ГЛАВА 4

Расположившись на заднем сидении, поймал себя на том, что постоянно беспричинно улыбается. Хотя, почему беспричинно? У него имелся очень даже весомый повод для того, чтобы смотреть в окно и совершенно по-дурацки растягивать рот во всю ширину.

Однако то чувство, что он готов обнимать весь мир, исчезло со включением телефона. Едва он вернулся в сеть, как на мобильник поступил звонок от матери.

Первой мыслью было предположение, что неугомонная Лиза уже подключила взрослое поколение, чтобы завести его обратно в стойло.

А потом все измышления вовсе исчезли, когда он нехотя ответил и услышал заполошный голос мамы:

– Кирилл! Хоть ты мне можешь толком сказать, почему Варенька угодила в больницу?

Признаться честно, даже сейчас по первости Бирюков подумал, что это всё – попытка его напугать. Или усмирить. Или наказать.

Называйте, как хотите – суть от этого не изменится.

Но потом он понял: мама бы точно не стала шутить такими вещами. Варя действительно угодила в больницу… Но почему? Что с ней стряслось? Она ведь была совершенно здорова, когда они виделись в последний раз…

– Мам… Я… не знаю, – растерянно проговорил Кир. – Но уже еду домой.

Молчание по ту сторону связи стало совершенно закономерным обрамлением происходящему.

– В смысле… ты не знаешь? Почему Лиза тебе не позвонила? Господи, беда-то какая…

Эти причитания, которые не вызывали внутри Бирюкова ничего, кроме дикого страха, ему совершенно не понравились. Они выбивали из колеи, ибо к такому он не привык.

У Кирилла всегда всё было под контролем. Это – аксиома его жизни, фундамент, можно сказать. И стоять он будет на нём и дальше.

– Нет никакой беды! – рявкнул он в трубку. – Я буду дома через пятнадцать минут. Отзвонюсь.

Он отключил звонок и вцепился руль, словно тот был якорем в бушующем океане. Рванул по шоссе, ударив по газам, а в голове всё вертелись мысли: Варя что-то с собой сделала… Что-то сделала…

Но как она могла пойти на подобное? У неё же ребёнок!

А он сам… Тоже хорош… Не ответил сестре, отрубил телефон.

Когда массивные ворота, наконец, открылись перед его машиной, Бирюков довёл себя мыслями до состояния полнейшей паники. Такого и впрямь с ним не случалось никогда. Даже когда Варя рожала и в какой-то момент ему показалось, что что-то пошло не так, он и тогда не был в настолько ужасном состоянии.

Когда увидел на парковке машину сестры, его немного подотпустило. Но в дом Кир всё равно влетел с отчаянно колотящимся сердцем.

Первым делом промчался в гостиную. Никого. Затем – в спальню. Здесь его как из ведра ледяной водой окатили, когда увидел вещи Вари, лежащие то тут, то там.

Схватившись за голову, Кирилл помчался в детскую и, наконец, обнаружил там Лизу, которая укладывала хныкающую Веронику.

– Тише, придурок! – вызверилась на него шёпотом сестра, когда Никуся стала всхлипывать ещё активнее. – Сядь в кресло и жди!

Как бы ни хотелось возмутиться и сообщить Лизе, куда она может идти со своими такими окриками, Бирюков взял себя в руки. Сестра встревожена. Это нормально.

Вернее, ничего нормального в происходящем нет, но чувства Лизы ему были понятны…

– Что случилось с Варей? – проговорил он тихо, когда Вероника затихла, но сестра всё ещё продолжала её укачивать.

Она посмотрела на него так, что захотелось провалиться сквозь землю. А страх, что с его женой могло случиться что-то непоправимое, стал просто непереносимым.

Если Лиза делала это, чтобы его наказать, у неё отлично получалось достичь своей цели.

– Она потеряла ребёнка. Из-за того, через что ты её протащил, – процедила сестра.

С Бирюкова как будто сразу многопудовые гири скинули. Спасибо, боже, что всё не смертельно! А потом до Кира дошёл смысл сказанного.

– Ребёнка? Какого, твою мать, ребёнка? – выдавил он из себя.

Лиза переложила Веронику в кроватку и кивнула в сторону выхода. Мол, пошли, поговорим там.

В полном молчании они проследовали прочь из детской, оставив малышку под присмотром видео-няни.

Когда добрались до комнаты, где сиротливо лежали вещи Вари, которые, очевидно, наспех собирали ей с собой, Бирюков начал хоть отчасти осознавать случившееся.

– Она была беременна. Срок небольшой, Варя и сама не знала, – тихо проговорила Лиза.

Сложила руки на груди, всей позой демонстрируя ему, как ей хочется отстраниться от его персоны. Голос сестры был уставшим и каким-то… разочарованным.

– От того, что она нервничала, случился выкидыш. Сначала врачи сказали, что попытаются сохранить беременность, но скорая даже до клиники не доехала, когда…

Сестра развела руками и посмотрела на Бирюкова так, что ему захотелось стать горсткой пепла.

– У вас мог быть ещё один малыш, Кирилл… Да, слишком быстро, согласна, но у вас мог быть ещё один ребёнок!

– Хватит!

Он рявкнул одно-единственное слово хрипло, каркающе… Хватался за мысль о том, что всё сложилось так, как должно было быть, но никак не мог избавиться от осознания: он виноват. В том, что Варя потеряла малыша, виноват только он!

Рухнув на край постели, Кир зажал уши руками. Слушать и дальше от сестры то, что было совершенно справедливым, он не хотел.

– В какой она больнице? Я хочу поехать к ней, – вскинув взгляд на Лизу, задал вопрос Кирилл.

Сестра покачала головой.

– Не сейчас, Бирюков. Дай ей время прийти в себя! Завтра утром – пожалуйста. А сейчас я костьми лягу, но доводить Варю тебе не позволю!

И снова вспышка злости на Лизу появилась в душе, но тут же погасла, исчезла, заместившись тем чувством, которое было актуальнее. Кирилл стал сердиться на себя.

Сидел, глядя перед собой на пол, и не понимал, как и дальше существовать с этим гнетущим чувством, что становилось лишь сильнее с каждой секундой…

– Ну что, Кирилл… Стоило оно того, а? – задала вопрос Лиза, криво усмехнувшись.

И это прямое указание на то, что ради чужой, по сути, женщины, он пошел на такое смертоносное предательство, заставило Кира взвиться.

– Да пошла ты! – гаркнул Бирюков и, вскочив, выбежал из комнаты.

Больше терпеть эту душевную муку не было сил.

Какое-то время он посидел в безмолвном кабинете, пытаясь постичь случившееся. Мысли путались и не давали здравости выстроить хоть какое-то подобие логической цепочки.

Кирилл налил себе виски – первый бокал опрокинул в себя целиком, второй уже цедил по глотку в бесплодной надежде на то, что вожделенное опьянение всё же наступит.

Вроде бы происходило то, к чему он и стремился – Варя теперь точно его никогда не простит, даже если он передумает и захочет остаться, – но отчего-то на душе было муторно.

Нет, положа руку на сердце, Бирюков точно мог сказать, что всё произошло правильно. Даже если бы он остался с женой – куда им второй младенец так скоро? Они хотели ещё детей, но позже… Тем более, и Варя ещё была в том возрасте, когда можно было смело рожать ещё. Причём – с существенной разницей от первого ребёнка.

И когда Лиза начала ему выговаривать, на какие-то доли секунды он проникся, даже картинки перед мысленным взором замелькали – как их уже четверо, и пока Варя держит на руках кроху-малыша, он играет с Вероникой…

Но всё это была хрень собачья. Жена залетела случайно. Он даже знал, когда именно. Обычно мог вовремя прерваться, но с месяц назад не сдержался… Так что, судя по сроку, это даже не ребёнок был, а так, зачаток…

Однако Лиза была, скорее всего, права. Не будь этой жуткой встряски, беременность бы сохранилась. И куковать ему рядом с нелюбимой женой годами…

«Кир, прости, что поздно, но у меня вопрос… Ты сможешь мне показать свой новый дом? Я как раз подумываю о таком же, хочу прицениться – нужен ли мне такой масштаб».

Сообщение от Яны пришло в тот момент, когда Бирюков разрывался между желанием высосать бутылку вискаря досуха, или поехать в бар, где не будет такой гнетущей, словно в склепе, тишины.

За послание, высветившееся на экране телефона, он и ухватился руками и ногами.

«Смогу. Но не сейчас. Сейчас я хочу только одного – нажраться», – ответил, не вдаваясь в подробности.

«Составить тебе компанию?» – тут же предложила «руку помощи» Яна.

И эти слова… Он ведь и в них вцепился с мощью бульдожьей хватки.

«Я в бар собираюсь. Но пока не выбрал – в какой», – ответил Кирилл.

«Зачем в бар? Давай ко мне, адрес скину. И не волнуйся, приставать не буду)))))»

Бирюков улыбнулся, а когда Яна выполнила обещание и отправила ему свои координаты, вскочил, допил виски и выдохнул.

Никому не будет легче, если он останется здесь и станет медленно накачиваться, пока не вырубится прямо на диване. А завтра проспится и поедет к Варе.

Так Кирилл и решил.

– Офигеть! Зачем тебе дом, если у тебя такая квартира?

Даже Бирюков, давно привыкший к хорошей жизни, поразился жилью, в которое приехал через пару часов.

Это время провёл в последних метаниях. Когда второй бокал вискаря подействовал, как надо, начались у Кирилла бесконечные вопросы, которые он задавал сам себе.

«Не предаёт ли он прежде всего Веронику?»

Может, он неправ, и ребёнку будет лучше в полной семье, даром, что папа в ней маму любить не станет? Он даже в детскую сходил и постоял какое-то время над кроваткой дочери, благо Лиза крепко дрыхла на диване неподалёку и не проснулась.

И думал, гадал, представлял… Как перевезёт жену и дочь в другую квартиру, где будет навещать их так часто, насколько это возможно. Сердце у Кира в этот момент было не на месте, но в итоге он понял, что иначе никак…

– Ну, квартира – это соседи. Не люблю такое, – пожала плечами Яна. – Я на кухню, накрою стол, а ты осматривайся.

Кирилл неспешно прошёлся по двухкомнатному жилью. Вроде бы и помещений было не сказать, что много, но они были огромными, просторными и со вкусом обставленными.

Ко всему, квартира находилась в центре и явно стоила кучу бабла, особенно учитывая вид из панорамных окон.

– Вуаля! – указала Яна на стол, когда Кир появился на кухне. – Тебе виски, мне – шампанское. Садись и рассказывай! – велела она.

Для этой встречи Яна выбрала халатик, который больше скрывал, чем показывал. Наверное, и впрямь станет придерживаться обещаний не приставать, что Бирюков не мог не отметить в положительном ключе.

Сейчас он точно не способен на сексуальные подвиги, как бы ему ни хотелось уложить Яну в постель.

– Да нечего особо рассказывать кроме того, что моя жена потеряла второго ребёнка, – пожал он плечами, старательно придавая голосу ровных и лишённых эмоций ноток.

Яна вскинула бровь, дождалась, пока он разольёт напитки по бокалам. Взяла свой и отпила сразу добрую порцию.

Ясно было, что никаких тостов сегодня поднимать не стоит, так что они просто посидят и хорошенько выпьют.

– И конечно, она винит во всём тебя, – проговорила Яна.

Причём не спрашивала, а утверждала.

– Да я пока вообще её не видел. Но Лизка да… сделала меня виноватым, – ответил Кир.

Проигнорировав закуски, которые Яна наверняка заказала где-то в ресторане, Бирюков осушил ещё один бокал, и начал так пьянеть, что даже голова кругом пошла, а мир, что окружал их с Яной, стал расплывчатым и нечётким.

– Она кормит же грудью? Я верно понимаю? – спросила Яна, допив шампанское.

Деловито подлила и ему, и себе напитки, и когда Бирюков кивнул, фыркнула.

– Ну так и не вини себя ни в чём. Она поэтому и скинула, что кормит. Так что не надо позволять на себя навьючивать то, за что ты потом огребёшь. А то, знаешь ли, с виноватого можно стрясти очень и очень многое…

Ему очень понравилось то, что она сказала. Вернее, немного не так. Бирюков сразу, без зазрения совести, поверил в вердикт Яны, и даже лёгкость от него разлилась по душе.

– А как это связано? – нахмурил он брови, которые никак не желали сводиться на переносице, потому что выражение лица просилось совершенно другое.

Безмятежное и расслабленное. Такое же, каким постепенно становилось не только физическое состояние, но и эмоциональное.

– Ну, я так-то не знаю, но подруги говорили, что там что-то с маткой происходит, когда ребёнка кормишь.

Яна выпила ещё бокал, а следующий наполнила и, поднявшись, стала прохаживаться по роскошной кухне.

– Кирюша, мне откровенно не нравится то, как стала действовать твоя жена. Она делает всё, чтобы тебя не отпустить. Или отпустить, но предварительно обобрав до нитки.

Когда Яна перевела разговор с, прости Господи, матки на дела, в которых он разбирался лучше, Кирилл себя отпустил ещё больше. Попытался возразить:

– Но ей это не нужно делать. Я и так отдам всё, что она попросит.

– Прямо вот так, да? – поразилась Яна. – А если Варя решит, что ей нужно вообще абсолютно всё? И бизнес твой, и дом огромный. Ну посуди сам… Вот захочет она твой дворец, а у тебя женщина появится, которая тебе троих родит за ближайшее время. Кому больше пригодится настолько гигантское жильё?

Кирилл усмехнулся. Яна говорила так, потому что совершенно не знала Варю. Его жена не была хапугой и мыслила очень рационально. Он потому и про дом ей не сказал, потому что был в курсе: Варя начнёт ему расписывать, почему им такие огромные хоромы не нужны, хоть и был данный особняк по карману как в покупке, так и в содержании.

– Ты не права, – ответил Кир, поднявшись с места и покачнувшись.

Сейчас Яна, видимо, забыв про то, что находится не одна, совершенно перестала следить за тем, как широко распахнулся её халатик. И оказалось, что скромный он только снаружи, а вот под ним совершенно ничего нет.

– Точнее, права в том, что дом понадобится мне и моей новой семье, но забудь про Варю и её поползновения. Не будет ей нужен ни бизнес, ни особняк. А сейчас нас вообще почти ничего не связывает, кроме дочери, но по этому поводу мы всё решили…

Он умолчал о том, что Варя грозилась не дать ему развод, пока Никусе не исполнится полтора годика. Был уверен – это просто попытка его задеть. А сейчас, когда случилась эта трагедия, Варя и вовсе не сможет думать о какой бы то ни было мести.

Подойдя к Яне почти вплотную, он положил обе руки на её талию, сжал… Фигура бывшей была не такой стройной, как у его жены, но ему это даже нравилось. В нужных местах Яна была округлой и… мягкой.

Не такой, какой её он помнил, но и сам Бирюков, чего греха таить, видоизменился за то время, что они не были вместе.

– Кир…– выдохнула Яна, глаза которой потемнели от страсти.

О, он знал это чувство… И знал, как она реагировала на его прикосновения и преддверие того, что будет дальше.

Отвечать Бирюков словами не стал. Просто набросился на манящий рот поцелуем…

А голова закружилась ещё сильнее.

От того, что покрывал все свои потребности, от вкуса шампанского и от отголосков молодости, так явственно зазвучавших в душе.

Это было до безумия сладко…