Глава 13

Четверг

На следующий день парочка подошла к дверям кабинета одновременно с майором.

— Здравия желаю, товарищ майор, — рявкнула девушка над ухом у Макса, когда он пытался подрагивающими с похмелья пальцами отпереть замок. Мужчина подскочил от неожиданности, ключи и папка, которую он прижимал локтем к боку, полетели на пол.

— Зачем же так кричать? — страдальчески сморщился он, потирая виски.

— Согласно указу Петра Первого от девятого декабря одна тысяча семьсот девятого года, который пока никто не отменял, подчиненным, перед лицом начальствующим, должно иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство! — не понижая голоса, отрапортовала нахальная девица.

Николай отвернулся в сторону, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Майор промолчал, кое-как подобрал с пола свое имущество и, наконец, отворил дверь. Агафья промаршировала внутрь, громко бухая тяжелыми бутсами по доскам пола.

— Разрешите приступить к изготовлению бодрящих напитков для младшего начальствующего состава? — снова проорала девушка, делая вид, что не замечает перекошенную физиономию «начальника».

— Разрешаю… — едва не простонал майор, в то время, как Николай снова уткнулся в стену, трясясь всем телом от беззвучного хохота. Агафья простучала башмаками в обратном направлении с чайником в руках. Каждый ее шаг отдавался в больной голове Макс ударом кувалды. Наконец, дверь за ней закрылась.

— Это исчадье ада, а не девушка, — проговорил майор, прижимая пылающий лоб к холодному оконному стеклу.

— Сам виноват, — хмыкнул Николай, утирая выступившие на глазах слезы. — Как думаешь, правда был такой указ, или она его выдумала, чтобы тебя позлить?

— Думать я сейчас не способен. Если тебе интересно, поищи в интернете… — пробормотал Макс и, заслышав в коридоре шаги, снова страдальчески сморщился. — О, Боже, она идет обратно…

Оживший кошмар майора прогрохотал к подоконнику, и вскоре перед Николаем и девушкой дымились две кружки.

— А мне? — удивленно ляпнул Макс и тут же пожалел о том, что вообще о себе напомнил. Агафья подскочила и, вытянувшись по стойке смирно, снова заорала:

— Точное выполнение приказов вышестоящего начальства является обязанностью всего личного состава! Мне было дано разрешение приготовить кофе для младшего начальствующего состава! Служащие в звании майор и выше относятся к старшему начальствующему составу!

— Все. Все, — взмолился Макс. — Понял. Не хочу никакого кофе. Ничего не хочу. Только замолчите, лейтенант.

— Есть замолчать! — рявкнула напоследок девушка, снова усаживаясь на свое место. Николай, не в силах сдержаться, повалился на стол, оглашая комнату своим басовитым хохотом.

— Что у вас тут за веселье? — сунулся в двери недовольный Ильин.

— Майор Ребров анекдот рассказал, — сквозь смех проговорил Николай.

— Лучше бы делом занялись, — буркнул подполковник. — Лейтенант Полозкова, сходите в оружейку. Разберитесь там с ними, Вы табельное оружие будете в отделе оставлять или домой забирать. Во всем должен быть порядок.

Агафья, насмешливо поглядывая на Макса, набрала в грудь воздуха, будто собираясь снова заорать, но ответила нормальным тоном:

— Сейчас схожу, Иван Феликсович. Спасибо, что напомнили.

Ильин и Агафья покинули кабинет.

— Исчадье ада… — пробормотал Макс, как только они ушли.

— Кто из них? — насмешливо уточнил Николай, наливая кофе для друга.

— Оба! — буркнул майор, забрасывая в рот несколько таблеток анальгина.

— Дурень… Ладно, оставим это. Давай мне адреса, которые Агафья вчера притащила. Я возьму дежурную машину и туда скатаюсь. Может, девчонка опять окажется права, сразу и повяжем фигуранта. А ты сиди тут и не высовывайся хотя бы до обеда. Не хватает еще, чтоб Бурундук просек, что ты опять с бодунища. Он и так уже на тебя косо поглядывает.

Когда вернулась из оружейки Агафья, Николая уже не было. Макс сидел, уставившись в какой-то протокол. Но спроси его, что там написано, он бы не смог ответить. Девушка прошла на свое место и, не обращая на майора никакого внимания, бодро застучала по клавиатуре, набирая какой-то текст из вчерашней бумажной горы. Они просидели так часа два, делая вид, что не замечают друг друга, когда в кабинет без стука сунулся взъерошенный Ильин:

— На выезд, — бросил он. — Корбов звонил. Просил подкрепления. Стрельба у него.

Макс подорвался, забыв про больную голову, и взглядом осадил дернувшуюся одновременно с ним девушку.

— А вам, лейтенант Полозкова, что, особое приглашение на гербовой бумаге требуется?! — рявкнул снова появившийся в дверях подполковник, — На выезд, живо!

— Корбов сказал, что явился туда с намереньем опросить возможных свидетелей, — сухо вводил их в курс дела Ильин, пока они тряслись в раздолбанном полицейском уазике. — Только представился, а по нему прямо через дверь палить начали…

— Он цел? — перебил Макс, наплевав на субординацию.

— Цел, цел, — отмахнулся начальник. — Квартира на первом этаже, двухкомнатная. Судя по всему, там засели террористы. И появления капитана Корбова они явно не ожидали. Благо окна выходят только на одну сторону дома. Пэпээсники перекрыли входы-выходы. Территория перед балконом отлично просматривается. ОМОН я уже вызвал. Наша задача не выпустить их из дома и не допустить жертв среди гражданских, пока подкрепление подъедет. Все ясно?

— Так точно, — отозвались слушатели в один голос.

Когда они вывалились из салона, Ильин сразу побежал к стоявшей чуть дальше дежурной машине. Макс крепко схватил Агафью повыше локтя и быстро повел в сторону от балкона, с которого доносились редкие выстрелы. Он утащил девушку на противоположную сторону девятиэтажки и отпустил только возле палисадника на заднем дворе, куда даже звуки выстрелов едва доносились.

— Вот тут стоишь, — приказал он.

Девушка недоумевающе оглядела пустую детскую площадку, толстый ствол корявого, недавно обрезанного тополя, куски которого все еще лежали вокруг, и перевела взгляд на майора:

— Тут же никого нет. Окна квартиры выходят на противоположную сторону…

— Вот именно, — прошипел Макс, раздраженный необходимостью возиться с девчонкой. — Окна и пули там, а ты тут. И только попробуй отсюда уйти, пока я лично за тобой не приду! Рапорт подам, чтоб тебя уволили за неподчинение приказу! Все ясно?

— Но…

— Я спрашиваю, вам ясен приказ, лейтенант Полозкова?! — рявкнул майор, потеряв всякое терпение.

— Так точно, — сдалась девушка.

Не тратя лишнего времени, Макс порысил обратно. Рядом с домом уже стояла скорая, и фельдшер как раз перевязывала окровавленную руку Николая.

— Во, блин! — воскликнул майор, моментально забывая про строптивую девчонку. — А Ильин сказал, что ты цел! Сильно зацепило?

— Да ерунда, — быстро ответил Николай. — Только царапнуло. Новую футболку мне испортили, сволочи!

— Кто там засел? — спросил Макс, присаживаясь на подножку. Открытая дверца прикрыла его от ветра, и он закурил.

— А черт его знает, — пожал плечами Николай, вызывая возмущенные протесты девушки, которая орудовала бинтом. — Извините. Я только и успел сказать, что из полиции, как они прямо через дверь палить начали. Но голос вроде был с акцентом. Я сразу в отдел позвонил. Дом большой, а нам только заложников не хватало.

— Ильин сказал, что ОМОН на подходе. Сейчас возьмут уродов тепленькими.

— Да пора бы уж. А то что-то они там затихли.

Макс только сейчас обратил внимание, что действительно уже какое-то время почти не слышит выстрелов:

— Может, патроны кончаются, — предположил он.

— Может. ОМОНовцы разберутся.

В этот момент подъехал автобус, из которого горохом посыпались крепкие парни в масках и с автоматами. Через полчаса все было кончено. В дверях появился капитан ОМОНовцев с разочарованной миной на лице.

— Взяли террористов? — нетерпеливо спросил Ильин, перехватив его прямо на крыльце. Во время операции он не высовывался из-за корпуса дежурной машины, которая стояла от опасного балкона на самом большом расстоянии, но явно уже готовился крутить дырочку под орден за раскрытие террористической группировки в самом центре Санкт-Петербурга.

— Какие там террористы! — отмахнулся усталый мужик лет сорока. — В комнате целая химическая лаборатория. Похоже, экстази штамповали уроды или что-то такое.

Подполковник бодро нырнул в подъезд — нарколаборатория, конечно, не так круто, как террористы, но тоже сойдет. Макс проводил карьериста насмешливым взглядом. Командир ОМОНовцев пошел к машине, но заметив, что Николай курит, свернул к нему.

— Сигареткой не разодолжите? — спросил он подходя. — Забыл свои, а мои орлы, как назло, подобрались некурящие.

Николай протянул пачку, а Макс, поднявшись с подножки машины, подал зажигалку. ОМОНовец вздрогнул:

— А я вас не заметил за дверцей, — усмехнулся он, прикуривая.

— А химиков-то этих взяли? — поинтересовался Макс, убирая зажигалку обратно в карман.

— А черта с два, — спокойно отозвался ОМОНовец. — Ушли, суки.

— Как? — поразился Николай. — Все выходы же перекрыты!

— На балконе — магнитофон стоит, он нам уже минут пятнадцать эту канонаду хренову играл. А пока мы ушами хлопали, эти твари через подвал ушли. Они люк заранее прямо из комнаты прорубили. Дом большой, а в подвале уже пусто. Мы проверили. Вон сколько окон, — мужчина кивнул на длинный ряд подвальных окошек у самой земли, некоторые из которых были приоткрыты. — На другую сторону дома вышли. Ищи их теперь…

— А… — Макс побелел, как полотно, смял в кулаке тлеющую сигарету и, оттолкнув ОМОНовца, бросился к дому. Николай побежал за ним.

— Куда ты? — капитан нагнал друга возле угла здания и схватил его за плечи, не пуская дальше. — Ты, что, свихнулся? Они уже давно ушли!

— Пусти! — попытался вырваться тот. — Там девчонка! Я туда девчонку поставил!

— А, черт, — выругался Николай, и на задний двор они влетели вдвоем.

Палисадник был пуст. Где-то в ветвях обрубка тополя чирикали птицы. Доносился глухой шум машин с дороги. И никого. Макс ткнулся спиной в стену, не находя в себе сил идти дальше.

— Они ее убили. Эти ублюдки. Они ее убили, — прошептал он, хватаясь за голову. — Я решил, что здесь ей ничего не угрожает. И оставил ее здесь. Одну…

— Майор Ребров, — проговорила выходящая из-за ствола дерева девушка. — Операция уже закончена? Мне можно покинуть свой пост?

— Слава Богу, — выдохнул Макс, пряча лицо в ладонях.

— Агафья… А мы уж испугались, что ты потерялась, — улыбнулся Николай, заслоняя своей широкой спиной друга, который все никак не мог прийти в себя.

— Нет. Я не потерялась, — усмехнулась девушка, показывая, что нарочито веселый тон капитана ее не обманул. — А вот место дислокации пришлось сменить. Не хотелось, чтоб меня подстрелил какой-нибудь придурок.

— Ты уже знаешь, что фигуранты смылись? — удивился капитан. — Откуда?

— Никуда они не смылись, — спокойно ответила она. — Вон, за бревнышком загорают. Но я же не могла знать, сколько их всего. Вот и убралась с линии возможного огня, как велит инструкция.

К машине они вышли втроем, пинками подгоняя перед собой двух неопрятных лохматых парней. Один сквозь зубы ругался матом, потирая разбитый затылок, а второй, сильно смахивающий на гориллу, не переставая, бормотал: «Как так? Ну как так-то?».

— Как же ты их взяла? — спросил Николай, пока пэпээсники паковали клиентов в уазик.

— Да много ли им надо, наркошам болезным, — легкомысленно отмахнулась девушка. — Стою себе, на солнышке греюсь, птичек слушаю, смотрю, а из подвального окошка кто-то лезет. Думаю, мол, алкаши чей-то погреб обобрали. Один, тот, что на обезьяну похож — вылез, осмотрелся и меня заметил. Говорит: «Ты ничего не видела, сука». И отвернулся. Наверное, второму хотел помочь. А я не люблю, когда меня обзывают. Дала ему по дурной голове, он и упал. Второй вылез и на товарища своего уставился, как баран. Я-то, пока он в подвале шуршал да матом ругался, за дерево спряталась. Почесал этот сморчок репу и потащил своего дружка в палисадник. Как раз к моему тополю. Согнулся в три погибели, задницу выставил, пистолет из кармана торчит, матерится, хрипит, но тащит, старается. Как до меня добрался, так я его и приложила по затылку. Улеглись они рядышком. А пистолет вообще в сторону отлетел. Мне только и осталось, что пукалку подальше пнуть, да браслетами их к тополиному бревну прицепить. Потом я этих гавриков быстренько обхлопала на предмет дополнительных подарков и обратно за дерево встала. Мало, ли, может, там еще третий есть. А я пока на тот свет не собираюсь.

— А что ж ты на помощь не позвала?

— Кого? Господа Бога? Кто бы мои вопли услышал, если до меня даже выстрелы едва-едва долетали.

Тут к ним подошел хмурый Ильин:

— Возвращаемся. Ребята из отдела по борьбе с наркотиками уже подъехали. Они тут сами разберутся. — Начальник был явно не доволен, что обещающее быть громким дело уплыло из рук. — А от вас, лейтенант Полозкова, я жду подробный рапорт о вашем геройстве. Кстати, и ваш, майор Ребров, рапорт по этому вопросу я буду читать с большим интересом.

Начальник злобно покосился на молчаливого майора и уселся в патрульную машину. Оперативники утрамбовались в уазик. В полном молчании они доехали до отделения, и подполковник сразу побежал в кабинет Бурундука.

— Ты иди наверх, — подтолкнул Николай девушку. — Мы перекурим и подойдем.

Агафья ушла, а капитан повернулся к другу.

— Успокоился? Или полчасика вокруг конторы погуляем? Тебя трясло всю дорогу, как в лихорадке.

— Да нет, нормально уже. Покурим и пойдем. Надо рапорт написать. А, то, кроме выговора за то, что девчонку подставил, получу еще и за несвоевременность.

Но заняться рапортами им не удалось. Едва они поднялись наверх, как в кабинет снова сунулся Ильин. Досада на его физиономии сменилась злорадством:

— Вы трое. К полковнику на ковер. Расскажете, как все это вышло.

— Если Ребров выставит меня лгуньей, я из него котлету сделаю, — шепнула девушка, проходя мимо Николая. — Предупреди его.

Ничего не понимающий капитан, пропустив девушку и, пользуясь тем, что Ильин пошел по коридору рядом с ней, обернулся к другу:

— Макс, Агафья что-то задумала. Не подставь ее.

Майор поднял голову на его тихий голос, но ответить ничего не успел. Подполковник заворчал, поторапливая друзей. Так они вошли в кабинет начальника убойного отдела, впереди довольный Ильин с девушкой, а следом Макс с Николаем. Бурундук стоял у окна спиной к двери и обернулся только тогда, когда посетители расселись за длинным столом для совещаний.

— Ну, что, господа офицеры, рассказывайте, как дошли до жизни такой. Почему у нас ба… девушка в одиночку с преступным элементом борется?

Агафья поднялась и спокойно сказала:

— Почему в одиночку?

Полковник метнул быстрый взгляд на Ильина, сел за стол и проговорил:

— Если не в одиночку, то как?

— Я была с майором Ребровым.

— Подробнее, — Бурундук жестом остановил возражения, готовые сорваться с губ его зама.

— Майор Ребров привел меня на другую сторону дома. Я этого не хотела, мне казалось, что он просто хочет отвести меня подальше от опасности. Но майор Ребров в доступной форме объяснил, что в ситуациях вроде этой надо стараться предусмотреть как можно больше. Мало, ли. Может быть, у тех, кто стрелял, есть сообщники в другой квартире. Как раз, когда он мне это объяснял, из подвального окна показался первый подозреваемый. Этот человек меня заметил и сказал какое-то ругательство, и тут майор ударил его по голове. Подозреваемый упал, а майор Ребров, приказав мне спрятаться за бревном, сам встал за ствол дерева. Второй подозреваемый, появившийся из того же окна, держал в руке пистолет. Майор Ребров, видимо, не желая допустить стрельбу, дождался, пока подозреваемый уберет оружие и займется своим упавшим товарищем, а потом ударом по голове отправил в беспамятство и его. После чего он забрал у подозреваемого оружие и обыскал обоих. Потом майор Ребров показал мне, как одной парой наручников можно обездвижить двух преступников…

— Чушь! — не выдержал подполковник. — Я сам видел, как эти два дуболома сломя голову бегут на задний двор!

Бурундук посмотрел на девушку:

— Как вы это объясните, лейтенант Полозкова?

— Я просто не дошла до этого момента, товарищ полковник, — спокойно ответила Агафья. — Когда преступники были обездвижены и обезоружены, майор Ребров побежал за помощью, а меня оставил с безопасного расстояния сторожить их.

— А почему же он не послал за помощью вас, а оставил наедине с этими преступниками? — поинтересовался Ильин, которому почему-то явно очень хотелось подвести Макса под выговор.

— Мы обсуждали с ним этот вариант, товарищ подполковник, — тем же ровным тоном пояснила девушка. — Но мы не знали, прячется ли еще кто-то внизу. И есть ли у них оружие. Поэтому майор Ребров решил рисковать жизнью сам, пробегая перед окнами подвала, а меня оставил за толстым стволом дерева. Когда он узнал, что ОМОНовцы уже обыскали подвал, то с капитаном Корбовым вернулся за мной и за подозреваемыми.

— Мне все ясно, — подытожил полковник, поднимаясь. — Тебе, Максим, пожалуй, стоило предупредить кого-нибудь, куда ты отправился вместе с вверенной твоей опеке лейтенантом Полозковой, но я, пожалуй, и сам бы не предупреждал. Кто ж знал, что так будет. Хотя на будущее — учти. Спасибо, все свободны. А Вы, подполковник, пожалуйста, задержитесь.

Оперативники потянулись к выходу, только Ильин остался сидеть с кислой миной на своем месте.

— Твоя ненависть к Реброву переходит всякие… — успели услышать друзья, прежде чем толстая дверь кабинета захлопнулась, отрезав от них гневный голос полковника.

— Ну, и как это понимать? — прошипел Макс, едва они вернулись к себе. На него тут же уставились две пары округлившихся от удивления глаз. — Какого черта вы рассказали Бурундуку эту сказку, лейтенант Полозкова?

— Макс, ты что? — проговорил капитан. — Ильин тебя под выговор вел…

— Ну и пусть бы себе вел, — бледный от злости майор потянул из пачки сигарету. — Какое ее дело? Пусть бы пожинала лавры, или как там это называется, героиня фигова…

— Да ты что? — возмутился было Николай, но Агафья остановила его, тронув за руку:

— Он прав.

Теперь капитан во все глаза смотрел на девушку.

— Он прав, — повторила она. — Я прошу прощения, майор Ребров, что вмешалась в ваши отношения с подполковником Ильиным. Это был первый и последний раз. Больше этого не повторится. Если вы решите осветить в рапорте свою версию событий, поставьте меня, пожалуйста, в известность.

С этими словами девушка, чеканя шаг, вышла из помещения, нарочито аккуратно прикрыв за собой дверь. Обратно она в этот день так и не вернулась. Приехав домой, Николай обнаружил на кухне очередной кулинарный шедевр, названия которому мужчина не знал, что то из рыбы. К ужину Агафья не вышла, и на его робкий стук не отозвалась, хотя дверь ее комнаты была заперта изнутри. Решив, что девушке надо успокоиться, Николай оставил ее в покое и лег спать.