Глава 17

Остановившись всего в нескольких миллиметрах от моих губ, Виктор лукаво усмехнулся и, подарив мне кроткий поцелуй, отстранился.

— Дыши, Мари, — самодовольным тоном произнёс он.

А я поняла, что всё это время завороженно смотрела на озорные искорки в его предгрозовых глазах и действительно затаила дыхание в ожидании поцелуя. А тут — такое целомудрие. Я даже разочаровалась.

Виктор понимающе усмехнулся и крепко прижал меня к себе. Я тут же обняла его в ответ. Уткнувшись носом в ямочку на шее, я наконец-то вдохнула его аромат — лёгкий запах сухих трав с ноткой яблок. Необычное сочетание, но мне безумно понравилось! Я ещё крепче прижалась к нему и, делая глубокие вдохи, постаралась унять бешено стучащее сердце.

Когда-то о таком мгновении я могла только мечтать. И вот теперь моя мечта исполнилась, и хотелось кричать и плакать одновременно от счастья и переполнявших меня чувств… Вик одной рукой, как и утром, зарылся в мои волосы, и я знала, что он тоже дышал мной.

Так о многом хотелось поговорить, спросить и рассказать, но в то же время совсем не хотелось прерывать эти мгновения маленького рая. И пока я мысленно подбирала слова, чтобы правильно выразить свои мысли, Виктор заговорил:

— Впервые я увидел тебя в ночь аварии. Мы возвращались домой, когда все произошло. Чёрная легковушка выскочила из-за поворота на встречную полосу, подрезав автобус и встретившись лбом с внедорожником. Виновник умер на месте… Водителя джипа в реанимацию потом забрали. А вот водитель автобуса каким-то чудом смог удержать управление и не врезаться в дерево, но "поцеловал" другую машину. Как ты уже, наверное, поняла, поцеловались вы с нашей машиной. Алекс вовремя смог сгруппироваться и избежать сильного столкновения, но не без последствий. У него теперь шрам на левой щеке, от которого он категорически отказывается избавляться, а у матери чуть не случился сердечный приступ, и это не считая мелких ушибов. Мишка молодцом держался. И сам сохранил хладнокровие, и бабушку свою любимую смог успокоить… Мы тогда с Алексом присоединились к оказанию первой помощи пострадавшим… Если бы ты только знала, какая паника меня поглотила, когда ты отказывалась оставаться в сознании и всё время норовила ослушаться меня! В тот момент я больше за тебя переживал, чем за свою семью. А ты всё-таки не послушалась меня и потеряла сознание. Думал, с ума сойду, пока ждали карету скорой помощи… Я не помню, в какой момент к нам подошёл Мишка, но с первого взгляда он узнал тебя. Даже несколько раз звал по имени, но ты так и не очнулась. А потом как-то всё закрутилось. Оказалось, что столкновение и для нас с сыном не прошло бесследно. Но гематомы быстро сошли, мамино сердце пришло в норму, а я понял, что схожу с ума, так как очень часто во сне ко мне стала являться ты… Впервые ты мне приснилась спустя три дня после аварии. — Его объятья стали сильнее, будто он испугался, что я могу исчезнуть.

Я же, затаив дыхание, приглушённо спросила:

— И что тебе приснилось?

— Что я не успел тебя спасти. Во сне ты умерла у меня на руках… Я тогда впервые в жизни кричал во сне. Перепугал всех домочадцев. Лёшке пришлось будить меня и требовать объяснений, а я молча встал, собрался и поехал к тебе в больницу. Это был первый и единственный раз, когда я туда ездил. Естественно, меня к тебе не пустили… На следующую ночь ты явилась мне совсем в другом сне. И почему-то в том сне я был призраком, а ты живым человеком, — усмехнулся он.

— И много тебе таких снов снилось? — проглотив ком в горле, уточнила я.

— Достаточно. — В его голосе прозвучала грустная улыбка, что заставило меня немного отстраниться и, подняв голову, посмотреть на него. — В каждом из этих снов я был словно посторонний зритель, у которого не было возможности никак повлиять на ход событий. Если бы ты только знала, как я злился, когда в очередной раз просыпался и понимал, что вновь просто наблюдал. Что опять не предпринял попытку сказать тебе, что это всё не правда, а плод воображения. Что в реальной жизни я жду твоего пробуждения…

— Если ждал, пока я проснусь, почему так долго не появлялся?!

— Потому что у нас, видно, разные последние сны, — с невеселой улыбкой ответил Виктор.

— И какой у тебя последний сон?

— А у тебя?

— Я пришла на кладбище, нашла твою могилу, — глядя в пасмурные омуты, начала рассказывать я. — Разрыдалась от несправедливости судьбы, и в этот момент появился ты и сказал, что вспомнил ночь своей гибели. Приказал и мне вспомнить ту аварию, и я, вспомнив, очнулась.

— Искала меня?

— Да, но так и не нашла.

— Прости, что так долго не появлялся, — целуя меня в кончик носа, извинился Берков. В его голосе действительно звучало раскаяние.

— Прощу, если ответишь, какой тебе последний сон приснился? — нахмурившись, ультимативно сказала я, видя грусть в его глазах.

— После сна, в котором ты меня поцеловала, мне всё время стал сниться мой самый первый сон, — с горечью в голосе признался Виктор. При этом он завороженно смотрел, как его рука нежно прикасалась к моей щеке. — Я всё порывался опять съездить в больницу, но, если честно, малодушничал, боясь, что там мне скажут, что у тебя появились какие-то непоправимые последствия после аварии, и тебя не смогли спасти… Я боялся и наяву тебя потерять. Брат стал откровенно рычать на меня, возмущаясь, что я стал походить на тень. А я после очередного пробуждения стремился вновь уснуть, чтобы в очередной раз попытаться спасти тебя… Вчера сын пришёл с тренировки и сказал, что ты вернулась на работу. Я даже не сразу ему поверил, раз десять переспросил. И этой ночью мне впервые ничего не снилось. Если честно, я переживал, что ты меня даже не узнаешь, поэтому и решил появиться перед тобой в том месте. Всё же во сне оно каким-то символическим у нас получилось…Я рад, что мы практически поделили наши сны на двоих, — как заключение своего монолога, приглушённо резюмировал Виктор.

Я грустно улыбнулась в ответ. Мистика какая-то.

— Подожди, — нахмурившись и затаив дыхание, произнесла я. — Выходит, тот белокурый мальчуган с родинкой под глазом, что пригласил меня в субботу на соревнования, твой сын?! — воскликнула я, только сейчас поняв, о каком именно мальчике шла речь.

— Да, — с потаённой улыбкой подтвердил он.

— Но он же на тебя совсем не похож! — воскликнула я.

— Зато на тебя похож, — с прежними лукавыми искорками в глазах заметил Вик. — Ещё до аварии сын неоднократно говорил, что лучший друг его всё время поддевает вашей схожестью. Я всё норовил съездить в спорткомплекс и посмотреть на тебя, так как Мишка всегда очень тепло о тебе отзывался. Но как-то времени не находилось.

— Надо было ехать! — недовольно проворчала я, понимая, что мы с ним могли познакомиться ещё год назад! — И на кого же похож Михаил, кроме меня, конечно же? — ревниво спросила я.

— На свою бабушку, — с озорной улыбкой ответил он, а я удовлетворенно выдохнула.

И да, я уже ревновала Мишу к его предполагаемой схожести с родной матерью. Виктор, видя мою реакцию, ещё шире заулыбался. Вот кот чеширский!

— Лимон съешь, — съязвила я, стараясь высвободиться из его объятий.

— Не хочу, — крепче прижимая меня к себе, довольно выдохнул Берков. — Кажется, я категорически против выпускать тебя из своих рук в ближайшие лет сто, — уткнувшись носом в мои волосы, признался Виктор.

Довольно улыбнувшись и разомлев от его слов, я тоже крепче обняла Виктора. Но вслух постеснялась сказать, что я совсем не против такой перспективы.

***

Я хотела бы стоять так целую вечность. Но как бы хорошо не было в объятьях Виктора, а организм после трудового дня требовал еды.

В этот раз Виктор не отказался от полноценного ужина, во время которого мы делились своими вариантами снов. Оказалось, что одинаковых было очень много. Но были и индивидуальные. И, с одной стороны, я радовалась, что сон о нашем поцелуе был у нас общим. С другой — было немного неловко. Всё же в нём я была раскованней, нежели предстала перед Виктором сейчас. Но Вик лишь в очередной раз понимающе усмехнулся и больше не возвращался к этому нашему общему сновидению.

Кроме наших общих снов, мы обсудили и реальную жизнь. Всё же моё воображение нарисовало совсем другую картину, чем была на самом деле. Но и этот, настоящий Вик, мне очень понравился. И я даже не сомневалась, что эта симпатия со временем будет только расти и расти и в конечном итоге станет более сильным и волшебным чувством, чем просто увлечение…

Виктору действительно было тридцать четыре года. Его сыну — девять лет. Тут реальность расходилась со сном. Мишка круглый отличник в школе. постоянный участник в разных конкурсах, и, помимо секции тхэквондо, он также посещал и компьютерную школу. Михаил вообще оказался серьёзным и занятым ребёнком, о котором папа рассказывал с особенной теплотой и гордостью в голосе.

Я, затаив дыхание, слушала его рассказы о сыне. И с не меньшим энтузиазмом слушала о нём самом, так как моё сознание ошиблось по всем статьям. По профессии Виктор экономист. Занимает должность замдиректора охранной фирмы «Альтаир». Его брат, Алексей, преподаватель атомной и ядерной физики в университете. Вот такие разные интересы у братьев. Но в чём действительно не ошиблось мое воображение — они очень дружны. Даже живут по соседству.

Вик был женат. Ранний брак. Бывшая жена оказалась амбициозной особой и вместо семьи выбрала карьеру модели. На этом моменте я затаила дыхание: ведь получается, что она красивая женщина! Но Виктор говорил о ней сухим, равнодушным голосом, что вселяло надежду, что чувства между ними давно угасли. А когда я узнала, что Ангелина, мама Миши, живёт в Лондоне и возвращаться, кажется, не планирует, то немного успокоилась. Правда, расстроилась, что эта особа совсем не интересовалась сыном. Вот как так можно?! Я Мишу практически не знала, но им просто невозможно не любоваться и не восхищаться. Редко когда дети в столь юном возрасте такие серьезные и целеустремлённые. Да, он, как и другие дети, любил компьютерные игры, но если судить по рассказам Вика, его сын сам планировал свой день, и времени на игры у него оставалось совсем немного. Ведь помимо учёбы и секции, он ещё увлекался и танками. Как сказал Виктор, о них он может рассказывать часами. У мальчика имелись энциклопедии, собственные рисунки и полная видеотека о военной технике.

Вот как так можно совсем не интересоваться таким замечательным ребёнком, своей кровиночкой? Миша маму в последний раз видел четыре года назад. И эта встреча у них получилась совсем не радужной. С тех пор Миша не говорил о своей матери. Даже не спрашивал о ней. Вик пытался выпытать у сына, что между ними тогда произошло, но мальчик закрылся и не собирался ни с кем обсуждать эту тему. Сразу было видно, что эта ситуация гложет Виктора, но так как мы только заново знакомились друг с другом, я могла разве что поддержать Беркова. А потом, когда поближе познакомлюсь и с Михаилом, постараться наладить с ним хорошие дружеские отношения.

О себе я практически ничего не рассказала, так как обо всём поведала в наших снах.

Если бы вы только знали, как это чудесно сидеть в уютной комнате в компании с небезразличным тебе человеком! Узнавать его ещё больше. Смело смотреть в его глаза, наслаждаться звучанием его спокойного, немного грубого голоса и понимать, что это реальность. Что стоит только протянуть руку — и твоя маленькая ладошка окажется во власти его сильной, но ласковой руки, дарящей тепло и чувство защищённости. Что тебе не надо думать и переживать о том, что вас ждёт завтра. Придёт ли он? Сможешь ли ты ему помочь? Исполнится ли твоя заветная мечта: прикоснуться к нему когда-нибудь?

И теперь, сидя рядом с ним, вдыхая пьянящий аромат его туалетной воды и растворяясь в его взгляде, я чувствовала, как моё сердце время от времени предательски сжималось от постыдной мысли, что это мгновение, этот вечер может быть очередным плодом воображения. И я, затаив дыхание, отставила чашку с давно остывшим кофе в сторону и взяла своего гостя за руку. Он всего миг удивлённо смотрел на ваши переплетенные руки, а потом понимающе улыбнулся. В успокаивающем жесте провёл большим пальцем по запястью и, подсев поближе, обнял за плечи, даря мимолётный поцелуй в висок. Сердце ускорило свой ход от эйфории, стоило тебе вновь оказаться в его объятьях, а потом, кажется, вечность спустя, возобновило своё умиротворённое биение. Именно так и должно быть всегда и никак иначе…

Попрощались мы глубокой ночью. Причём, когда я провожала Вика до дверей, меня накрыло чувство дежавю: сколько раз я провожала его вот так в наших снах! Сколько раз мне неимоверно хотелось обнять его на прощание. Или хотя бы просто мимолётно прикоснуться. Наверное, я ещё нескоро привыкну, что в этой реальной жизни я могу позволить себе прикасаться к нему, обнимать и, при особой наглости, целовать. Как же прекрасно жить!

У дверей Виктор резко развернулся, лукаво улыбнулся и произнёс:

— Ты же помнишь, что завтра, вернее уже сегодня, у Мишки соревнования? Я заеду за тобой в 10:00 утра. Будь готова.

— Но я не обещала прийти! — неубедительно возмутилась я.

— Ты хочешь огорчить моего сына? — приподняв одну бровь, спросил Вик.

— Нет, но…

— Мари, я понимаю, что, с твоей точки зрения, у нас, наверное, сейчас всё стремительно происходит, но и ходить вокруг да около я не вижу смысла. Мы хорошо знаем друг друга, нас тянет друг к другу, и я не собираюсь, как пацан пятнадцатилетний, скромничать и ещё полгода ходить с тобой за ручку. Мы и так из-за моего глупого страха потеряли довольно много времени реальной жизни. Так что теперь будем нагонять. И начнём завтра.

От удивления я даже приоткрыла рот. Несомненно, мне нравилась его уверенность и настойчивость, но не спешили ли мы?

Видя моё сомнение, Виктор укоризненно покачал головой и, шагнув ко мне, обнял. Одна рука вокруг талии, вторая — уже привычно зарылась в волосы, фиксируя мой затылок и не давая возможности отстраниться.

— Хватит сомневаться и бояться, — тихо сказал он и поцеловал — сразу напористо и властно.