ГЛАВА 7

Как ни рвалось моё сердце к дочери, а словам врача я, конечно, же вняла. Если вдруг окажется, что я выпишусь раньше времени, а дома со мной что-то случится, то загремлю я в клинику надолго.

«Молоко сцеживайте, сейчас лучше чтобы оно дочери не попадало. Лекарства, которые мы вам даём – не самая приятная штука…»

Он сказал это, и я сосредоточилась на том, чтобы делать всё от меня зависящее для скорейшего возвращения к дочери. За сцеживанием молока меня и застал приезд Кирилла.

Муж не стал стучаться, просто зашёл в палату и застыл на пороге.

Как же меня перекорёжило от того, что он пытался изобразить виноватость на лице! Ночевал у своей шлюхи… Трахал её ночью, пока я мучилась здесь, разрываемая чувствами и горем, которое мне не с кем было даже разделить. И теперь приехал, как ни в чём не бывало.

– Поздравляю, Бирюков. У тебя минус проблема в виде нашего ребёнка. Отметил?

Отойдя от раковины, я поправила казённую ночную рубашку и посмотрела на мужа прямо. Он лишь сцепил челюсти, не торопясь отвечать. А когда я добралась до постели, на край которой и присела, Кир всё же прошёл в палату.

– Варя, мне очень жаль, что так всё случилось… – начал он, но я его оборвала:

– Как тебе жаль – рассказывай своей Яне! У нас с тобой отныне разговор короткий. Мне нужно всё, что ты обещал, и дальше встречи с дочкой у тебя будут происходить только в моём присутствии.

Взгляд Бирюкова недобро сверкнул, но отвечать мне на это муж не стал. Я так и читала: поговорим об этом потом, а сейчас можно сделать вид, что я согласен.

– Я сделаю всё, что нужно, Варя… – повторил Кир. – И если ты думаешь, что мне не горько от нашей потери…

– Заткнись! – закричала я, не сдерживаясь, когда поняла, что он собирается рассказывать эти все вещи, которые к реальности никакого отношения не имели. – Заткнись и не смей кощунствовать, Бирюков! Пока наш ребёнок умирал, ты трахал свою любовницу!

Мой голос перешёл на визг, такой истеричный, что я не узнавала в нём саму себя. Ещё чего доброго, вот-вот прибегут санитары, которые вкатят мне успокоительный укольчик. Этому я совершенно не удивлюсь, хотя мне и нужно вести себя разумнее.

– Варя! Варенька, ну прости ты меня! И если тебе станет легче – у меня не было секса с Яной!

Он говорил так уверенно, что даже мысль мелькнула: если Кир врал – ему можно было смело подавать резюме во все самые крутые театры страны. Бирюкова там с руками оторвут…

– Мне не станет легче уже никогда, – проговорила я тихо. – Никогда я не забуду, что если бы не ты, я могла бы сейчас вынашивать малыша…

Я вновь тяжело опустилась на койку. Та жалобно скрипнула, и этот звук пришёлся как нельзя кстати. Он отражал то, что бушевало у меня внутри.

– Я надеюсь, что в ближайшее время меня выпишут. Сегодня я найду и покидаю тебе варианты тех квартир, которые мне придутся по душе. Ты обещал мне купить всё, что я пожелаю… Вот и оформишь дарственную на моё имя, чтобы тебе в голову не пришла мысль претендовать на наше жильё с Вероникой. А так же я подумаю, какая сумма в месяц меня удовлетворит…

Я потёрла лоб, потому что в данный момент совершенно не могла рассуждать о настолько земных вещах. Вот станет мне немного легче, приду в себя и бегом к адвокату. Он подскажет, как лучше будет поступить, чтобы не остаться с носом.

– Я сделаю всё, как ты скажешь, Варя… – пообещал мне Кирилл. – И не переживай за дочь, она будет под присмотром…

– Потому что к ней приедет моя мама! – уведомила я мужа. – Лиза уже в курсе, так что даже не вздумай препятствовать этому!

Кир поджал губы, видимо, выражая недовольство тем, что не ему сидеть с собственным ребёнком, но говорить ничего не стал. А я так и представляла себе, что он даже обрадовался такому исходу. Ещё бы! Теперь иди к Яне и живи с ней в своё удовольствие.

– Хорошо… Я приеду завтра. Может, тебя уже отпустят? – спросил Бирюков, на что я лишь отмахнулась.

Чертовски устала от него, и от его присутствия. Да и состояние у меня было не сказать, что нормальное. Опять начинала кружиться голова, а в висках заломило.

– Не знаю, Кирилл. Не доводи меня и может, отпустят. Хотя… тебе, наверное, даже выгодно будет овдоветь. Избавишься от ещё одной помехи.

Он весь запылал гневом и сделал шаг ко мне. Даже задыхаться стал от негодования.

– Ты… ты дура, Варя! – выдал мне Кир и, развернувшись, умчался.

Наверное, в чём-то он прав.

Не будь я дурой, давно бы поняла, что во время секса представлял он вовсе не меня… И не проходила бы сейчас через свой личный ад.

Ночь я провела в бесконечных кошмарах. И хоть мама отзвонилась мне и сказала, что приехала, чтобы сидеть с внучкой, тревога внутри была такой огромной, что я даже не представляла, как с нею бороться.

А когда на термометре обнаружились нормальные цифры, это стало поводом сообщить врачу, что я готова ехать домой, пусть даже для этого и придется подписать любые бумаги.

– Варвара… я вас отпущу, но только если вы пообещаете две вещи. Во-первых, вас должны обязательно осматривать на дому. Во-вторых, если вдруг что – не нужно геройств. Сразу возвращайтесь.

Я кивнула рассеянно.

– Обещаю.

Он посмотрел на меня скептически, но всё же обнадёжил: ближе к обеду оформит всё, как нужно. И потекли часы, когда я была готова, но пока не могла уехать, а меж тем, волнение внутри становилось всё ощутимее, и я никак не могла понять, что не так.

Вроде и мама сказала коротко, что у них всё хорошо. И Лиза сообщила, что когда она уезжала рано утром, Никуся была бодра, весела и под присмотром.

Но материнское сердце рвалось туда, к моей доченьке.

Едва такси остановилось возле особняка и я вышла, забрав сумку, как поняла, что Кирилл дома. Но мама мне об этом не говорила…

А когда я быстрым шагом добралась сначала до входа, затем – до гостиной, меня прошило осознанием: этот запах духов, что был разлит в воздухе… Я знала, кому он принадлежит!

Следом меня затопило волной дикой, неистребимой агрессии. Я увидела их.

На диване сидела моя мама, которая держала на руках Веронику и улыбалась, в полуметре от них расположилась Яна.

И она тянула руки к моему ребёнку…

Щелчок в голове, как мне казалось, должны были слышать все. Он стал сигналом к тому, что черта перейдена.

Словно поняв, что сейчас произойдёт, Вероника скривила личико и разрыдалась. Сумка выпала из моих рук, к счастью для Яны, иначе бы я попросту её убила. И когда я подлетела к ней с каким-то диким животным рыком, после чего вцепилась в пергидрольные волосы, Яна закричала не своим голосом, а Никуся стала биться в истерике.

У меня в руках оставались клочья волос, любовница Кирилла верещала так, будто её убивают. Я не знала, сколько это длилось, но внезапно меня легко, как пушинку, вскинуло наверх, и когда я поняла, что это муж оторвал меня от Яны, я переключилась на него.

Стала биться, продолжая рычать, чтобы высвободиться и снова наброситься на источник той боли, что был настолько рядом.

– Варя, хватит! Хватит! – кричал Бирюков, встряхивая меня, словно тряпичную куклу.

Ему тоже досталось от души, но он не ослабил хватку, потому что знал, чем закончится эта история, если обрету свободу.

Когда же я немного подуспокоилась, он ещё раз хорошенько меня тряханул и оставил в покое.

– Что ты творишь?! – набросился муж на меня, пока я обозревала «поле боя».

– Это ты меня спрашиваешь? – прохрипела в ответ.

Бросив без дальнейшего внимания Яну, которой мозгов хватило отступить подальше к выходу, я ринулась к дочери и, забрав её, прижала к себе. Только когда рядом со мной забилось родное сердечко, я стала успокаиваться.

И даже представлять не желала, что сцена, которую тут устроила любовница мужа, была не единственной.

– Варя, это же покупательница… Она смотрит дом, раз он вам больше с Кирюшей не нужен, – прошелестела мама. – Ты что?

Я смерила её взглядом и хмыкнула.

– Даже если у неё и хватит денег на покупку, то исключительно потому, что её очередной сутенёр в виде моего мужа сделает ей такой царский подарок, – отчеканила я.

Напоследок взглянув на эту переделанную с ног до головы сучку, в которой Кирилл увидел своё истинное счастье, я развернулась, чтобы унести всё ещё плачущего ребёнка наверх, в комнату.

– Да-да, мама. Это – та самая шлюха, к которой уходит мой муж. Я тебе о ней говорила. Позаботься о том, чтобы её здесь не было, когда спущусь…

Я стала подниматься по лестнице, чувствуя, что эти военные действия могут мне аукнуться. Да ещё как… Но решила до последнего держать марку. И голову – высоко поднятой.

– Варя… – окликнул меня Бирюков, когда я достигла середины ступеней. – Сейчас я отвезу Яну домой, вернусь и мы поговорим.

О, сколько немых обещаний звучало в его голосе! Сколько всего он хотел бы мне сказать, окажись мы наедине.

Я мысленно напомнила себе, что, пожалуй, стоит немного снизить градус. Стать хитрее, раз эта белобрысая гадина получила своё хотя бы отчасти. Так будет правильнее и выгоднее прежде всего для моей дочери.

Удостоив слова мужа лишь ответного королевского кивка, я продолжила свой путь.

И по лестнице – и по жизни.

Мама появилась в детской, где я, наплевав про то, что только вчера мне делали уколы, всё же дала Веронике грудь. Моя малышка мгновенно успокоилась, стала засыпать, как бывает с детьми, которые очень долго и безуспешно находились в состоянии истерики и попросту сил больше у них ни на что не осталось.

– Я вообще не понимаю, что творится! – заявила мама, всплеснув руками.

Я шикнула на неё и взглядом указала на диванчик рядом. Рассказала обо всём лишь вкратце и по телефону, но, в целом, этой информации вполне должно было хватить с избытком.

– Он представил её как покупательницу? – уточнила, чтобы окончательно и безвозвратно снять с мамы все подозрения.

– Ну да… Рано утром позвонил, сказал, что заедет быстро перед тем, как отправляться к тебе, привезёт девушку, которая посмотрит дом, раз он вам, такой огромный, больше не нужен, – ответила мать.

Я тихонько фыркнула. Конечно, не нужен, нашей семьи ведь больше нет. Зато эта нарощенная дрянь будет тут королевствовать и ходить с видом победительницы.

Не то чтобы это была здравая идея, но захотелось проверить: а что же ответит Кирилл, если заявлю, что нам с его дочерью нужен этот особняк? Могу прозакладывать голову – муж сделает всё, чтобы оставить его себе и презентовать впоследствии Яне.

– Ну, теперь ты всё знаешь, – ответила я, прикрыв глаза.

От усталости, от эмоций, которые выпотрошили меня, оставив после выжженное поле.

– Давай я переложу её в кроватку, – предложила мама, указав на Никусю.

Я кивнула, потому что пока заниматься всецело дочкой не могла. Мне бы в душ сползать, да смыть с себя остатки больничного запаха.

О чём я маме и сказала, когда она забрала внучку и, покачивая, понесла её в кроватку.

– Что же творится… что же творится, – тихо приговаривала она, отражая ту растерянность, что ею владела.

Знала бы она, какие чувства охватывают меня каждый раз, когда думаю о том, как широко стали простираться стараниями Кирилла владения Яны… Он ведь не с женой сейчас выбрал остаться. Он повёз любимую успокаиваться дома…

С другой стороны и хорошо. Чем больше я это понимала, тем пустыннее становились чувства с моей стороны.

А через пару часов, когда я приняла душ, перекусила и немного отдохнула, домой вернулся Бирюков. И, судя по его виду, с которым он зашёл в дом, не ожидало меня ничего хорошего.

То, что он готов ради своей крали на всё, уже было для меня ясно. Притащить её в дом к ребёнку, представить потенциальной покупательницей…

Как же меня это бесило! Особенно тот факт, который был очевиднее некуда – Яна положила глаз на дом. И именно он ей нужен в первую очередь. И уже воспользовалась тем, что меня нет, а заодно «приценилась» и к ребёнку.

А этот почётный идиот ничего не хотел замечать. Что ж, расплата будет неминуемой, но я из ситуации выйду до того, как Кирилл останется ни с чем. И заберу своё.

– Как ты себя жутко повела! – процедил Бирюков, когда подошёл ко мне и остановился в паре метров.

Я отложила ноутбук, в котором просматривала разные объявления на тему того, куда нам с дочкой переезжать, и решая, делать ли это в принципе. Раз уж муж обещал выполнить все мои условия – грешно будет не оставить Яну с носом. А дом этот, который слишком огромен даже для большой семьи, всегда можно продать и переехать в более подходящее жильё.

– Как я себя повела? Как мать, готова защищать своего ребёнка? – пожала я плечами и поднялась, чтобы не возникало этого диссонанса «он выше, я ниже».

И хоть с ростом Кира было невозможно соперничать, я не уступлю ему ни йоты! Ни в едином аспекте!

– Не нужно Веронику ни от кого защищать, – устало откликнулся муж. – Яна же не монстр, чтобы наносить ей вред, да ещё и в присутствии отца и бабушки…

– Она не имеет права вообще прикасаться к моему ребёнку! – отрезала я, глядя на мужа так, чтобы он понял: рассказывать о том, что Ника ещё и его дочь, и он сам решает, с кем общаться полугодовалому младенцу – не стоит.

– Я всё понял. Я был неправ… Как у тебя самочувствие?

Всего три фразы, а Кирилл меня ошарашил ими посильнее того, что меня ожидало, когда вернулась домой.

– У меня всё прекрасно. Я только что мысленно похоронила своего младшего ребёнка, а до этого мне муж сообщил, что он уходит к другой. Каким у меня может быть самочувствие в этот момент? Исключительно прекрасным!

Последние силы, которые удалось скопить за то короткое время отдыха, что я себе «урвала», иссякли. Я снова опустилась на постель – и плевать на все эти психологические приёмы в стиле «кто выше».

– Варя… я прошу прощения за то, что привёл сюда Яну… – начал Кирилл, на что я заявила:

– Прощение не принимается, потому что я ума не приложу, с чего ты решил играть в эти игры с какими-то там подставными покупательницами. Я понимаю, Яне, в первую очередь, конечно, нужен наш особняк, но…

Разведя руками, я не договорила. Пусть додумывает сам, тем более, что я пока не решила твёрдо – нужно ли бороться за такие хоромы, или просто забрать своё, более меньшее, без боя. Так что сейчас приду в себя, встречусь с адвокатом, а потом уже будет у меня какой-то окончательный план действий.

– Яне не нужен наш, как ты выразилась, особняк. После развода у неё всё в порядке с деньгами и имуществом. Квартира, в которой она живёт…

Он осёкся, и я понимала, почему. Хотя, обо всём догадалась и так. Можно было смело присовокупить к сказанному: «Я там уже два дня живу, в этой квартире, успел всё рассмотреть. Особенно хороша кровать».

Господи, ну зачем я себя так извожу? Ведь мне всё ещё жутко больно…

– Хорошо. Если не нужен, то давай сделаем так. Ты подаришь мне свою половину, а вторая после развода будет и так принадлежать мне, идёт? – переключилась я мысленно сама на дела насущные, и переключила мужа, который подбирал мысленно, как бы сгладить те углы, которые нарисовались у нас раньше его стараниями.

– То есть, ты дашь мне развод? – уточнил он.

Как будто это было самым важным в том, что между нами происходило… Хотя, я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что свои переживания могу засунуть куда поглубже. Они никого, кроме меня самой, не волнуют.

– Рано или поздно придётся, – пожала я плечами. – На данный момент я хочу лишь обеспечить себе и ребёнку гарантии безопасности. В первую очередь – имущественные. Так что давай вернёмся к этому разговору чуть позже, когда я найму хорошего адвоката.

Кирилл смотрел на меня с нотками недоумения. Наверное, у него в голове всё было просто. Он купил бы мне то, во что я бы «тыкнула пальчиком», выделил бы на содержание ребёнка энную сумму, и благородно играл бы в игру «Ах, какой я идеальный отец. Да и муж тоже прекрасный, пусть и бывший».

Да и не до таких низменных вещей ему сейчас было, ведь он весь был погружён в свою Яну, причём в прямом смысле этого слова наверняка тоже.

– Хорошо, так и поступим, – ответил он. – Пока отдыхай, я буду рядом. Поработаю из дома.

Я даже брови вскинула. А как же там его Яночка? Без поддержки, без волос? Но не уточнять же это, на самом-то деле…

Один тот факт, что Бирюков всё же засунул в одно место свои желания поквитаться со мной за Яну, говорил о многом. Я надеялась, что у него всё же действительно останется ко мне хоть какое-то уважительное отношение, как к матери его пока единственного ребёнка. Но предполагала, что он просто себя притормозил, чтобы обсудить с Яной, как поступить с нашим домом.

– Ты можешь ехать хоть к чёрту на рога. Я справлюсь и сама, – ответила мужу и указала на дверь. – А сейчас выйди, я действительно хочу отдохнуть. У меня последние пару дней выдались ну очень тяжкими твоими стараниями.

Немного постояв, Кирилл молча развернулся и покинул комнату.

А через пару часов, также молча и без предупреждений, уехал. Хотя, я и не рассчитывала на то, что Бирюков станет ставить меня в курс о каждом своём телодвижении, выводы были ясны.

Теперь мы с Киром будет жить параллельными жизнями.

Надеюсь, это к лучшему.