Глава 13. Наше Величество против Его Величества

Влюбленность прекрасна?! Ха! Самое глупое, никчемное и даже вредное чувство! И даже спрятаться некуда, поскольку и внутри тебя все кишмя кишит… этой самой влюбленностью. Прошла уже неделя, а смотреть на него становилось все сложнее, находиться с ним в комнате — как пытка, сидеть рядом за столом — вообще невозможно. Невозможно, если не выдавать себя, не пялиться постоянно на него, не выхватывать каждое слово и не вслушиваться в смех. Будто вся моя предыдущая жизнь не стоила его единственной усмешки. Ну до чего ж бесполезная эмоция! Как же неприятно, когда твое ледяное сердце становится мягким, слабым. Да и здравый смысл тоже превращается в подтаявшее ванильное мороженое.

Но оказалось, что может быть и хуже, когда в гости пожаловала лучшая подружка влюбленности — ревность. Антон снова ночевал где-то… там, и это просто свело меня с ума. Ну не кота же он ездил проведать, в самом деле? А может, подойти, прямо спросить — вдруг он был у родителей? Но я не могла сделать даже этого, поэтому просто сходила с ума. Ревела теперь в своей комнате, что было мне несвойственно. Я вообще не плаксива: если когда и лила слезы — вот так, навзрыд, то только из-за матери, а тут из-за человека, который мизинца моего не стоит! Зачем же реветь, когда в этом нет никакой логики? И все равно ревела — тихо, безотчетно, лишь бы на душе хоть чуть-чуть полегчало, хотя бы от усталости. Ревность ела что-то очень нужное, жизненно необходимое, у меня внутри, влажно причмокивая… Конечно, глупым плаксивым бабам только и надо, что смазливую внешность и самоуверенность — а этого у Антона было в переизбытке. Он еще лет двадцать и не подумает обзаводиться женой или даже девушкой, такие до старости остаются кобелями. Всегда найдутся девушки — такие же глупые дуры, как и я — которые увидят в Антоне что-то важное для себя, но никогда не станут настолько же важными для него. Невыносимо сложно — осознавать это полностью, но при этом продолжать вести себя нелогично.

Теперь даже просто отвечать на его вопросы стало почти невозможно. Проще было расцарапать его довольную морду в кровь, чем отвечать, но я отыгрывала роль на пределе своих сил.

— Довезти тебя до института, Бубликова?

— Не надо. Спасибо.

И получить еще недоуменный взгляд, как будто без него было легко. Какое же злое, изматывающее чувство — эта ваша влюбленность! Концентрироваться становилось сложнее, мне приходилось заставлять себя засесть за учебники или внимательно слушать лекторов — эта болезненная ерунда излечится, а институтик мой любимый останется! Этой мыслью я и держалась.

Отвлечься получалось, но ровно до того момента, как он начинал что-то рассказывать за столом или случайно пересекался со мной взглядами. Если от этой гнусности кодируют, то я готова продать левую почку, лишь бы меня спасли. Теперь я уже всерьез думала о том, что пора съезжать, звонила по объявлениям, даже не рассматривая возможности поселиться у отца. Лучше уж оставить без столового сервиза любимую маму, чем окончательно свихнуться. Но варианты пока были совсем неподходящими — слишком дорогие, просто не потяну, если еще и проезд до института и еду посчитать, на которую я в последнее время почти не тратилась.

В результате моих поисков подвернулся неплохой по оплате вариант, но хозяйка сразу предупредила, что условия там так себе — ремонт времен юности моей прабабушки и какие-то проблемы с сантехникой. Договорились, что завтра я приеду и посмотрю. Меня уже не интересовали никакие условия, лишь бы хотя бы не спать с ним под одной крышей и не слышать взвизгивания девиц в те редкие ночи, когда он кого-то приводил. Меня даже не утешал тот факт, что девиц этих уже к утру не было — то есть жениться он вряд ли планировал, но все это изводило донельзя. Поэтому, сначала отрепетировав спокойную и продуманную речь в своей комнате, я заявила за столом бодро:

— Присмотрела я себе жилье, наконец-то! Так что, думаю, завтра-послезавтра перееду!

Ольга почти агрессивно начала меня переубеждать, Руслан был скорее удивлен, недоумевая, что же меня тут не устраивает. Я пыталась отшучиваться, а потом и вовсе умолкла. Что мне вам ответить? Если так пойдет и дальше, то еще через неделю мне придется и уволиться… Хотя без работы я аренду жилья оплатить и не смогу. Но сейчас из этой проблемы вырулю, а уж потом подумаю, как буду выкручиваться из остальных.

Антон зачем-то пошел после ужина за мной, не дав мне уже привычно сбежать — просто занырнул в мою комнату следом, прикрыл за собой дверь.

— Что происходит, Бубликова?

Меня вывело из себя его самоуправство — это вообще-то пока моя комната! До завтра-послезавтра.

— Ничего. Все в порядке, — решила, что без внятного ответа он не уйдет, поэтому пояснила: — Я теперь поняла, что Руслана с Ольгой разлучить не смогу. Чего мне тут торчать?

Он прошел и нагло уселся на край кровати. Похлопал рядом. Я подумала и выполнила просьбу. Так хотя бы удавалось на него не смотреть.

— Алин, давай серьезно, что происходит? — теперь он говорил тише, но увереннее. — Конечно, я давно тебя выгоняю, но что-то случилось серьезное, раз наконец-то вняла моим просьбам.

— Ничего, Антон, все в порядке.

Он провел рукой по моим волосам, от чего я едва не завыла, а потом пальцем по шее вперед, оставляя следом дорожку мурашек. Дошел до подбородка и надавил, заставив повернуть лицо к нему. Сказал как-то слишком просто:

— Тогда поцелуй меня.

— Не хочу! — я вскочила на ноги и обняла себя руками, чтобы перестать трястись. К нему так и не повернулась. — Уходи отсюда!

— Та-ак, — протянул он, но, к счастью, не спешил следовать за мной — а то я бы уже не выдержала. — Ну-ка расскажи, что такого произошло, что ты в один момент превратилась в зануду? — я продолжала молчать. — Алин, я думал, что тебя все устраивает… Ну, наш… флирт.

Флирт? Он это так для себя определил? Меня этот «флирт» и устраивал, пока не начались проблемы. Ответила, как получилось — со злостью:

— А ты не забыл, что я люблю Руслана?!

Замерла, почувствовав, что он поднялся на ноги.

— И что, ты об этом вспомнила, когда мы с тобой такой километраж нацеловали? — шагнул ко мне чуть ближе, вынуждая поежиться. — Закрой глаза и представь, что я — Руслан. Мне так-то по барабану.

Ну вот зачем ему это надо? Просто из вредности опять, или ему на самом деле так нравились наши игры, которые до сих пор и названия-то не имели? Я нашла в себе силы повернуться:

— Что тебе нужно, Антон? Чего ты вообще хочешь?

И тут он приблизился мгновенно, взял меня за плечи — теперь не увернешься. Даже нагнулся, чтобы взгляд мой поймать. Смотрел прищурено, внимательно, но решил оставаться прямолинейным, как и всегда говорил со мной:

— Тебя хочу. Давно уже. Удивлена?

Да не особо и удивлена — он это и раньше не стремился скрывать. Но, если уж быть честной, и не настаивал — пока целовались, поцелуями и ограничивался.

— С катушек слетел? — чуть ли не крикнула с вызовом. — Меня-то это каким боком касается?

Он продолжал держать меня, руки такие теплые, губы так близко… Говорил, обжигая дыханием:

— Скажи прямо, Алина, чего ты сама хочешь? Чтоб я побегал за тобой? Цветы, рестораны? Что? Или сколько?

Бизнесмен — всегда и во всем. Но с мысли он меня сбил:

— Да не нужны мне твои цветы! Вообще не понимаю эти веники… — он почему-то усмехнулся и продолжал улыбаться. Отведя взгляд, я каким-то образом сумела собрать мысли воедино: — А ты способен на ухаживания? Ты-то, который за копейку удавится?

Он зачем-то подул мне на висок тонкой струйкой теплого воздуха, от которого снова стало холодно.

— А при чем тут это? Все продается и покупается — думал, ты тоже в курсе. Я прекрасно знаю, что девушек нужно оплачивать — если не ресторанами и выходными в Праге, так вниманием — и никогда особо на этом не экономил. И чем «правильнее» девушка, тем дороже обходится. И тем не менее, каждая продается и покупается.

Он был чертовски прав, даже добавить нечего! Но теперь, когда внутри все умирает от одного его взгляда…

— И что, ты готов за мной побегать? Влюбился, что ли? — получилось с достаточным сарказмом.

— Ага, сейчас! — он заметно опешил от такого наезда. — На что-то готов, но только ради секса, — он все же поймал мои губы, но не спешил напирать — просто коснулся нежно, но тут же отстранился, почувствовав, что не дождется моей реакции. — Алин, мы же с тобой одного поля ягоды — ну неужели не договоримся?

Я оттолкнула его с силой.

— Уходи!

После долгого и внимательного взгляда он молча развернулся и вышел за дверь. Но вернулся через секунду, я даже выдохнуть до конца не успела:

— Съезжай отсюда побыстрее, поварешка. Хоть лишний раз перед глазами мельтешить не будешь.

И после этого разговора, после того, как он озвучил пусть и такую сомнительную заинтересованность во мне, стало еще сложнее, хотя казалось, что это невозможно.

А квартирка, куда я приехала на следующий день, погружала в апатию — проблемы там были не только с сантехникой и канализацией, а к насекомым я с детства не приучена. И плату хозяйка просила хоть и значительно ниже средней аренды в этом районе, но раза в четыре превышающую максимальную стоимость этого… как бы помягче выразиться?… жилья. Это был неверный выбор — я жила у Руслана бесплатно, я наконец-то смогла существенно облегчить маме хотя бы финансовую нагрузку, плюс какой-нибудь подарок приятный ей выслать — и все это летело к чертям только из-за этой проказы! Ну до чего же идиотское чувство — эта влюбленность! Я, оставшаяся без права выбора, согласилась заселиться в эти «хоромы» и договорилась, что приеду с вещами и привезу оплату вечером следующего дня.

Во время ужина расстроенная отъездом «лучшей подруги» Ольга попросила Антона хотя бы отвезти меня, а тот неожиданно легко согласился. Даже скарб мой помог донести до машины — наверное, не терпелось от меня избавиться. Во время поездки мы не произнесли ни слова, кроме быстро обговоренного маршрута. Он и в квартиру мою новую зачем-то зашел.

И застыл, глядя на лениво ползущего по стене таракана.

— Спятила? — поинтересовался он у меня.

А хозяйка вокруг суетилась:

— Так вы вдвоем тут жить будете? Места-то не…

— Нет, мы вдвоем тут жить не будем, — ответил Антон, взял меня за руку и просто утащил в подъезд, а отпустил только на улице.

Закинул мою сумку на заднее сиденье и сел за руль в ожидании, пока и я отморожусь. Заговорил после того, как я, смирившись, села рядом.

— Я найду тебе квартиру. По этой же цене. Только время дай, — повернул ключ зажигания, решив, что на этом разговоры можно и закончить.

Меня привело в замешательство его поведение. Я даже не знала, как объяснить произошедшее. Попыталась дать определение этой неожиданной опеке:

— Это ты так за мной ухаживать начал?

Он, глядя вперед, рассмеялся:

— Так ты же не дала добро на ухаживания, а я не сторонник бессмысленных телодвижений. Нет, Ольга приехала бы к тебе в гости — через день или два. И когда б это увидела, потом выклевала бы мне печенку.

Теперь и я смогла хотя бы усмехнуться. Если Антон Лалетин сказал, что найдет — значит, найдет. А пока можно успокоиться. Правда, именно с этим основные проблемы и возникали.

Спустя два дня я все же поинтересовалась у него, каковы результаты поисков — он ответил, что еще даже не брался, на работе был завал. С понедельника начнет решать и мой вопрос. Ничего, я потерплю.

Еще через неделю он снова отложил до следующего понедельника — по той же цене найти что-то, что соответствовало бы его и Ольгиным требованиям, было просто нереально. Теперь наше общение свелось к вяжуще-напряженному молчанию, тяготившему обоих. Ни миролюбивые порывы Оли, ни разговоры по душам с Русланом ровным счетом не сдвигали ситуацию с мертвой точки.

В воскресенье Антона не было на ужине, он заявился поздно, когда Ольга уже уехала, а мы с Русланом отправились по своим спальням. И сразу направился ко мне — зашел в комнату, кинул ветровку на кровать. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он выпил.

Я от неожиданности слишком резко вскочила из-за стола, где пыталась подготовиться к завтрашнему семинару.

— Антон, чего?

Он молча двинулся на меня, сразу обхватил ладонями мое лицо и прижался к губам. Я трепыхалась секунды две, а потом затихла. От него так отвратительно несло алкоголем вперемешку с никотином, но мой бедный мозг, наверное, просто истосковался по нему. Я не собиралась отвечать на поцелуй, оно само как-то… И даже руки сами поднялись, чтобы обхватить его за шею.

— Так-то лучше, — он отстранился, но продолжал касаться губами моей щеки, шеи, уха. — Алина, ну скажи, чего ты хочешь… Ты же меня целуешь, а не Руслана, так почему так сложно? Я свихнусь, если думать о тебе не перестану… — он почти хрипел мне в ухо. — Так назови сумму или… Неужели я настолько сильно в тебе ошибся или просто цену себе набиваешь?

Теперь он смотрел мне в глаза — и выглядел почему-то совершенно трезвым, но я молчала.

— Алина, я понять не могу. Объясни! — он даже недоуменно пожал плечами, так и не выпустив меня из рук. — Я ведь вижу, что не противен тебе… Нравлюсь в какой-то мере. Ну, может, не любишь, как Руслана, но… уж точно не противен… Да и Руслана ты, по-моему, никогда особо не любила — я на влюбленных девочек понасмотрелся… — он искал подтверждения в моих глазах, но так и не находил. — И хоть убей, но у нас все получалось без напряга! А когда ты ни с того ни с сего бегать от меня начала, меня будто переклинило. И похоже, теперь не успокоюсь, пока не добьюсь. На работе собраться не могу… Хочешь встречаться? Это не входило в мои планы, но…

— Уходи, Антон, — я не знала, как еще остановить этот поток обрывочных признаний, которые терзали меня сильнее, чем его самого. Захотелось реветь или хотя бы орать в полную силу, чтобы вытолкнуть из себя эту тяжесть.

— Алина, — может, он пребывал в похожем состоянии? — Просто скажи, чего ты хочешь. Ты же не как… эти все — точно знаешь себе цену. Ну так назови ее — и мы оба останемся довольны сделкой.

Он предлагал купить меня. Даже не меня, а только одну ночь. Антон, хоть сам этого, может, и не до конца понимал, видел меня насквозь — все продается и покупается. И если уж продавать свою девственность, то не за глупый любовный порыв, не за парочку свиданий с дарением цветочных веников, а подороже. И сегодня у него такое настроение, что он не уйдет без однозначного ответа. Но мое «нет» должно прозвучать так, чтобы он понял, чтобы больше этот вопрос не поднимал:

— Купи мне квартиру. Двухкомнатную. В центральном районе. Оформи дарственной.

Добилась своего — сам Антон Александрович Лалетин остолбенел:

— Ну ни фига ж себе, расценочки…

Он не отвернулся, только глаза в сторону отвел, наверное, соображая, можно ли в данном случае ударить женщину или достаточно просто расхохотаться. Но он ошарашил, вперив в меня уже гораздо более серьезный взгляд:

— Ты понимаешь, сколько времени займет оформление?

— А я и не тороплюсь, — мне вдруг стало легче, едва я почувствовала, что взяла контроль в свои руки — на это мой ненаглядный жлоб уж точно не пойдет!

Но он вдруг наклонился, поцеловал и прошептал прямо мне в губы:

— Договорились.

— Что?! — его руки не позволили мне отшатнуться.

— Я сказал — договорились. Я ж бухой, в неадеквате! Но и завтра от своих слов не откажусь. Только в этом случае не один раз, а пока не надоешь, — проговорил он настолько спокойно, что меня пробрал озноб. Спросил, обозначая, что всегда предельно четко понимал все мои мотивы: — Твоя мать сможет найти себе работу в городе, или мне потом ее содержать еще придется?

Я просто качала головой, не в силах что-то ответить. И даже после того, как он ушел, никак не могла собраться с мыслями.

Продаваться — так дорого. Очень дорого. Да никакая нелепая девственность не стоит двухкомнатной квартиры в центре города! Я никогда не была моралисткой, для меня вообще нет таких границ, как «общепринятые ценности» или «ну как так можно?». Я всегда была готова продаться — и вот, на тебе, решение проблем всего лишь за секс! Заодно и с человеком — как он там выразился? — который мне «не противен». Не просто не противен… да я сама этого хочу, как ничего другого! Он не влюблен в меня, просто испытывает сексуальное влечение — а я уже давно знала, что это обычное дело. И невозможно не думать о том, как это будет — ведь знала уже, каким Антон может быть и нежным, и настойчивым. У меня от одних поцелуев с ним мозги улетают в неведомую даль, а что будет, если… когда… Да я половину оставшейся жизни готова отдать за то, чтобы уснуть в его объятиях! Чтобы наконец-то надышаться им. Сделать то, чего я хочу, а за это еще и получить решение других проблем! И мама. Мама сможет переехать в город — поближе к театрам и выставкам, спортивным гимнастикам и центрам тибетской медицины, обзаведется тут новыми знакомствами с людьми, которые не пьют постоянно и способны разговаривать не только о Малахове с Пугачевой… Все так просто!

Я не спала всю ночь, представляя, как он гладит меня, целует обнаженную, позволяет целовать его… Потому что я влюблена, потому что он начал иметь значение. Только это значение и делает все простое сложным.

И именно поэтому за завтраком я сказала ему прямо при Руслане, чтобы дальнейших споров не возникало:

— Я передумала, Антон. Сделки не будет. Извини.

— Уверена? Ты разочаровываешь меня, блондинка. Я думал, что впервые встретил женщину с мужскими мозгами.

— Уверена.

На самом деле так и было. Ну до чего же влюбленность — нерациональное чувство! Будь она проклята! Оказалось, что продаваться тому, кто настолько важен, пусть и временно — просто невозможно. Ну, а то, что это временно — сомнений не вызывало. Такие чувства — скоропортящийся продукт. Осталось только сделать ставку: что быстрее пройдет — моя влюбленность или его страсть.

— Тогда уезжай уже отсюда! — я чувствовала, что он зол, хоть и старался говорить ровным тоном.

— Так я жду, когда ты найдешь мне жилье! — я говорить ровно даже не пыталась.

Но ответил он устало:

— Три дня. Обещаю.

Руслан только переводил взгляд с него на меня и качал головой.