Глава 34. Подготовка к балу

По прикидкам Уорна, на балу мы должны будем пробыть два с половиной — три часа. Сначала представление императрице и советникам, потом избранным аристократам, небольшой фуршет, приветственное слово, танцы и домой. После планировались необязательные для посещения развлечения: выступления известных артистов и салют. К сожалению, Ллоя и Ясмина на балу не могли присутствовать. Тетушке Харта надо будет создавать видимость опалы рода.

Уорн планировал массовые аресты после бала, сейчас готовилась почва: тайно допрашивались разумные хоть как-то связанные с заговорщиками. Удалось установить, каким именно должен быть переворот по плану предателей. Как оказалось, де Сел «сам захотел царствовать и всем владеть». Он не привлекал женщин, которые могли наследовать трон, чтобы у глав родов не было соблазна скинуть самопровозглашенного императора.

Конечно, мужчина на троне — это попрание традиций, но остальных наследников Зиуи де Ра, Ардан планировал уничтожить. Почти всех чужими руками. При самом удачном для де Села варианте именно я должна была поддержать новоявленного императора и новый порядок наследования. Да-да, Ардан мечтал, чтобы власть передавалась по мужской линии.

На вопрос какого лысого ёжа де Сел решил, что я ему буду помогать, Уорн ответил:

— Шантаж. Так или иначе, де Сел хотел захватить того, кто тебе дорог. Нас, например.

Остальное подробности василиск пообещал рассказать нам после того, как прижмет всех замешанных в неудавшемся перевороте. Сейчас же к нему постоянно прилетали вестники: несмотря на то, что Уорн пришел домой, работа нашла его и тут.

Лорану василиск выдал коробочки «с материалом» и попросил посмотреть, что можно сделать. Я же спустилась на кухню и попросила Альера — нашего повара — сделать обед на завтра для Уорна. Конечно, пищевых контейнеров у них нет, но, может, есть что-то похожее? Альер пообещал подготовить все на завтра. Отлично, а то Уорн на своей работе постоянно голодный, ест в лучшем случае два раза в день. Заработает еще гастрит или язву.

У Алии резались зубки, и она постоянно капризничала. Даже вечерняя прогулка не помогла девочке успокоиться. В конце концов, Нзарим наложил обезболивающее заклинание на её распухшие десна, и Алия, наконец, заснула.

Меня тоже манила кроватка, день получился суетным и насыщенным. Перед сном я успела проверить по связи всех своих мужей. У Амрана и Раинеля все было в порядке, похоже, они тоже готовились ко сну, Уорн и Лоран работали. М-да, сказал бы мне кто месяц назад, что у меня будет четверо мужей, то я б расхохоталась от такого дикого предположения. А сейчас вот мысленно привыкаю называть их всех мужьями. Никогда не считала себя способной на такие отношения.

Есть женщины, которым льстит, когда за их внимание сражаются мужчины, но мне никогда не хотелось драк и ссор, а в таких отношениях, казалось, мужчины должны постоянно ревновать друг к другу. Гармония при таком раскладе невозможна. Но тут другое воспитание и отношение. Ссор нет, мы чувствуем, когда плохо одному из нас и стараемся помочь, зная, что потом так же помогут уже нам.

Поскорей бы закончились эти заговорщики. Мы бы поехали в гости, Амран бы показал, как кататься на рогатых лошадях. Надеюсь, тот черный жеребец меня не съест. Я бы познакомилась с семьей келрита. Ох, вот ведь! У меня теперь три свекрови! Вот это кошмар!

Одной из главных причин того, почему я не вышла замуж в своем мире была Антонина Павловна — мама Миши. Женщина она, в общем, неплохая, но уж очень я ей не нравилась. Богатых родителей у меня не было, так же как и собственной жилплощади, готовила я посредственно, вела хозяйство неважно, подруги у меня сплошь разведенки (хотя это не так!) В общем, ничего хорошего она от меня не ждала, но при этом, надо отдать ей должное, никогда нас с Мишей специально не ссорила.

Примерно полгода назад, когда Мишины родители узнали о кредите за квартиру и о том, что вся сумма почти выплачена, наши отношения потеплели. Не скажу, что все было так уж безоблачно, но Антонина Павловна хотя бы перестала ворчать на меня при каждом удобном случае. И вот теперь в воображении нарисовалось сразу три Антонины Павловны, одна из которых была рыжая и ушастая. Вот это ужас! Упаси, боже, от такого! Точнее, упаси, богиня.

Пока мне Орния помогала, надеюсь, и в этот раз все обойдется. Трех Антонин Павло… Павловен я, наверное, не выдержу. Постепенно мысли становились все путаней, я погружалась в сон, как в мягкое облако, но заснуть мне не дали.

Стараясь не шуметь, в комнату в своем неизменном черном халате прокрался Лоран. Сразу вспомнился сон с его участием, на лицо против воли наползла улыбка.

— Извини, что разбудил. — Лор, конечно, понял по связи, что я не сплю.

— Не разбудил, я не успела заснуть.

— Мне тоже не спится. Жена обещала спеть колыбельную, но что-то не поёт, — душераздирающе вздохнул некромант, — вот и мучаюсь бессонницей. Не поможешь?

— Помогу, конечно! Залезай. — Я похлопала по кровати рядом с собой.

Как и ожидалось, под халатом, у Лорана ничего не было.

— Эй, что это такое? — возмутился мужчина, ощупывая меня, — ты нарушаешь правила!

— Какие правила? — Не поняла я.

— Правила борьбы с бессонницей. Почему на тебе какая-то тряпка? Снимай скорее! — говорил Лоран, стаскивая с меня ночную сорочку.

Его руки, как бы невзначай, гладили меня по ногам, цепляли напряженные соски, ласкали спину, щекотали шею. Просто снял с меня ночнушку, я уже хочу его до беспамятства! Вот как у него так получается? Лорану впору не некромантию преподавать, а учить заводить женщину одним движением.

— Совсем другое дело, — хрипло сказал Лор, нависая надо мной.

Что же ты со мной делаешь, солнышко моё черное? Лоран. Муж мой.

Заснуть у нас не получилось, точнее, выспавшись днем, Лоран не давал спать мне. Надеюсь, купол заглушки не слетел, а то мы так стонали.

— Почему ты такой ненасытный? — улыбаясь, спросила я. — Как будто спешишь куда-то. У нас столько лет впереди, столько ночей. А ты будто бы хочешь все позы и способы в одну ночь перепробовать!

По чувствам Лорана промелькнула странная эмоция: горечь, стыд, недовольство.

— Лор? — Я приподнялась на локте и заглянула в лицо некроманта, — это что? Расскажи, пожалуйста. Тебя ведь что-то беспокоит, так?

— Да. — Он опустил глаза и тяжело продолжил. — Наверное, это наказание мне за то, что в будущем браке меня интересовал только резерв. Я никогда не думал о том, что будет так, как у нас.

Лоран посмотрел на меня. Его лицо освещалось только скудным светом луны, глаза казались темными.

— Мне мечталось, что я буду заниматься с женой сексом, смешить её, дарить подарки, и все будет легко и хорошо. Резерв вырастет, я стану одним из самых сильных некромантов в мире, да и в истории, наверное. Сначала все, и правда, было хорошо, но сейчас я… — Лоран потер лицо рукой и продолжил срывающимся шепотом. — Я ревную тебя. Закрываюсь от вас, понимаю, что это бред, но ничего не могу с собой поделать! Да, я получил все, что хотел. Резерв вырос до таких размеров, что мне и не мечталось, но мне это уже не нужно. Мне плевать на полученную силу, потому что ревную! Ты все время трогаешь Уорна, бежишь к нему, целуешь, смотришь. Ты слушаешь Амрана, постоянно восхищаешься им, хотя он ужасный зануда, млеешь от его голоса! И я все время задаю себе вопросы: «Побежишь ли ты ко мне так же?», «А чем я тебя могу заинтересовать? Рассказать про мерзкую нежить?» Богиня! Я ведь понимаю, что это все ерунда, но мне хочется все твое внимание, всю заботу! И когда ты стонешь подо мной, когда шепчешь моё имя, когда я чувствую, как учащается твое дыхание, как намокает вот здесь, между твоих ножек, то получаю доказательства. Так я забываю о ревности, перестаю сравнивать и считать, кому больше досталось тебя…

С последними словами Лоран впился в меня страстным поцелуем, он как будто сжигал свою ревность, чувствуя мои эмоции по связи. Что сказать? Да и если смысл что-то говорить?

— Лор, — выдохнула я, когда мы оторвались друг от друга, — ты же знаешь, что Уорну нужны прикосновения. Он размораживается, расслабляется, он так счастлив, просто потому что ощущает себя нормальным, наверное, первый раз в жизни ощущает. Мне приятно до него дотрагиваться. Алия не пугается сидеть у него на руках. Если я буду сдерживаться…

— Я понимаю, понимаю все, — перебил меня некромант, — только разумом, а ревность засела где-то в сердце. Недостойное чувство, но я постараюсь побороть его.

— Знаешь, — вспомнила я, — психологи в нашем мире говорят, что ревность возникает от неуверенности в себе. Ты сравниваешь себя с другими и находишь что-то, что у них вроде как лучше, верно?

— Да, наверное, так и есть, — согласился Лоран, — мне все кажется, что я ничем не могу заинтересовать тебя. Не особенный красавец, не мощный воин, совсем не богач, незнатного происхождения, копаюсь во внутренностях монстров, воняю реактивами.

Некромант невесело улыбнулся.

— Да ты что?! — искренне возмутилась я, — Ты не красавец?! А твоя улыбка! Твой лукавый, хитрый взгляд, сладкие губы, которые так приятно целовать. Твои широкие плечи, твердая грудь, живот…

Я водила рукой по его телу, показывая, что мне в нем нравится больше всего.

— А вот тут у тебя пупок, а от него прекрасная дорожка из волос, ниже, вот сюда, — голос у меня прервался, дыхание участилось, — тут тоже все очень красиво, и ниже твои стройные ноги. К-красивые. Ох, Лор, что ты делаешь?

— Ничего, — простонал некромант.

— Вот именно, — выдохнула я, — ничего. Тебе даже делать ничего не надо, просто лежать, и я уже безумно тебя хочу, а ты говоришь: некрасивый. Ты очень красивый, не такой яркой красотой, как Раинель, не такой ледяной, как Уорн, не такой основательной и надежной, как Амран, у тебя своя красота. Никто так на меня не действует, как ты.

Лоран не удержался и перетащил меня на себя сверху. Мысли стали путаться, но надо было закончить.

— Это еще не все, — прошептала я. — Восхищаюсь тобой! Твоей целеустремленностью, умом и силой. Повторю еще раз, все то, что другим досталось по праву рождения, ты заработал сам своим трудом. Получил титул, стал преподавателем, магистром. И богатство сам заработал своими силами, пусть не золотые горы, но ведь это не важно! У тебя прекрасное чувство юмора, с тобой так хорошо. Ты знаешь все это, так почему не уверен в себе?

— Не знаю. — Руки Лорана гуляли по моему телу, вызывая мурашки. Нежно, кончиками пальцев, он касался спины, ягодиц, бедер…

— Значит, будем лечить твою неуверенность в себе! Я тебе буду повторять все время, какой ты чудесный и как мне повезло.

— Да! — выдохнул Лор.

Неужели для него надо просто облечь в слова то, что я чувствую?

Это, наверное, был самый странный опыт в моей жизни. Надо было сосредотачиваться и придумывать комплименты Лорану, и я хвалила все! Даже вспомнила, как ловко он управлялся с магической кистью. И как же его заводили слова, просто слова! Может, потому, что они были подкреплены моими эмоциями? Не знаю, но меня трясло от желания, от того, что я говорила, от того, как он чутко и остро отзывался на мои слова и прикосновения. Может, он хотя бы ненадолго увидит себя моими глазами и поймет не только разумом, но и душой, что ревновать не нужно. Я ведь так сильно люблю его.

***

Утро началось феерически: в комнате что-то упало и разбилось. Я вскочила с кровати.

— Шхырий кувшин! — ругнулся Лоран, — извини, разбудил тебя.

Некромант быстро всовывал руки в рукава халата.

— Не видела мои тапки? А, вот, под кроватью, — Он мгновенно обулся, наклонился, клюнул меня в щеку и помчался к двери, говоря на ходу, — Лина потом уберет осколки. Я побежал.

— Стоп! — Пришла в себя я, — куда ты спешишь?

— У меня занятия скоро начнутся, я опаздываю! — крикнул мне Лоран из смежной комнаты.

Дверь хлопнула, закрывшись.

Точно! У Амран говорил мне про практику, которая должна начаться у некроманта, но вроде бы это еще не скоро. Он же убежит, не позавтракав! Есть у них столовые для преподавателей? Надо Альера попросить приготовить два обеда.

Быстро одевшись и приведя себя в порядок, я побежала на кухню. Оказалось, что Альер приготовил сверток с обедом для Уорна, и мог собрать еще один. Поблагодарив мужчину, я схватила сверток и помчалась в телепортационный зал, едва не сбив Нзарима, который пришел за едой для Алии.

Успела. Лоран стоял возле портальной арки, вязь символов по ободку портала только начала разгораться синим цветом.

— Вот! — Я вручила некроманту сверток, — Ты не завтракал, тут кое-что перекусить, а то голодный весь день ходить будешь.

— Это мне? — недоверчиво спросил муж.

— Тебе, тебе! Не надо на меня так смотреть, будто я тебе виллу на Канарах дарю. Это Альер собрал по моей просьбе, — улыбнулась я.

По связи чувствовалась радость, удивление, нежность. Его глаза, в синем свете разгоревшихся рун портала, казались голубыми, волшебными. Лоран медленно поднял руку погладил меня по щеке.

— Спасибо, — прошептал он.

— Ну, все, иди, — тихо сказала я, — не засматривайся там на хорошеньких студенток.

— У меня нету хорошеньких студенток, только студенты.

— На хорошеньких студентов тоже не засматривайся.

— Буду изо всех сил стараться, — Лоран состроил серьезное выражение лица, но я знала, что он едва сдерживается, чтобы не расхохотаться.

Портальные руны напитались силой и уверенно горели синим цветом, сигнализируя о готовности. Некромант сделал два шага назад. «Любимая моя» — беззвучно, одними губами произнес он, и его фигура быстро начала растворяться в портале. «Любимый» — прошептала я.

Странное ощущение. Как будто бы меня наполнили любовью до верха, и не понять, где мои эмоции, а где — Лорана. До этого, подобные чувства я испытывала только на обряде, сейчас же мы даже не поцеловались. К слову, что у них тут за женщины такие, если просто перекус на обед вызывает у Лорана такие эмоции? Я ж ничего не делала, только Альеру сказала. Может у них только парни о девушках заботятся, а наоборот не принято?

И еще интересно, откуда у Лорана такая неуверенность в себе? С Уорном все понятно, из-за ауры, он постоянно испытывал дефицит нормального общения и обнимашек, а с Лораном что не так? Говорят, что все проблемы из детства. Надо расспросить про его семью и родителей.

Кстати, а где Уорн? Я послала проверку по связи и обнаружила, что василиск спит. Причем, отклик шел из кабинета. Похоже, заснул, работая. И точно! Василиск спал прямо за столом, положив голову на руки. Бедняга, похоже, он всю ночь работал и заснул только под утро. Не хочется его будить, но надо.

— Уорн, — тихо позвала я. Потом стала гладить его по спине, шее, плечам. — Просыпайся.

— Умм — промычал василиск, — сколько время? Ох, шея!

Конечно, в таком неудобном положении затекло все тело.

— Давай, разомну? — предложила я, — расстегни пару пуговиц у рубашки.

Уорн откинулся назад, я начала растирать, а потом потихоньку разминать его плечи и шею. Постепенно муж расслаблялся, его боль отступала. Под конец спонтанного сеанса массажа я поцеловала Уорна в колючую щеку. Василиск перехватил мои руки и погладил ладошки.

— Спасибо, — ласково сказал он.

— Уорн, а ты меня не ревнуешь? — вдруг вырвалось у меня.

— К побратимам? — Он задрал голову, чтобы посмотреть мне в лицо, — нет, не ревную.

Так говорить неудобно. Я обошла кресло и села к Уорну на колени.

— Не тяжело?

— Нет, — довольно улыбнулся василиск и притянул меня поближе, — а почему ты спрашиваешь про ревность?

— С Лораном ночью говорила. Мы о многом беседовали и про ревность в том числе. — Рассказать Уорну или не стоит?

— Он тебе признался, что ревнует? — поднял брови василиск.

— Ты знал? Но он говорил, что закрывался блоками…я ничего не чувствовала.

— Знал. Лоран вспыльчивый, порывистый, поэтому иногда у него промелькивало что-то похожее на ревность, но не часто. Думаю, постепенно он поймет, что это глупое чувство. — Руки Уорна аккуратно поглаживали меня по спине.

— Разумом он понимает, но чувствам не прикажешь. Надеюсь, все действительно пройдет. — Я крепко обняла мужа, прижалась щекой к его груди, — знаешь, ведь именно этого и боялась. Ревности. Если начнете ревновать, соперничать…

— Не начнем, — прервал меня Уорн, — просто пока нам всем непривычно. Соглашаясь на обряд призыва души, каждый из нас плохо представлял, что будет. Я, например, был уверен, что мне достаточно, чтобы жена не боялась, не капризничала, не устраивала скандалов и слушалась, или хотя бы, чтобы с ней можно было договориться. Но, оказалось, что этого мало. Хотелось говорить с тобой, чтобы ты улыбалась мне, смотрела, слушала, обнимала. Сначала я думал о том, как быстрей провести обряд, а потом вдруг понял, что секса с тобой мне недостаточно. Я желал большего. Любви. И ты даешь все, о чем я никогда и не мечтал. В ответ, мне тоже хочется сделать тебя счастливой. А ссоры и соперничество тебя лишь расстроят.

Я знала, что Уорн ничуть не кривил душой, когда говорил о том, что не ревнует. Не ревнует, потому что уверен, что это меня огорчит. Как надо любить? С какой силой, чтобы действительно отодвинуть свои желания, свою жажду обладания на второй план? Вспомнился обряд и то, как Уорн остановился, когда я напряглась, ожидая боли. Тогда было то же самое, но только сейчас я поняла, насколько сильное и глубокое у него чувство. Наверное, это даже пугает. Когда вдруг становится ясно, что любишь настолько сильно, что готов все сделать для того, чтобы другой человек был счастлив. Все. Даже отказаться от ревности, вытащить её из души, только, чтобы не огорчать любимого человека. 152e1bc

— Уорн, — развернувшись к мужу, сказала я, — ты хоть понимаешь, насколько ты замечательный? Чудесный!

— Оля, — с такой же интонацией ответил василиск, — ты хоть понимаешь, насколько ты замечательная? Может, в твоем мире все такие, но здесь — нет.

Но даже поцеловаться нам не дали. Рядом с василиском соткался розовый вестник.

— Уорн, давай, когда ты разберешься с заговорщиками, устроим медовый месяц? — предложила я.

— Медовый? Что это значит, мёд будем есть?

— Нет, медовый месяц — это когда молодожены уезжают отдыхать, или запираются в доме и занимаются только друг другом.

— Какая хорошая традиция! — одобрил Уорн, — Так и сделаем! Но сначала работа. Жди меня в столовой, скоро приду.

Завтрак прошел быстро. Василиск связался с Раинелем и Амраном, я даже наговорила коротенькое сообщение на уорновский вестник, через несколько минут ощутив по связи два довольных отклика. Буду надеяться, эльф и келрит откроют тайник и вернутся сегодня вечером. Уорн получил свой сверток с обедом и поцелуй, и, светясь, как новогодняя елка, телепортом ушел во дворец.