Глава 1

В которой ведьма ведьма возвращается в столицу и получает нагоняй

Я решила действовать последовательно, поэтому «Первый день Великой мести» был посвящен методичному раздеванию светлого колдуна, начиная с ботинок и двигаясь вверх.

Так в обед, когда мы отдалились от Доротивилля на значительное расстояние, ткань на штанах Дарена совершенно «случайно» сменила однотонный цвет.

Она стала ярко голубой! С чудесными желтыми пчелками в самых неожиданных местах. Причем крылатые любительницы меда не сидели спокойно и постоянно двигались, злобно гудя и изредка впиваясь острыми жалами в беззащитные ноги стража.

Дарен молча страдал, изредка морщился и бросал в мою сторону укоризненные взгляды. Взгляды действовали на меня, как боевые трубы на солдат, провоцируя планировать месть дальше и бросаться в новые атаки.

Именно поэтому после обеда на колдуне лопнул ремень, отчего непокорные штаны с пчелками пришлось подвязать веревкой, а к вечеру с прощальным шорохом осыпались трухой китель и рубашка.

Честно говоря, я и сама не ожидала такого действия.

Еще меньше я думала о том, как ужасно сексуально будет выглядеть злой и полуголый Дарен Чейз, но внешний вид колдуна оценила.

На ночь отряд остановился на постоялом дворе. Мне и принцу отвели отдельные комнаты наверху, а вот остальным пришлось спать вповалку внизу, в общем зале.

Поужинав и приняв ванну, я нырнула под одеяло, сладко зевнула и отключилась. И пока я бессовестно мяла щекой подушку, на подлого колдунишку напали очень назойливые и очень голодные комары.

И знаете, что он сделал?

Он повернулся на бок, повыше натянул одеяло, после чего выставил щиты и со спокойной совестью заснул. Чего нельзя сказать о всех тех, кому не повезло лежать рядом.

Нет, комары, получившие строгий наказ пить кровушку только у Чейза, других не трогали. Но это не значит, что не мешали.

Многоголосый писк бьющихся о невидимые щиты насекомых бесил окружающих не меньше прямой угрозы. Часть отряда сопровождения малодушно сбежала в сарай, где отдыхали лошади и залегла в сене. Часть поднялась на второй этаж и под предлогом необходимости оберегать покой принца, улеглась на матрасах прямо в коридоре под дверью.

Те немногие, которым не хватило места в сарае и коридоре, остались в общем зале. Злые мужики собрались в кружок вокруг тела безмятежно спящего Чейза и с мрачной решимостью на лицах хлопали в ладоши, уничтожая комаров, бьющихся в щиты, а после упали на постели и наконец отключились.

Не удивительно, что за завтраком «Второго дня Великой мести» на меня кидали уже не одиночные неодобрительные взгляды, а коллективные.

— Что? — мило улыбалась я невыспавшимся и помятым воинам. — Я ведьма. И я имею права на месть.

С этим поспорить осмелился только разве что Нейтон Рок.

Действуя так, словно имел в запасе парочку жизней и одно бессмертие, рыжий поровнял лошадь с моей метлой и шутливым тоном заметил:

— Миранда, когда я просил вас найти Чейза и отравить ему существование, я почти спал и был неадекватен. Не стоило воспринимать мои слова буквально.

— Ой, только не делайте вид, что вас замучила совесть, — фыркнула я в ответ.

Мужчина довольно выпрямился в седле и подмигнул.

— Что так заметно, что совести во мне еще меньше, чем в вас?

— Буквально написано на лбу. Большими буквами.

Нейтон буркнул нечто невнятное вроде «эх, надо лучше маскироваться» и вернулся к тому с чего начал.

— И все же, Миранда. Я понимаю, что между светлым и темным ковенами давняя неприязнь, замешанная на горьких потерях Первой магической войны, но может не стоит тратить свой огненный талант и искры на Чейза?

— Ничего то вы не понимаете, господин Рок, — с горькой усмешкой сказала я и неожиданно разоткровенничалась.

Начала с того, что вытащила Арчи из-за пазухи и показала многочисленные шрамы и ожоги, оставшиеся на его обложке. Рассказа о том, что раньше светлых колдунов и колдуний принимали в ковен только тогда, когда те крали гримуары и по сути лишали темных сил. И что нередко это заканчивалось смертью того или иного.

Даже дала мужчине подержать в руках заворчавшего Арчи и самому посчитать количество насечек, оставленных на корешке — так светлые отмечали число удачных похищений.

Напомнила, что именно светлые распространяли слухи о коварстве и жестокости ведьмаков и ведьмочек. Да, мы не были святыми. Да, мы всегда просили оплаты за свои услуги. Да, мы любили шалости и никогда не прощали обид.

Но мы точно не были теми беспощадными монстрами, которых из нас лепили в человеческих умах колдунишки.

— Но ведь все это было давно, — нахмурился Нейтон. — Разве Чейз не заслужил шанса на временное перемирие?

В том-то и дело, что нет.

Не от меня, потерявшей всех старших родственников рода в разгар последней битвы войны. Не мне, лишившейся родителей из-за сдетонировавшего светлого артефакта. Не мне, единственной алой ведьме, давать светлым шансы.

И поэтому я отрывалась на полную!

***

До конца дня Дарен словил проклятье возвышенного стиля и поражал окружающих количеством ярких метафор и уникальностью слога, доступной лишь мастерам риторики из прошлого.

Я мрачно торжествовала. Страж стоически терпел, лишь изредка проверяя мое местоположение и задумчиво кивая своим мыслям. Остальные относились с пониманием.

Феликс забрал обязанности командования на себя. Нейтон наоборот провоцировал проклятого Чейза на разговоры, а принц Каллиан незаметно отодвинул шторку кареты, в которое ехал, и быстро-быстро конспектировал особенно классные повороты, срывающиеся с губ стража.

Мы с Арчи поглядели на все это безобразие. Остались недовольны его масштабом и к вечеру Дарен Чейз запел.

Я-то рассчитывала, что это будет напрочь фальшивое хриплое блеяние или жалкое карканье. Надеялась на парочку скабрезных куплетов или даже солдатскую частушку, от которой краснели даже бравые вояки, но Чейз…

Он опять меня подвел!

Под действием нового проклятья у него внезапно прорезался мягкий, глубокий голос и тяга к сочинительству.

Дарен, занимавшейся ужином, внезапно замер возле котелка и спел оду гречке. ПОд ошарашенными взглядами толпы поднял из корзины помидор и посвятил его красному боку несколько несмелых четверостиший.

— Ты растешь в полях на грядках,

Красный-красный. Гладкий. Сладкий.

По тебе зимой тоскую,

Когда иду на боковую.

Помидор от такой чести смутился и покраснел еще сильнее. Чего нельзя сказать о Чейзе.

Он вдруг хмыкнул, повернул голову и глянул на меня.

Нехорошо так глянул.

С затаенной победой и смешинками в глубине глаз.

— Не-не-не-не! — сразу догадалась я, что вот-вот рухну в яму, которую вырыла для другого.

Дарен решительно прочистил голос, планируя спеть для запаниковавшей алой ведьмы минимум серенаду, но я оказалась быстрее и пальнула по нему заклинанием отмены.

Чейз быстрым перекатом ушел в сторону, быстро вскочил на ноги, смахнул с плеча еловую иголку и на весь лес пропел:

— О, ведьма! Моя ты ведьма-а-а…

— За. Мол. Чи! — озверела я, выпуская по колдуну сразу несколько алый искр.

Немногочисленные стражники, собравшиеся у костра, рванули в рассыпную. Феликс утащил сопротивляющегося Каллиана под защиту ближайших кустов. Кучер, правивший монаршей каретой, сиганул туда же, но уже восхитительной ласточкой.

Нейтон Рок наклонился, снял забытый в пылу битвы котелок с ужином и с независимым видом остался стоять, где был, прихлебывая из маленькой фляжки явно не настойку от нервов.

Ну а мы с Дареном сражались.

— Так да? На! Вот еще! Ага… А если вот⁈ Что? Съел, светлый? — торжествовала я, вскидывала руку и выпускала по идейному вражине все новые и новые искры.

Колдун беспечно носился по поляне, легко уходя от преследовавших его искр, делал кувырки назад, высоко подпрыгивал, петлял и нет-нет да и умудрялся пропеть новую строчку серенады.

За пару минут, пока я так его гоняла, комплиментов удостоились мои чудесные глаза, волосы цвета «утренних лучей» и — внезапно! — удивительный характер.

На последней громко и даже самую капельку истерично фыркнули от смеха абсолютно все присутствующие мужчины. Даже Арчи.

— Предатель! — бросила я на гримуар обиженный взгляд, но тот сделал невинное выражение корешка и вопросительно изогнул закладку. Мол, не было ничего. Показалось тебе!

На нервах я так саданула магией, что у Чейза просто не осталось шанса уклониться. Да он и не стал этого делать. Наоборот, застыл на месте и раскинул руки. Точь-в-точь светлый мученик, принявший смерть от руки темного.

— Не знаю, будет ли от этой песни толк и вот поэтому умолк! — спел он напоследок и вздрогнул всем телом, когда искры синхронно атаковали.

— Дарен, ты как? — встревоженно высунул голову из кустов Феликс.

Чейз согнулся пополам и уперся руками в колени. Он тяжело дышал, восстанавливая дыхание. И внезапно громко, от души расхохотался.

— А хорошо размялись! — сказал светлый и поднял на меня неприлично счастливые глаза с хитринкой. — Да, Миранда?

— Псих, — веско уронила я и ушла планировать нечто более ужасное.

А ночью на нас напали бандиты…