отправился в клинику.

Каких-то сильных волнений у него не было, а вот предположения, что с Яной случилось нечто нехорошее, имелись.

Его встретила улыбающаяся дамочка, которую он видел в тот день, когда Яна оформлялась. Предложила чай и кофе, когда проводила в отдельный кабинет, куда должен был подойти врач, но Бирюкова эти все любезности мало интересовали.

– Что случилось? – процедил он таким тоном, по которому сразу стало бы ясно, что юлить не стоит.

Конечно, вряд ли нужно было добиваться ответа от персонала, который к медицине отношения не имел, но ему уже чертовски интересно было, какого рода беседа с врачом его ждёт.

– Вам всё расскажут, Кирилл Алексеевич… Операция пошла не по плану, пришлось её остановить… Но дело вовсе не в некомпетентности хирурга! Возможно, организм у Яны Владимировны уже был изношен предыдущими вмешательствами, образом жизни… Ну и несколькими абортами…

Глаза Кира поползли на лоб, а девица, видимо, поняв, что ляпнула что-то не то, пискнула нечто нечленораздельное, после чего стремглав удалилась.

Бирюков остался наедине с высшей степенью охреневания…

Пока ждал того самого хирурга, которого он даже не успел заподозрить в непрофессионализме, в голове крутилось за раз разом только одно «несколько абортов».

Его стараниями Варя лишилась ребёнка, который был бы наверняка нужен и любим, а в это время он готов был положить на алтарь Яны даже собственную жизнь. Хотя она раскидывалась нерождёнными детьми направо и налево.

Странно, но о том, как она станет выглядеть после несостоявшейся операции, Кириллу почти не думалось. Эти мысли существовали где-то на периферии его сознания, мало относясь к той реальности, которая буквально кричала: беги от этой женщины. Всё уже в прошлом.

– Кирилл Алексеевич, добрый день. Давайте сразу к делу.

В кабинет, где он ожидал объяснений, вошёл мужчина, который тут же решил расставить все акценты. Он указал на стул, на который Бирюков и опустился.

Поправил очки на носу и стал вещать какими-то терминами, из которых Кир знал только отдельные слова вроде «анестезия» и «отёк».

– Подождите, подождите, – взмолился Бирюков довольно скоро. – Можно как-то это всё рассказать… обычным языком?

Он спросил об этом и добавил:

– Девушка, которая меня сюда провожала, сказала, что дело в образе жизни Яны… Она много пила, это я знаю. И в абортивных вмешательствах…

Прозвучало как-то растерянно, но Кирилл понимал, почему именно так происходит. Мир вокруг стал чужим и нереальным. Показалось даже, что Кир что-то упустил, и теперь даже сказать не может точно, когда его поместили в эти странные декорации.

– Кристине нужно меньше говорить о том, в чём она не разбирается, – буркнул врач, но сделал это беззлобно. – В целом, она верно сказала. У Яны Владимировны организм был изношен. В том числе и оперативными вмешательствами… Предыдущая коррекция внешности, абразии, злоупотребление вредными привычками. Анализы хоть и были в норме, но во время операции возникла внештатная ситуация. Нам пришлось остановить процесс, так что ювелирной работы не получилось, как вы понимаете.

Он развёл руками, а Кирилл так и прочёл: скажите спасибо, что жизнь сохранили.

– Она сейчас в сознании? Уже знает, что случилось? – спросил Бирюков тихо.

Бессмысленно было даже надеяться на то, что Яна воспримет всё это как норму. А учитывая, что сейчас ни один хирург в здравом уме за исправление не возьмётся, Кирилл даже не предполагал, в какой степени отчаяния будет та женщина, ради которой он предал семью.

– Нет, она ещё спит. Мы сразу позвонили вам, Кирилл Алексеевич. Вы можете её навестить, только быстро.

Вот уж, по правде говоря, чего бы Бирюков предпочёл избежать, так это походов в реанимации или куда там ещё. Но раз он здесь, и у него имеется какая-никакая ответственность перед Яной, будет глупо мчаться в ночь, заявив, что есть дела поважнее.

– Да, если только быстро, – пробормотал он, и они с врачом покинули кабинет.

Ему выдали халат, он вымыл руки и нацепил маску. Когда входил к Яне, чувство, что он спит и видит сон, стало зашкаливать. Но Кирилл заставил себя подойти к кровати и посмотреть…

Отёк, о котором ему говорили, был настолько сильным, что он даже не узнал Яну. Вокруг головы её были намотаны бинты, во рту – трубка… А кожа, которую он видел, превратилась в натянутую донельзя «резину».

– Это всё спадёт… Позже. Но останутся шрамы… Вы увидите их через время, сейчас мы не можем убрать повязки.

Услышав это, Кирилл подумал о том, что перед ним будто бы держат отчёт о том, что сделано в ответ на финансовые вливания, которые Бирюков совершил.

Боялись судов и прочего? В принципе, можно было попробовать что-то сделать по этой части, если бы не одно «но». Он сам не раз заставал Яну с бутылкой наперевес. И как сказались её возлияния на здоровье, не знал никто. Операция лишь подтвердила поговорку «Где тонко – там и рвётся».

– Хорошо, – просто сказал Кирилл, и это слово прозвучало невпопад. – Когда она придёт в себя – позвоните. А сейчас пусть отдыхает.

Они покинули это скорбное место, и Кир, оказавшись в точно таком же больничном, но свободном от присутствия Яны коридоре, перевёл дух.

Смысла предполагать, как дальше повернётся эта история, он не видел. Но подозревал, что не ждёт ни его, ни Яну ничего хорошего.

– Мы обязательно позвоним, – заверил его врач, когда они вышли в холл. Здесь было тихо и спокойно, и Бирюков окончательно успокоился.

И понял, что особо его это всё не трогает. Нет желания бегать по больнице, рвать волосы на голове и прочих частях тела, и взывать к небесам в крике: «За что вы так со мной?»

Дерьмо случается. В подобных сферах – тем более.

Распрощавшись с врачом, Кирилл поехал домой. Когда зашёл в огромный особняк, такой беззвучный, что от этой глухоты даже в ушах звенело, в очередной раз почувствовал всю тленность бытия, созданного его же руками.

Вари нет. Нет плача или агуканья Вероники. Нет ничего, что раньше делало его жизнь наполненной смыслом.

А теперь ещё и следовало крепко подумать о том, как действовать дальше. Ведь если сейчас он бросится в атаку, чтобы вернуть жену, чего доброго она решит, что это из-за произошедшего с Яной.

Дескать, любовницу изуродовали, так что можно и к супруге под бочок…

А если этого не сделать, то развод неминуем, а там и новый муж у Вари появится, даже к бабке не ходи…

Поднявшись в спальню, Кирилл достал из шкафа футболку жены. Она оставила её здесь, а может, просто забыла.

А у него, когда обнаружил вещь, принадлежащую Варе, рука не поднялась её выбросить.

Сейчас, когда поднёс к лицу и вздохнул аромат её духов, который до сих пор не выветрился, он почувствовал себя так, словно возвращлся из кошмара в нормальность.

Жаль только, что к этому моменту, он уже успел очень сильно накосячить…

Утро ворвалось в сознание Кирилла пониманием, что он очень хорошо выспался, а ещё сообщением от юриста. Оказалось, что пока он был погружён в свои переживания по поводу Вари и того, каких дел наворотил, жена успела очень далеко продвинуться в вопросах их развода.

Ему пришли все документы, а первое заседание было не за горами.

Новости на данную тему очень встряхнули Бирюкова, но в то же время выстроили его планы в строгий порядок.

Прямо сейчас, с самого утра, он поедет-таки к Варе, где расскажет обо всём. О том, что им с Яной больше не по пути. О том, что он любит только её, мать его ребёнка и самую лучшую женщину на свете. И о том, что он был слепым идиотом, который очень просит дать ему второй шанс…

Наскоро выпив кофе, Кирилл отправился к жене и дочери. И очень надеялся на то, что хотя бы этим утром рядом с ними не будет Лизы, тёщи, Андрюши и бог знает, кого ещё.

Когда он добрался до дома Вари, левых машин перед ним не обнаружилось. Поднявшись на крыльцо, Кир какое-то время постоял у стеклянной двери, наблюдая за тем, как Варвара занимается с их дочкой.

Вероника уже весьма уверенно сидела, и когда Кирилл увидел это, у него сердце сжалось. Сколько ещё таких моментов он мог бы упустить из-за собственной глупости? Как она встанет, как пойдёт… А ведь не только Ника могла быть у них с Варей. И если бы жена пришла на судебное заседание с аккуратным животиком, он бы вообще взмолился, чтобы судья не дал ей с ним развестись.

Чувства от этих мыслей пронеслись по венам жгучей лавой. Бирюков постучался в дверь, и Варя вскинула голову.

Сначала на лице её мелькнуло радостное предвкушение, но оно очень быстро исчезло, оставив разочарование. Кирилл напомнил себе, что права злиться у него нет. Хотя понимание, что ждала она вовсе не его, а кое-кого совершенно конкретного, позитива ему не принесли.

– Привет… А почему ты без предупреждения? – открыв ему, уточнила Варя.

Она держала на руках Веронику, которая вовсю насасывала кулачок. От этой трогательной картины у Кирилла даже влага в уголках глаз появилась.

– Извини, – просто ответил он. – Я к тебе приехал поговорить.

Смысла врать, что он просто мимо проезжал, и решил – дай заеду – было глупо. Варя в ответ нахмурилась, но выгонять его не стала.

– Мне сегодня юрист сказал, что ты крепко взялась за наш развод, – проговорил он, когда жена развернулась и направилась к дивану.

Предварительно усадила Веронику в её любимую качельку, где дочь всегда проводила время с полнейшим довольством, написанном на личике. Сама присела рядом и указала на место напротив.

– Да, я крепко взялась за то, что нужно было сделать уже давно, – просто ответила она. – Кажется, мы с этого и начали, когда ты пришёл и сказал, что хочешь другую, а нас с Никой обеспечишь всем перед тем, как мы расстанемся.

Ледяное спокойствие, которое транслировала Варя, сковало сердце Кирилла морозным панцирем.

– Послушай… Я… не знаю, как тебе сказать, но прошу… дай мне шанс, – выдохнул Бирюков, решив не ходить вокруг да около.

Да, было очень тяжело решиться и сказать эти слова. Но лишь потому, что он дико боялся услышать свой приговор.

А он прозвучал очень скоро… Этот приговор. Причём Варе даже не пришлось отвечать вербально – за неё это сделали взгляд и поза. Жена застыла и смотрела на Кирилла, как смотрят на малоинтересных людей, с которыми нет ничего общего.

– Дать шанс? – переспросила она так, словно речь шла о чём-то таком, что не укладывалось в общую картину всего мира. – Ты имеешь в виду, что хочешь снова жить со мной под одной крышей, называться моим мужем, пока я стану делать вид, что между нами нет пропасти размером с Марианскую впадину?

Лучше бы она над ним посмеялась… Лучше бы запрокинула голову и расхохоталась над жалкими потугами Кирилла вернуть всё обратно. Тогда он бы понял, что у Вари по отношению к нему остались хоть какие-то чувства.

Но она спрашивала его голосом, лишённым эмоций. Потому что переболела, перестрадала, перетерпела.

По затылку Кира прошла волна озноба, температура которого стремилась к миллионам градусов ниже ноля.

– Варя… Я прошу дать мне возможность доказать тебе, что я достоин быть твоим мужем… Я стану самым верным… Я разлюбил Яну… Клянусь!

Он говорил это с жаром, чуть подавшись к жене. Той женщине, которую захотелось схватить в объятия и целовать жадно, напористо, пока она не расцарапает ему лицо, как он это заслужил. И пока она не ответит… Она ведь ответит рано или поздно…

Или – нет?

Кирилл был жутко растерян. Он не понимал, что ему делать. Что сказать, как донести до Вари то, что разрывает его душу в клочья?

Она вроде бы всё та же, что и раньше. Но в то же время – чужая и недосягаемая, как другая вселенная.

– В тот момент, когда я лишилась ребёнка, а ты был в эти мгновения с другой, все пути назад были отрезаны напрочь. Хотя, нет… Это случилось ещё раньше. Когда ты не стал бороться со своей похотью, Бирюков, а пришёл и объявил мне об этом откровенно и в лоб. И знаешь, я очень благодарна тебе за искренность. Жизнь моя сложилась как нельзя лучше.

Она обвела взглядом дом, после чего перевела разговор вообще в другое русло:

– Сможешь побыть с Никой, пока я собираюсь? У меня сейчас крутой проект, в котором я Андрею помогаю. Нужно быть на высоте.

И в это мгновение Кирилл понял, что Варя не врала. У неё действительно сложилась своя отдельная жизнь. Та самая, в которой ему если и будет место, то только как отцу их общего ребёнка.

И нужно быть благодарным хотя бы за это, ведь всё, что он натворил, вообще могло привести к печальному результату.

– Варя… я тебя люблю, – вырвалось из его рта, хотя Кир и осознавал, что слова уже ничего не изменят.

В ответ она молча поднялась и просто ушла.

Вот и всё.

Когда он уходил – его жена плакала. Кирилл нанёс ей настолько смертельные обиды, что простить их было невозможно.

По крайней мере, сейчас.

И теперь, когда ушла она, рыдать хотелось уже самому Бирюкову.

В груди, где-то в районе солнечного сплетения, появился камень, который безбожно давил на сердце и вызывал тошноту.

Когда Кир находился, как это было сейчас, в антураже той жизни, которую давно просрал, горечь в душе становилась совсем уж жуткой. А стоило Веронике улыбнуться чему-то своему, как Кирилл не выдержал. Выудил её из качелек, прижал к себе бережно, но с силой.

И тихонько застонал.

Варя присоединилась к ним через полчаса. Всё это время Кир просидел с дочерью на руках, борясь с искушением запереться в этом доме изнутри и сообщить Варе, что он никуда и никогда её не выпустит.

Жена выглядела так по-неземному, так воздушно, легко и притягательно, что Бирюков невольно залип на ней взглядом.

– Сейчас мама приедет, – взглянув на часы, проговорила она. – А Андрей меня уже ждёт за воротами.

Она кивнула туда, где находился её дурацкий докторишка, и Кир сжал бы руки в кулаки, если бы мог физически.

– Подождать её, или справишься десять минут?

Бирюков глубоко вздохнул. Сейчас расписывать то, как он планирует очень-очень активно принимать участие в воспитании дочери, было не лучшей идеей. Потому Кирилл просто кивнул и ответил:

– Справлюсь хоть миллион и десять минут.

Варя спрятала улыбку и, ни слова не сказав, вышла из дома.

И снова при виде того, как она уходит, захотелось плакать. Но Кирилл сдержался и преувеличенно бодро спросил у дочери:

– Ну что? Давай папа покатает тебя на ручках… Погуляем по дому.

Никуся радостно улыбнулась, как будто что-то понимала.

А на сердце у Кирилла стало окончательно скверно.

Новостей о том, что Яна пришла в себя, он ожидал с такими чувствами, которые бы больше подошли преддверию Апокалипсиса. И точно не мог сказать, чего опасался сильнее. Конца света или возвращения Яны в сознание.

Но вот ему поступил звонок из клиники, и Бирюков, глубоко вздохнув и мысленно перекрестившись, взял трубку.

Сразу, как только его попросили срочно приехать, Кир понял, что дела плохи. Желание ответить, что он улетел на другую планету, пришлось засунуть куда поглубже. Пообещав, что будет через полчаса, Бирюков сел в машину и отправился к Яне.

Он пока до сих пор не решил моральную дилемму. А именно – как избавиться от той женщины, которая ему была уже не нужна хоть нормально прооперированная, хоть нет.

Конечно, со стороны его отказ от отношений, скорее всего, будет выглядеть как бегство от изуродованной любовницы, но, откровенно говоря, ему на это было плевать.

– Она пришла в себя и просит, чтобы вы срочно сделали хоть что-то…

Именно этими словами, без лишних предисловий и приветствий, его встретил врач Яны. Тот самый, который и проводил ей операцию.

И был он очень и очень взволнован.

– Вы уже всё ей сказали? – уточнил Кирилл тихим голосом, когда они добрались до палаты, куда перевели Яну.

– Не стал скрывать, – ответил врач, и Бирюков приготовился к худшему.

Едва он зашёл к Яне, понял, что дела ещё хуже, чем были в момент, когда он её видел в последний раз. Лицо не только отекло, но ещё и стало какого-то жутковатого цвета.

– Кирюша! – воскликнула Яна, причём прозвучало его имя вроде «Июса».

Она протянула к нему руки и стала рыдать, а он остановился, как вкопанный, не зная, что делать. Подойти, обнять и заверить, что всё будет хорошо? Это означало бы, что он с нею… Он готов принять её такую, какая она есть – употребляющую шампанское двадцать четыре на семь. Пострадавшую от ножа хирурга, к которым она ходила чаще, чем на работу. С прошлым досье, что свалилось на него, хотя он об этом и не просил.

С другой стороны, эта женщина была той, кого он боготворил в прошлом, и на осколках чувств к которой пытался построить новое счастье. Да и прежде всего, Яна являлась просто человеком, которому сейчас требовалось его участие.

Он подошёл к кровати, натянуто улыбнулся, но очень быстро спрятал эту реакцию, потому что она была очень неуместной.

– Кирюша… Они сказали… Сказали…

Она стала бормотать хрипло, перемежая слова рыданиями, пока Кир присел рядом на край постели и взял руки Яны в свои.

– Нужна новая операция! – воскликнула она запальчиво. – Скажи им! Я не могу быть такой! Не могу!

Она выдернула руку, стала срывать с себя бинты, на что к Яне бросилась медсестра, что была рядом неустанно, и стала упрашивать так не делать.

– Яна… Тебе нужно прийти в себя! – жёстко сказал Кирилл, остановив её тем, что схватил и сжал ладонь. – Тебе нужно подумать о своём здоровье в первую очередь, а потом уже о том, как исправить дефекты!

Она попыталась округлить глаза, насколько это получалось сделать, учитывая, что кожа на лице Яны всё ещё было жутко натянутой.

– Дефекты? Ты называешь это дефектами? Я уродина! И не нужно мне никакое здоровье! Я требую операцию! Лучше умереть, чем жить та-а-ак!

Она зарыдала, прикрыв лицо руками, которые Кирилл всё же выпустил. Он растерянно переглянулся с медсестрой – та уже готовила какой-то укол, как надеялся Бирюков – успокоительный.

– Яна Владимировна, давайте витаминчиков сейчас вам сделаем. Кожа в себя приходить начнёт. А там уже и операция новая не за горами, – стала увещевать девушка несчастную Яну, которая позволила делать с собой всё.

То ли устала от переживаний, то ли и впрямь верила, что «витаминчики» помогут. А когда она устроилась удобнее на подушках и, всё ещё вздрагивая всем телом, стала засыпать, Кирилл постоял так, дождавшись, пока Яна погрузится в царство Морфея, после чего вышел.

Ну и что, позвольте спросить, теперь делать со всем этим кошмаром?