Глава 14. Амран и Ольга

Наверное, это самое чудесное утро в новом мире. Мне снилось что-то хорошее, жара по ощущениям не было, а кресло наблюдающего пустовало. Вставать с кровати с каждым днем становилось все легче, ноги не тряслись, голова не кружилась. Я чувствовала себя бодрой и здоровой. Не настолько, чтобы решиться на марш-бросок по пересеченной местности, но изучить домик, где меня приютили, было бы неплохо.

один повод для радости обнаружился, когда я принимала душ. Оказалось, грудь у меня выросла примерно до первого размера и, похоже, продолжала расти. По крайней мере, хотелось верить, что небольшое покалывание — это показатель роста. В любом случае первый размер гораздо лучше минус первого.

Когда я в благодушном настроении вошла в комнату, Амран как раз водружал огромный поднос на столик возле кресла. Честно говоря, я уже успела проголодаться, да и неудивительно, есть один раз в сутки — это нездоровый режим питания.

— Доброе утро! — поздоровалась я.

— Доброе. Ты хорошо себя чувствуешь? — ух, сколько заботы в голосе.

— Прекрасно! Если можно, хотелось бы одеться по нормальному, а не в халат, и заняться исследованиями местожительства.

— Одеться? С этим просто: вот шкаф, там все есть, — пояснил Амран, а потом, слегка нахмурившись, предложил, — может, ты сначала поешь?

Я посмотрела на поднос, заставленный так, будто кто-то решил накормить десяток солдат и решительно отказалась:

— Нет, давай я оденусь, а потом уже позавтракаю.

— Тогда поешь в смежной комнате, там столик удобнее.

Амран, забрав поднос, удалился из комнаты, а я, наконец, решила приобщиться к местной моде. Что меня порадовало — так это отсутствие корсетов. Особенно тех, что затягиваются сзади. Крайне неудобная штуковина. Когда моя подруга Иринка выходила замуж, она с этим корсетом намучилась. Мы сначала затянули его слишком сильно, потом ослабили так, что он чуть не соскочил на регистрации, а вечером это орудие пыток еще и растерло кожу чуть ниже подмышек. Выглядят, конечно, такие платья красиво, но уж очень неудобные.

Воспоминание об Ирининой свадьбе потянуло за собой другие, но я волевым решением запретила себе думать о прошлом. Сейчас задача одеться, так что, не отвлекаемся. Итак, что мы имеем? Платья и… платья. Фасоны не отличались разнообразием: длинные, почти до самого пола, прямой силуэт, завязочки или тесемочки под грудью и большой треугольный или овальный вырез на груди. Кроме платьев на вешалках висели рубашки, преимущественно светлых оттенков, с расшитым воротом, кружевами и даже небольшими полупрозрачными вставками чуть ниже горла.

Если я не ошибаюсь, эти рубашки одеваются под платье, а в месте выреза торчат кружева и прочие красивости. Покопавшись, я нашла полочку с чулками и поясами. Все так же, как у нас, лямочки и небольшие крючочки в качестве креплений. Единственное, что отличало здешние чулки — толщина ткани. Капрона в этом мире, похоже, не знали, поэтому ткань скорее походила на очень тонкую пряжу. Но выглядит это на теле, должно быть, весьма эстетично.

через пять я надела белую рубашку и желтое платье. С моей зеленоватой кожей смотрелось интересно. Правда, с застегиванием пуговиц на рубашке пришлось повозиться. Эх, жаль, у них зеркал нет. Чулки я не надела. Зачем? И так жарко! А вот красивые шлепанцы с закрытым носом и на небольшом каблучке пришлись весьма кстати. Все, я готова к выходу в свет.

Смежная с моей спальней комната мне тоже понравилась. Удобные небольшие диванчики, три кресла, ковры на полу, два больших окна, два стола: один у окна, второй между диванчиками, сервант и книжный шкаф — в общем, уютно. Большее внимание привлек, конечно, книжный шкаф, но желудок активно требовал насыщения, поэтому я села в одно из кресел поближе к столу.

Пока я изучала комнату, Амран рассматривал меня:

— Тебе очень идет это платье, — наконец сказал он.

Хороший у него голос, даже такой незамысловатый комплимент в его исполнении неплохо звучит. В своем мире бизнес бы организовала. Записала несколько десятков треков с комплиментами, сказанными Амраном, и продавала. А что? Женщина любит ушами, а таким образом можно поднять самооценку любой, даже страшной и зеленой.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Сидел здоровяк в кресле возле шкафа.

— Амран, а ты завтракал?

— Да, я поел.

— Но, может, ты все же составишь мне компанию?

Амран легко поднялся из кресла и сел на диванчик. Он поразительно быстро и плавно двигался для своего веса. Приятно смотреть.

— По традициям моего народа, если разумный предлагает разделить трапезу, значит, он предлагает тебе дружбу, — поведал мне мужчина. — Если ты соглашаешься, то это значит, что принимаешь предложение.

— Хорошая традиция! — одобрила я, — предлагаю не только поесть, но и дружбу. Соглашайся! Одной мне точно это все не осилить.

Амран тепло улыбнулся и потянулся за тарелкой.

Завтракать я старалась неспешно и, тщательно пережевывая, но все равно еда исчезала с подозрительной скоростью. Амран не отставал. Не знаю, то ли он давно ел, то ли не наелся, то ли активно демонстрировал дружескую помощь в поедании деликатесов. Тем не менее, все, что было на подносе, мы все равно не доели.

Через пятнадцать минут я лениво попивала травяной отвар и посматривала на Амрана. Одет он был в светло-коричневую рубашку с завязочками на рукавах и черные штаны, вроде наших шаровар. Той жилетки, в которой я его видела в первый раз, он ни разу не надевал, так же, как и широких браслетов.

— Амран, а ты какой расы? — я, наконец, озвучила вопрос, который давно пришел в голову.

— Келрит. У тебя в мире таких, как я, нет?

— Нет, в моем мире живут только люди.

— Люди и все?

— Угу, очень много людей. Семь миллиардов.

— Невероятно! — пораженно выдохнул Амран, — И только люди!

— Правда, люди у нас разные. Есть чернокожие, есть с желтоватой кожей, есть с красноватой, но все — люди.

— Черная кожа?

— Да, бывают люди с совсем черной кожей, а бывают с коричневой: светлой или темной.

— Удивительно, — покачал головой келрит. До чего ж у него голос богат на интонации, столько восторга и радости, — У нас живут только люди с белой кожей и со слегка красноватой. Чернокожих у нас нет.

— А другие расы?

— Есть эльфы, келриты и кентавры, но последних осталось совсем немного. И василиск. Последний.

— Да, Уорн сказал.

Мы помолчали, и в мою голову пришла еще одна мысль:

— А расы смешиваются? Если поженятся эльф и человек, то кто у них родится? Полуэльф?

— Да, ребенок унаследует что-то от отца, а что-то от матери, но если поженятся василиск и человек или келрит и человек, то рождаются либо келриты, либо василиски. Например, моя мама — человек, — закончил Амран.

— Ничего себе, — пришла моя очередь удивляться. Похоже, у василиска-то все не настолько плохо, как мне казалось. Женится на человеческой девушке, наделает василисков, увеличит популяцию собственного вида, так сказать.

— На самом деле, человеческой женщине сложно родить от келрита или василиска. Нужно готовить организм, пить до беременности и во время специальные настои и лекарства, иначе есть возможность выкидыша.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я старший в семье. Когда мама носила моих братьев и сестру, то я помогал, покупал лекарства, отцы пригласили лучшего лекаря, который следил за беременностью и принимал роды.

— Отцы?

— Да, мама замужем за двумя мужчинами. У меня двое отцов, — с гордостью сказал Амран.

Фига себе! Нет, я думала, что Лина с мужьями — это исключение из правил, а, оказалось, тут такое в порядке вещей. Отцы.

— Ты удивлена, — констатировал Амран, — но Уорн сказал, что у вас такое тоже бывает.

— Да, бывает, но не очень часто. В некоторых странах, я думала тут тоже так.

— У нас женщина чаще всего выходит замуж сразу за нескольких мужчин.

— А по-другому бывает? Когда мужчина берет нескольких жен?

— Сейчас такое нечасто встречается, но тоже бывает. Двести лет назад жил даже такой известный поэт, которые женился на сестрах. Писал прекрасные стихи.

Проведя в голове несложные вычисления, я пришла к интересному выводу:

— В вашем мире рождается мало девочек?

— Да. Но отчасти, многомужество обусловлено религией. Богиня Орния была замужем сразу за четырьмя мужьями. Именно они и создали этот мир. Некоторые считают, что мужья — это отражения четырех стихий: воды, воздуха, земли и огня. Орния дарила любовь, свет и тьму, а мужья защищали супругу. Каждая женщина — это отражение богини, поэтому для нас было сложно допустить мысль о том, что ты можешь нас бояться. Причинить женщине вред, особенно физический, недопустимо. Это базис, который закладывается в нас с детства.

Если у них с женщинами обращаются настолько бережно, да еще, если учесть, что мужчин рождается больше, то неудивительно, что Уорн ждал от меня капризов. Боюсь, что женщин у них излишне балуют, а это, как известно, до добра не доводит.

— И что никогда такого не бывает, чтобы мужчина поднял руку на женщину?

Амран покаянно вздохнул.

— Бывает. Есть частные случаи, но была и секта, которая исказила учение богини. Её адепты считали, что женщина — лишь придаток мужчины и создана только для того, чтобы рожать детей и ублажать мужчин.

Надо же! Разные миры, а мысли у мужчин не отличаются оригинальностью.

— Для родов выбиралась наиболее здоровая девушка, — продолжал Амран, — которая назначалась женой, а для развлечения и ублажения — несколько наложниц. Когда дела секты вскрылись, и девушек освободили из заключения, каждая из них шарахалась от мужчин.

И тут меня осенило:

— Вы решили, что я из этой секты?!

— Ну да, я предположил, что ты одна из этих наложниц. Ты шарахалась от нас, дралась и вообще вела себя очень странно. — келрит почесал роговые наросты. — А о случаях, чтобы душа призвалась из другого мира, нам ничего не известно.

— Да уж, хорошо, что все выяснилось.

— Только прежде мы наворотили дел, — я удивленно посмотрела на Амрана. Мужчина вздохнул и продолжил, — Уорн сообщил императрице о наших подозрениях, а один доброволец даже собрал отряд и отравился на поиски по следам секты.

Только сейчас я подумала, что плохо от недопонимания было не только мне, но и мужчинам. Надумали что-то, а, оказалось, все не так.

— Амран, а что меня ждет дальше?

— В смысле?

— Ну, что я буду делать в должности избранной богиней?

— В должности… — улыбнулся Амран, — ты особенная, Оля.

У меня даже мурашки по спине пробежались от того, каким тоном он это сказал. Очень необычный голос. Надо его попросить спеть что-нибудь кроме «Напиалася я пьяна». Между тем, келрит продолжал:

— Многие на твоем месте думали только о поклонении и почестях, а ты думаешь об обязанностях. Для начала необходимо, чтобы изменения завершились. Судя по цвету твоей кожи, осталось недолго. Может, дней пять или семь, а может и меньше. После этого боли пройдут. На какое-то время, возможно, останутся слабость и сонливость. Дальше, я хотел бы предложить обучение. Ты согласна?

— Ну, конечно! Я чувствую, мне нужно знать больше. Ощущаю себя в информационном вакууме, хочется побольше узнать о мире, обычаях, традициях. А я поем и вырубаюсь, как маленький ребенок!

— Это временно, — успокоил меня Амран.

— А что потом? После обучения? Обряд?

— Верно, а еще надо будет представить тебя ко двору.

— Бал и все такое? — уточнила я

— Да, известные аристократические семейства должны будут поприветствовать тебя.

Я скривилась. Нет, с одной стороны бал, конечно, интересно посмотреть, надеть платье, потанцевать с кем-нибудь, но с другой стороны — не хотелось быть местной обезьянкой. Да, я побелею, но относительно внешности у меня нет иллюзий: угловатая фигура, плоское лицо, маленькие глазки. Грудь, конечно, подросла и волосы немного, но даже симпатичной меня вряд ли назовешь.

Кроме того, избалованные женщины (а, судя по некоторым оговоркам мужчин, балуют тут женщин безмерно) с неприязнью отнесутся к страховидле, которая по недоразумению стала избранницей богини. Не поверю, что никто из числа местной знати не захочет самоутвердиться за мой счет. Как правило, в высшем обществе очень много тонкостей и двусмысленностей.

Помню, читала книгу про средние века[7], так там даже наклон веера что-то значил. Не думаю, что ситуация с тайными значениями жестов, слов и действий здесь лучше. Выставят меня неотесанной деревенщиной, а потом в кулуарах потешаться будут. А еще на таких приемах собираются политики, плетутся интриги и рассчитываются перспективы с учетом появления новой фигуры. Вполне могут захотеть использовать меня в каких-то своих целях. Лучше держаться подальше от всего этого.

— Амран, а можно как-то без бала меня представить? Типа: вот я! Посмотрели, покивали, спасибо большое, до свиданья. А? Или, чтобы на какой-то праздник пришла, императрицу поприветствовала, пять минут пораскланивалсь и все: адью, но пасаран, пишите письма, я — в портал?

Келрит усмехнулся:

— Нет, так не положено. Но Уорн тоже терпеть не может все эти сборища, так что, он сделает все, чтобы максимально сократить наше там пребывание. А ты действительно не хочешь на императорский бал?

— Не хочу. Я как-то в моем мире побывала на одном закрытом мероприятии, где отдыхали сливки нашего общества. Впечатления отвратительные. Не думаю, что у вас что-то принципиально другое. Скорее, все то же самое с поправкой на местный колорит.

— А ты в своем мире была аристократкой?

— Нет, у нас вообще аристократов, как таковых нет. Но, тем не менее, общество есть. Как правило, туда входят богатые и известные люди. Элита. Встречаются для того, чтобы решить вопросы своего бизнеса. Плетут интриги, ненавидят друг друга, но в глаза улыбаются и называют партнерами.

Амран задумчиво на меня смотрел.

— Оля, а сколько тебе лет?

А на сколько выгляжу? — игриво спросила я.

— Сложно сказать. По твоим рассуждениям, я дал бы тебе лет шестьдесят-семьдесят, но ты говорила, что у тебя был жених, значит, скорее всего, ты моложе. Но, может, люди в вашем мире живут долго? Хотя не знаю, как это возможно без магии.

— Шестьдесят-семьдесят? Ого! — удивилась я, — а сколько в вашем мире обычно живут люди?

— Все зависит от магических способностей. Если человек не маг, то срок жизни не очень большой: примерно сто сорок — сто восемьдесят лет. Если есть магические способности, то зависит от силы дара, — объяснял Амран, — некоторые люди и эльфы переживают пятисотлетний рубеж. Самый известный долгожитель — эльф, который жил больше шестисот лет, но это исключение, а не правило. Келриты без способностей живут около двухсот лет, а если есть дар, то триста-триста пятьдесят.

— Обалдеть! — я даже не пыталась скрыть удивления. Не очень большой срок жизни в сто сорок лет, — а у меня нет никакой магии?

— Нет, кокон без магии.

Жаль, конечно, но прожить сто сорок лет в любом случае лучше, чем ничего.

— А сколько тебе лет? — спросила я.

— Шестьдесят три, — ответил Амран и спросил, — а у вас сколько люди живут?

— Семьдесят-восемьдесят лет — считается длинной жизнью. Долгожители переживают столетний рубеж.

— Восемьдесят лет — это так мало, — покачал головой келрит, — Уорну семьдесят шесть.

— А Лорану?

— Сорок два, а Раинелю тридцать пять, — не стал дожидаться моего вопроса Амран, — а тебе?

— Мне тридцать два года.

— И ты не была замужем? — осторожно поинтересовался мужчина.

— Нет, но… понимаешь, у нас люди могут жить, как семья, не регистрируя свои отношения. Именно так было и у меня. Мы с Мишей жили вместе четыре года, но только недавно решили, что надо расписаться.

— Ты его любила?

— Конечно! — выдохнула я. В груди заныло, — у нас люди женятся по любви.

— У нас тоже. И так же, как у вас, многие живут вместе без благословления богини, а потом, уверившись в своем выборе, идут в храм, — келрит задумчиво почесал наросты. — А регистрация происходит только на государственном уровне? Боги у вас не скрепляют узы брака?

Те люди, что верят в бога, приходят в храм и венчаются. Многие расписываются в загсе, а некоторые просто вместе живут, не ставя государство и бога в известность о своих отношениях.

— Ты не веришь в богов?

— Сложный вопрос. Бог связан с религией, а религия — это то, что позволяет манипулировать людьми. То есть, если ты веришь в бога, то должен верить и в то, что говорят священники этого бога. Но верить им совсем не получается. Часть священников больше думает о власти и набивании собственного кармана, чем о служении богу.

— Очень странный у вас мир. Наши жрецы тоже, как оказалось, не всегда служат Орнии, но веры в существование богини это не подрывает. Все знают, что она есть.

Спорить не хотелось, тем более, в их мире все может быть по-другому. Амран, видимо, почувствовал это и не стал продолжать тему, вместо этого он предложил:

— Ты хотела посмотреть поместье. Если хорошо себя чувствуешь, давай пройдемся.

— Да, давай.

Поместье мне понравилось. Трехэтажное здание, замкнутое в квадрат. Во внутреннем дворике располагался сад. Небольшой, но уютный. Дорожки выложенные камушками, две беседки, даже маленький фонтанчик — все аккуратно и ухожено. Тут мы встретили садовника, который возился с клумбой. Звали мужчину Жаклиан, и он оказался полуэльфом. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, подтянутый, улыбчивый, с длинной косой цвета какао и слегка заостренными ушами. За несколько минут Жак меня очаровал: пошутил, подарил красивый цветок в плошке, рассказал про планы по улучшению сада, подозвал маленькую птичку, которая села ему на плечо и что-то важно прочирикала. Смотрелось это настолько забавно, что я расхохоталась.

Напоминание о Михаиле пробудило боль в сердце, но после недолгой прогулки по саду вернулось хорошее настроение. Как оказалось, Жак был одним из мужей нашей служанки. Такой приятный мужчина, Лине определенно повезло. Само поместье показалось мне просто огромным, но Амран сказал, что это еще скромное жилище. Некоторые семейства строят себе настоящие дворцы, которые неделю можно осматривать.

Выдохлась я где-то в середине пути. Мы осмотрели гостевые, потом малую и большую столовую, бальную залу, комнату отдыха, музыкальную комнату с огромным органом и еще несколькими инструментами, которые я не могла опознать. Амран хотел показать зал трофеев, оружейную, тренировочный зал, кухню и библиотеку, но я запросила пощады. Ноги уже подрагивали, и сильно хотелось спать. Опять.

В библиотеку я все же заглянула, увидев ряды шкафов, заставленные книгами, счастливо выдохнула. Мне точно будет, чем заняться. Где-то посередине пути к моей комнате, Амран отдал мне горшок с цветком, который нес все это время, и подхватил на руки меня. Шаг при этом он даже не замедлил.

— Гена, давай я понесу вещи, а ты — меня, — пробормотала я, вспомнив мультик про Чебурашку. По ходу, Амран такой «Гена», что может нести сразу несколько «Чебурашек», не особенно напрягаясь при этом.

— Кто такой Гена? — спросил келрит.

— Крокодил, — ответила я, размышляя, как бы попонятней объяснить, что такое мультики, — Гена — герой известного мультика для детей. Мультик — это рисованные картинки для детей. Картинки движутся и говорят.

— Иллюзия? — уточнил Амран, подходя к моей комнате.

— Наверное. Я не знаю, что такое иллюзия.

— А это… несложно, — сказал келрит, опуская меня на диван.

Он взмахнул рукой, что-то пробормотал, и передо мной соткалась прозрачная картинка луга. Трава на картинке качалась, летали насекомые, но звука не было слышно.

— Я плохо умею создавать иллюзии. Магии совсем немного, — пожал могучими плечами Амран.

— Ух ты! Я и так-то не умею. Но мультики — это что-то похожее для детей. Как бы… записанные иллюзии, которые потом можно просматривать в любой момент, — как смогла, объяснила я.

— Я понял. У нас, бывает, на праздник объединения создают иллюзии историй и знаменательных битв. Есть разумные, которые записывают на кристаллы эти представления, а потом продают всем желающим… Хм, похоже, мы перегуляли. Ты спишь сидя.

— Не сплю! — вскинулась я, — Так… только дремлю немного.

Амран улыбнулся, а я поплелась к кровати. Двухчасовая прогулка оказалась лучшим снотворным.