Глава 22

Время быстро летит, особенно когда ты счастлив. За эйфорией происходящего я совсем перестала замечать счёт дней, поэтому, когда незаметно подкралась осень, очень удивилась. Это лето, наполненное волшебными красками любви и счастья, полностью вытеснило из моего сознания воспоминания о холодной и неприветливой весне. Нет, порой ночью я иногда просыпалась от страшных сновидений, в которых рядом со мной нет Виктора и Миши. Порой даже снился тот пляж, на котором бушевала гроза. И в таких снах я всё время кого-то ищу, куда-то иду и плачу. Но не я кого-то в итоге нахожу, находят меня. И почему-то чаще всего это Миша. Во всех этих кошмарных снах он бежит ко мне со счастливой улыбкой на лице, и непогода его не трогает. А стоит ему крепко-крепко меня обнять, как сон заканчивался, и я резко просыпалась и ссматривалась по сторонам. Если ночевала у Берковых, то тут же льнула к Вику под бок или шла в комнату Миши, поправляла сбившееся одеяло, целовала в лобик и, успокоенная, уходила.

Наутро я всегда рассказывала свои сны Виктору и тут же получала от него крепкие объятья и поцелуй. Как-то Вик предположил, что меня практически всегда находит Миша, потому что он действительно меня первым встретил. За год до этой весны. И как все мы уже знаем, я Мишке сразу понравилась, стоило его лучшему другу показать на меня и сказать, что мы с ним очень похожи. Именно с того момента мальчик стал присматриваться ко мне, но не решался подойти и просто заговорить. Не хотел навязываться, как сказал он, когда мы с ним затеяли откровенный разговор. Это случилось в конце лета. Как сейчас помню: двадцать девятое августа. Для начала учебного года всё уже куплено, вот только Мишка почему-то был какой-то грустный. Была суббота. Виктора вызвали на работу, Алекс всё время пропадал в университете, а их мама в очередной раз уехала на свою любимую дачу. Вот мы и остались одни.

Я не стала сразу давить на ребёнка со своими расспросами, а затеяла праздничный ужин. Просто так. Миша сидел в своей комнате за письменным столом и что-то читал о танках. Но сколько бы я тихонько к нему не заглядывала, он так и продолжал неподвижно сидеть. Кажется, даже не перелистывая страницы. В итоге, я не выдержала и, сняв фартук, зашла к мальчику и, подкатив к столу пуфик, села рядом с ним.

— Миш, что с тобой? — тихо спросила я.

Его поникший вид мне совсем не нравился. Я уже до такой степени привыкла, что рядом со мной он всегда улыбается, что у меня сердце начинало болезненно сжиматься от его грусти.

— У меня пятнадцатого октября день рождения, — так же тихо начал Миша.

— Знаю, — с улыбкой сказала я.

Его руки, лежавшие на столе, сжались в кулак, и я, не выдержав, накрыла левую руку своей.

— Ты что-то особенное хочешь? — спросила я.

Миша утвердительно кивнул.

— И что же?

— Я знаю, что когда взрослые долго встречаются, они потом женятся. И даже после нескольких месяцев отношений, люди женятся. А вы с папой будете жениться? — настороженно глядя на меня, задал тихий вопрос Михаил.

Я, если честно, немного растерялась. Я до сих пор даже не переехала к ним жить, хотя проводила здесь практически всё своё время. И тут такой вопрос.

— А тебе как бы хотелось? — осторожно спросила я.

— Моя родная мама сказала, что я самая большая ошибка в её жизни. Что я бесполезный и бесперспективный… — Взгляд вновь упал вниз, голос стал хриплым. — Если бы я родился девочкой, то я был бы ей интересен, а так… Именно поэтому она и ушла от нас… Но разве я виноват, что родился мальчиком, а не девочкой?.. — Во взгляде появились непонимание и злость, а у меня всё больнее сжималось сердце. — После нашей последней встречи с ней я часто вспоминал разговор, пытаясь понять эти её слова. И только потом, когда подрос, понял. Но ведь папа любит меня! Или любит, потому что я мальчик? И если бы я был девочкой, то папа не любил бы меня, как сейчас мама не любит?

— Твой папа любит тебя за то, что ты его ребёнок, а не за твой пол, — проглотив ком в горле, пояснила я.

— А ты?

— Я? Я тоже люблю тебя, потому что ты замечательный ребёнок. Добрый, любознательный, умный и улыбчивый. Люблю твоё стремление добиваться поставленных целей и радоваться своим победам. Люблю просто за то, что ты есть.

— А если у вас с папой будет ещё один ребёнок?

— Это не значит, что мы с твоим папой будет любить тебя меньше. Просто в первое время, пока малыш будет совсем маленьким, ему нужно будет больше нашего внимания. Но любить мы вас будем одинаково.

— Но он же будет тебе родной, а я — нет.

— На самом деле это неважно: родной или приёмный. Если любишь искренне и всей душой, то забываешь, что ребёнок тебе не родной. Ты воспринимаешь его, как часть себя. Как часть своей души, без которой не можешь нормально дышать.

— И ты именно так меня любишь?

— Да.

Он поколебался совсем немного и обнял меня. Наверное, впервые так крепко и самозабвенно.

— Когда мы с Тимкой и его бабушкой пришли впервые в спорткомплекс в секцию, то он тут же увидел тебя. Дёрнул меня за руку и сказал, что здесь моя мама. Показал на тебя. Я сначала даже не понял его. Ведь на свою родную маму я совсем не похож. Да и не видел Тим её никогда. Я посмотрел в ту сторону, куда он показал, а там ты стоишь и с кем-то разговариваешь. И улыбаешься. Красивая такая… Когда я тогда вернулся домой, достал мамины фотографии и долго их рассматривал, пытаясь найти хоть что-то похожее между нами. И, к своему стыду, понял, что ты мне больше нравишься, чем мама, ведь когда мы подошли к стойке, ты искренне нам улыбнулась. Искренне пожелала удачи… Тимур много раз предлагал подойти к тебе и просто поговорить, и я много раз собирался это сделать. Но всегда отступал, боясь показаться невоспитанным и навязчивым.

Я ещё крепче прижала мальчика к себе и поцеловала в его белокурую макушку. Осуждать Ангелину не хотелось. Это её ошибки и выбор. Но если бы в тот момент она попалась мне на глаза, я бы все космы ей повыдёргивала. Такую женщину трудно назвать матерью.

А мне надо было тоже в течение этого года быть смелей, ведь я неоднократно видела, что Миша украдкой смотрел на меня. Но я просто мило улыбалась ему — и всё. И можно найти себе оправдание: я не знала, что у него такая мать, я не знала, что так сильно нравлюсь этому ребёнку. Ну, смотрел он на меня. Это же легко можно объяснить нашей схожестью. Любопытно мальчику — вот как я тогда думала. Но сейчас я бы и себе с удовольствием подзатыльник дала за то, что не сообразила заговорить, познакомиться ближе, подружиться. Ведь ему так не хватало материнской ласки и тепла.

Да, сейчас я стараюсь уделять ему много времени. Мне нравится заботиться о нём, баловать его и видеть, как он всё больше и больше тянется ко мне. Моё взрослое персональное солнышко…

— Когда вы с папой поженитесь, можно я буду называть тебя мамой? — на грани слышимости спросил Миша, и тихие слезинки покатились из моих глаз.

— Конечно, можно, родной, — выдохнула я. — Если хочешь, можешь уже сейчас называть меня мамой. Мне будет очень приятно.

— Правда? — немного отстраняясь и заглядывая в мои глаза, уточнил он.

— Правда-правда, — улыбаясь, заверила я.

— А папа не будет против?

— Почему он должен быть против?

— Не знаю…

Тем же вечером на очередное предложение Вика переехать к ним, я дала своё согласие. И в течение всей следующей недели мы потихоньку делали перестановку в квартире Берковых и понемногу перевозили мои вещи к ним. Параллельно всему этому отметили первое сентября и подали заявление в ЗАГС. Всё тихо, спокойно — так, как нам хотелось.