Глава 16

Мы с Маринкой вернулись домой одновременно. – Опять бросила Ивана Никитича под завалами папок с делами и смоталась? – Кто еще кого бросил? – голосом, полным яда, отозвалась подруга. – Уехал в город, а меня не взял. Я открыла дверь и пропустила Маринку первой. – А ты где сейчас? В деревне что-ли? – В городское управление, – пояснила она. – Там эксперты какие-то крутые и все такое. Остапчуку он не доверяет. Типа, балбес он и разгильдяй, работать не умеет. – И не научится, если у него практику отнимать, – предупредила я. – Зря он так. Есть же правило десяти тысяч часов. Пока не наработает нужные часы – не станет высококлассным специалистом. Хотя, я считаю, что и тысяча – уже очень хорошо. – Десять тысяч, – хмыкнула Маринка. – Нет у нас столько времени. Пусть на кошках тренируется! – Ой, поглядите на нее, – протянула я, вложив в голос весь свой сарказм, который смогла насобирать. – Пару дней работает со следователем и уже заматерела. Что за дедовщина, Мариш? Тебе короной голову надавило? Маринка возмущенно открыла рот, но тут же его закрыла. – Ну да, ты права. Не очень красиво с моей стороны. Теперь челюсть отвисла у меня. Я ожидала словесной перепалки, обмена колкостями, дуэля остроумия, а получила какую-то говорящую куклу. Определенно, новая должность Маринке не к лицу. – Ладно, – совершенно спокойно продолжила она. – Есть что пожрать? – Что сама принесла, то и есть, – предприняла я новую попытку спровоцировать подругу. – М, – не повелась она. – Ну ничего, сейчас что-нибудь придумаем. Я осталась в коридоре стоять с открытым ртом, пока Маринка покладисто прошла в кухню и принялась орудовать в холодильнике. Что с ней? Тарас покусал? – Ты чем-то расстроена? – рискнула спросить я. – Да нет, – пожала плечами Маринка, выкладывая из холодильника какие-то продукты, которые болтались там, покинутые всеми, уже довольно долго. Так долго, что я уже успела забыть о их существования. Плавленный сыр – откуда? Не помню, чтобы я его покупала. Я повертела в руках упаковку. Свежий. – Ты на сегодня свободна? – После обеда Козлов за мной заедет. Ты не представляешь, сколько у него работы! Договорились, что я возьму на себя все отчеты, а он будет мотаться по Отрадному и разбираться с текучкой. А все, что касается “Бобриного утеса”, будем делать вместе. – И он согласился? – А у него был выбор? – хмыкнула подруга. – Сегодня беседовали с Даней и Женей, кстати. – И чего так невесело? Дай угадаю – оба левши? – К сожалению, нет. Оба правши, вот это и пугает. Получается, что они – самые первые кандидаты на роль преступников. А если учесть, что они могли действовать командой, то плохи их дела. Пока арестовать не за что, будем работать дальше, но… Я догадывалась, что это значит. Если Козлов уже нашел себе “идеальных подозреваемых”, то теперь будет старательно искать малейшие зацепки, чтобы арестовать и посадить парней. У Ивана Никитича в работе полсотни дел, и каждый день появляются новые, поэтому некогда ему церемониться. Маринка настрогала бутербродов и принялась рассказывать. Братья Колесниковы – Женя и Данил – с рождения были совершенно разными. Старший Женя был активным и шумным экстравертом, душой компании и заводилой. Он мог носиться по двору с утра до позднего вечера, прыгал по гаражам и залазил на стройку, обожал физкультуру. Почти все виды спорта давались ему легко, но именно в теннисе он растворялся. Ежедневные занятия по нескольку часов, строжайший режим и правильное питание его не пугали – дисциплина ему даже нравилась. И если бы у родителей было чуть больше возможностей, то парень мог бы стать настоящей звездой. Вот только профессиональный спорт это очень и очень дорого для обычных среднестатистических семей, где подрастает еще один ребенок. Поэтому на местном уровне Женя был весьма хорош, но для мировых рекордов не дорос, а там и возраст. Это у обычных людей в двадцать жизнь только начинается, а спортсменам к этому времени желательно добиться каких-то серьезных успехов, иначе тебя выбросят, как фантик от конфетки. Окончательно потерять все шансы и надежду Евгению помог случай. Во время ремонта дома он забрался на стремянку, потянулся вверх, неловко переступил, стремянку качнуло и, не найдя точки опоры, Женя рухнул. Если бы под ним был только пол, то все обошлось бы ушибом, но внизу предусмотрительно расположилось ведро. За двадцать минут, пока ехали медики, Евгений успел пройти почти все стадии принятия. Сначала он отказывался верить в то, что нога, изогнутая под невероятным углом, действительно сломана, потом громко матерился и проклинал ремонт, ведро, стремянку, себя-дурака и всех вокруг. Затем пытался найти выход, “починить” ногу самостоятельно, хотя от боли искры сыпались из глаз. К моменту, когда врачи вошли в квартиру, он уже тихо плакал. Если бы не поддержка брата, то Женя так и остался бы в депрессии. К счастью, Даня не отходил от него ни на шаг – ночевал в больнице, помогал управляться с костылями, приводил примеры успешных людей, которым травмы не помешали достичь высоких целей. А еще пообещал помочь выучиться на айтишника, если Женя так и не вернется в спорт. Данил был всего на год младше Жени, но отличался от него всем, чем только можно. Тихий и спокойный интроверт, лепящий куличики в песочнице, пока старший брат обдирал коленки на деревьях, вырос в не менее тихого и спокойного юношу. Дане нравилось сидеть за компьютером. В отличии от сверстников, он редко играл в бродилки и стрелялки. Гораздо больше ему импонировали головоломки. Именно из-за одной из них он написал свой первый код. И неожиданно влюбился в программирование. Ни на какие курсы денег, естественно, не было, а те, что были, уходили на занятия Жени спортом. Даня не стал обижаться. У него было все, что нужно – интернет и горячее желание во всем разобраться. И вот пока один брат старательно отрабатывал технику на корте, второй не менее старательно поглощал информацию о том, как из команд выстроить целую вселенную. Объединяло их одно – любовь к природе. Не было такого лета, чтобы ребята не отправились с рюкзаками в какой-нибудь тур по зарослям или сплав по реке. Конечно, в то лето, когда Женя загремел в больницу, традицию пришлось отложить до лучших времен. Но и через год травма все еще давала о себе знать. Обычные нагрузки Евгений переносил спокойно и даже вернулся к тренировкам, но ходить долго пока не мог. А душа жаждала простора. Поэтому решено было выбраться хотя бы на базу отдыха. Выбор пал на местечко, которое матери посоветовали на работе. Водитель-логист Гриша уверял, что лучше просто не найти – тишина, спокойствие, уединение. И цена совсем не кусачая. Он там пару раз отдыхал от семьи. Перезагружался – так было бы правильнее сказать. – И знаешь, что самое интересное в этой истории? – Что? – пробубнила я с набитым ртом. – Гриша тот оказался кем бы ты думала? – вытаращив свои круглые голубые глаза, произнесла Маринка с такой интонацией, что я сразу все поняла. – Евтифьевым! Стали выяснять – да, именно там он и работал. Неофициально, конечно, чтобы не платить налоги. Потому что, кому нужны эти налоги, на которые, вообще-то, платят зарплату врачам, учителям, полицейским, ремонтируют дороги, обсустраивают город… Больничные, опять же, оплачивают с отчислений. А за Гришу, который нынче валяется в интенсивной терапии, пусть платят лохи! – Офигеть! – Вот-вот! – возмущенно подхватила подруга. – Из-за таких халявщиков мы потом удивляемся, что бюджета не хватает! – Да я не об этом, – перебила я. – Получается, что эти двое знали Евтифьева! – Да ничего не получается, – махнула рукой Маринка. – Работаем в этом направлении, конечно, только ничего это не дает. Во-первых, доказать, что они были знакомы, не получится. Ты вот многих коллег своих родителей знаешь? То-то и оно. А то, что они поехали по рекомендации, а он – по собственному желанию, тоже тянет не больше, чем на простое совпадение. Логично же, что он рекомендовал именно то место, где и сам любит потусить? – Погоди, а почему Леночка не запаниковала, когда вместо постоянного клиента увидела самозванца Степана? Или как его там? – Потому что Леночка его никогда не видела. Проверили уже. Евтифьев приезжал трижды и каждый раз в смену ее напарницы. Просто чудеса какие-то! Я ничего не ответила. Все, что сказала Маринка, укладывалось в цепочку совпадений. Не было ни одной причины подозревать парней в том, что они хотели кому-то навредить. А даже если у их матери были какие-то претензии к Григорию, то убили-то не его, в конечном итоге. Это я и озвучила Маринке, после того как допила чай. Подруга виновато понурила голову. – Козлову нравится версия, что мать ребят давно хотела свести счеты с Евтифьевым за какие-то одной ей известные дела. Над этим мы, кстати, и работаем – ищем, где же они друг друга так сильно выбесили. Сыновья вступились за мать и решили проблему устранить. Узнали, где Григорий проведет свои выходные и отправились туда же. Поскольку с самим Григорием они не пересекались и не были знакомы лично, то подмены не заметили. Мужик же представился Григорием! Кто стал бы сомневаться и проверять? Резон в Маринкиных рассуждениях был, но ее тон мне решительно не нравился. Если раньше она радостно хваталась за любого подозреваемого и начинала строить версии одну другой бредовее, лишь бы сошлись концы с концами, то теперь она выдавливала факты нехотя. А факты кричали о виновности Колесниковых. – Но тебя что-то не устраивает? – рискнула спросить я. – Меня все не устраивает, – тяжело вздохнула подруга. – Они не похожи на убийц. Не надо так на меня смотреть. Они добрые, искренние, честные. – Как половина сидельцев на зонах, – ехидно прищурилась я. – Нет, – покачала головой Марина. – Они реально пытались помочь, вспоминали все-все мелочи, а Даня даже помог разобраться, отчего камеры перестали работать. Пока Козлов, почуяв добычу, изо всех сил пытался вывести программиста на чистую воду, тот с совершенно детской непосредственностью заявил, что ему не надо было бы дожидаться, пока погаснет свет – вырубить камеры проще простого. – Это же китайские “Хуньчики”, – пояснил он. – Самое дешевое барахло, которое ни один адекватный владелец не поставит в свой дом. – Почему же? – насторожился Козлов. – Во-первых, картинка – отстой. Не то что лиц не рассмотреть – силуэты через раз. Во-вторых, корпус из сплава навоза с картоном – ноль водостойкости, то есть, снаружи не разместишь. Только внутри дома. Да и там – бессмысленно. При минусовых – замерзает, при высоких плюсовых – горит и воняет. Еще и издает мерзкий звук при перезагрузке – такой протяжный писк, от которого уши закладывает. А перезагружается постоянно – чуть напряжение в сети поменялось, сразу в ребут. Пара ребутов подряд – покупай новую камеру. – А как вы могли бы устроить пару ребутов подряд? – с искренним интересом уточнил следователь. – Да проще простого – включить любую мощную технику, выключить, снова включить. Чайник, утюг – подойдут. У вас там кондиционер работал – тоже подходит. Думаю, преступник знал об этой особенности. Мощность кондера – около пары киловатт. – Как вы думаете, кто, кроме вас, мог бы придумать такую схему? – ликуя в душе, уточнил Козлов. Он искренне рассчитывал на то, что Даня поймет, что загнал себя в ловушку и расколется. Однако парень нисколько не смутился: – Кто угодно. Тот, кто хоть раз имел дело с камерами. Те, кто их импортирует, продает, устанавливает. Те, кто работает в бюджетных учреждениях – у нас в каждом втором такие камеры. Те, кто живет в частном доме и пользуется видеонаблюдением. Те, кто работает в торговых павильонах – туда их тоже ставят. А вот у вас – другие, у вас хорошие. – Подождите, но если эти камеры и правда такие некачественные, то зачем их используют? У нас тоже, так сказать, бюджет не бесконечный, но камеры же лучше. – На ваших экономить нельзя, – со знанием дела произнес Даня. – Вот станете вы из меня признание кулаками выбивать, а если камера начнет перезагружаться, то что делать? Потом и не докажем, что я не сам с лестницы упал. Козлов чуть не съел карандаш, который сосредоточенно покусывал во время разговора. Даня, как ни в чем не бывало, продолжил: – Они реально очень дешевые. И продаются упаковками по двенадцать штук – с запасом. И по стоимости коробка с этим фуфлом стоит как пару-тройка относительно приличных камер. Вот и посчитайте – или купить упаковку сразу на всю базу отдыха, где из происшествий обычно только вялые семейные скандалы, или разориться на комплект хороших камер. А зачем они? Ну включат постояльцы кондиционер, камера ребутнется, никто и не заметит. Разве что попищит, но так кто их станет слушать? Что может случиться за две минуты? – Как выяснилось – много чего, – заметил Козлов. – Всего не предугадать, – философски развел руками Даня. – Я поступил бы проще: несколько раз щелкнул бы общим вводом, убедился бы, что камеры сгорели, а там по ситуации. – Вы понимаете, что сейчас фактически признаетесь, что могли это сделать? – Но я же этого не делал, – обиделся Даня. – Я вам помочь пытаюсь! Если камеры не сгорели во время грозы, то кто-то дал себе минутку, чтобы спокойно уйти, включив кондер. А вы уж сами выясняйте, кто это сделал. У Козлова вскипел мозг. Наутрально. Он почувствовал, как к голове прилила кровь, волосы на затылке приподнялись, а из ушей чуть не повалил пар. Парень, сидящий перед ним, имел косвенную связь с Евтифьевым, имел знания, чтобы вырубить камеры, но ни в какую не желал признавать вину. Зацепить его еще чем-то не было возможности. А так хотелось кинуть его в изолятор, чтобы он подумал над своим поведением! Еще и алкаши в Гелиосе устроили очередную вендетту и надо было разобраться, кто же снова виноват. Так ничего и не добившись, он отпустил парней и поехал в городское управление, которое обещало к обеду дать ответ по телефону жертвы. Маринка закончила рассказ и уставилась на меня, в ожидании вердикта. – Слушай, ну дело и правда плохо. Даня вполне мог быть мозгом операции, а Женя – исполнителем. У него же только с ногой проблемы, а руки, насколько я понимаю, крепкие, сильные, точные. Теннис это вам не шахматы. Да и сам Даня хвалился, что у него сильный удар, мол, братец не давал расслабиться. Кроме них некому! – Да я все прекрасно понимаю! – раздраженно откликнулась Маринка. – И меня это бесит! Раздалось, ставшее уже привычным, козлиное блеяние, и Маринка взяла трубку: – Да, выхожу. А зачем? Я сама выйду. О чем? Да, дома. Двести двадцать вторая. Второй этаж, ага. – Зачем ты ему сказала номер квартиры? – удивилась я. – Сказал, что хочет с тобой о чем-то поговорить, – пожала плечами подруга. Она выглядела удивленной, так что расспросы не помогли бы. Да и смысла в них не было – через пару минут мы и так узнаем, что Ивану Никитичу понадобилось от моей скромной персоны. Козлов выглядел весьма сурово – сдвинутые брови, поджатые губы. Да уж, не повезло Маринке с начальством. Поздоровавшись, он разулся и без приглашения протопал в кухню. – Рассказывай, – приказал он тоном, не терпящим возражений. Я понятия не имела, о чем он хотел услышать, поэтому не стала спешить каяться во всех грехах, если они и были. – О чем? – Говоришь, не знала убитого? Я помотала головой с невозмутимым видом. Тут мне нечего было скрывать. – Тогда как ты объяснишь, что в его телефоне нашли это? – Взломали-таки? – обрадовалась Маринка. – А личность установили? – Не сейчас, – отрезал Козлов, открыл галерею и сунул мне под нос экран. Я уставилась на фото. На меня смотрело мое лицо. Мое, но как будто не мое. Вернее, как будто мое, но не совсем. Я замерла, вглядываясь в черты. Девушка была поразительно похожа на меня – те же глаза, брови, тот же нос… Да она была моей точной копией, хотя я могла поклясться, что это была не я. При всем этом сходстве в ней было что-то чужое. Не говоря уж о том, что одета она была в такую одежду, которой я никогда не носила. – Это же ты! – удивилась Маринка. – Или не ты? Нет, не ты. Но похожа. – Она, она! – безапелляционно заявил Козлов. – Это не я. Похожа, но не я! Во-первых, я не ношу такие яркие вещи – не мой цветотип. И не ее, но ей пофигу. Она симпатичнее – вон какие скулы выразительные. А губы чуть тоньше и немного асимметричные. – Что ты голову мне морочишь – губы тоньше! – Линия роста волос, вот тут – у лба, – не обращая внимания, продолжила я. – Посмотри на мою – совсем другая. И серьги в ушах, а у меня даже не проколоты. – Может, это клипсы? – Это коллекция “Слезы богинь”, я их просто обожаю, такие нереальные! – встряла Маринка. – Натуральные розовые бриллианты, стоят космических денег. У Витька таких нет. – У подружки взяла, – предположил Иван Никитич, но уже без прежней уверенности в голосе. – У Витька нет таких таких подружек, – сморщила нос Маринка. – Похожа, да, прямо сестра-близняшка, но из богатой семьи. – Скинь-ка мне это фото, – попросила я.