Глава 2

Мадам Люлю ликовала. Ей все-таки удалось утереть нос конкурентам. Большой гламурный плакат (со стразиками, вот вам, вражины!) привлек нужное внимание. Отдельный кабинет оформлен в ведьмовском стиле, как его понимала мадам: свечи, хрустальные шары и много черного крепа. На прием к «сибирской целительнице» записались уже три клиентки. И Кошкина, между прочим, тоже! Женщина припомнила кислую улыбку госпожи Алексы, когда она, как бы между делом, рассказала ей об этом за утренним кофе, и радостно захихикала. Поломойка, кстати, тоже нашлась, и салон блистал чистотой. Правда, она пришла только на две недели, но мадам и сама собиралась прогнать девчонку из какой-то сибирской деревни, когда подойдет время зарплаты, потому не особо этим заморачивалась. Главное, что заклятая подруга получила достойный ответ!

Часы пробили шесть. Тетка, отозвавшаяся на звонок по объявлению в бесплатной газете, должна была вот-вот явиться. Мадам Люлю с довольной улыбкой выплыла в зал. Раскланялась с постоянной клиенткой, и тут заметила необъятную бабу перед витриной своего детища. Она чуть не взвыла от такого негламурного дополнения и выскочила на улицу:

— Что ты тут крутишься? Поломойку уже взяли, давай, иди отсюда, — с места в карьер понеслась хозяйка салона.

— Поломойку?! — бабища развернулась к ней всем телом. Ее телеса заходили волнами, как студень. Бесчисленные цепочки и кулоны возмущенно зазвенели. Рядом с ней мадам Люлю смотрелась Дюймовочкой.

— А… — поняла защитница гламура. — Вы ведьма Олеся?

— Колдунья, — недовольно поправила та, — Потомственная колдунья Олеся. Че, сразу не видно? Надо же… С поломойкой попутали. Вы тута написали про какую-то Сибирь? Это чего?

— Эмм… — замялась хозяйка салона, обходя потомственную колдунью с наветренной стороны: запах давно не мытого тела не радовал ее обоняние. — Клиентам нравится. Таинственная тайга и запретные тайны… Рекламный ход…

— Какой такой ход? Не надо никакого хода, — отозвалась тетка, обдав ее запахом чеснока изо рта. — Я коренная питерчанка!

— Коренная кто? — пискнула обалдевшая мадам Люлю.

— Питерчанка! Ужо три года коренная. Чего не ясно-то?

— Три года, да? — хозяйка салона медленно приходила в себя и начинала понимать, что это чудо показывать клиенткам нельзя. Если, конечно она не хочет кардинально сменить вид деятельности.

— Ага, — подтвердила Олеся.

— Ты вот, что, — начала Анна Олеговна, медленно оттесняя ее от дверей салона. — Давай, иди отсюда, коренная. Быстро катись, питерчанка хренова, чтоб я тебя не видела. Живо, а то охрану позову!

Мадам блефовала, никакой охраны у нее не было, но на бабищу угроза подействовала, и она быстро потопала в сторону метро. Хозяйка салона с трудом выдохнула, с вымученной улыбкой придержала двери выходящей постоянной клиентке и на подгибающихся ногах прошла в свой кабинет.

«Что делать? — лихорадочно думала она, бегая по комнате и заламывая руки, — Кошкина вот-вот явится к целительнице, а целительница того… Нет ее… Новую вызвонить? Так не успею же. А если такая же явится? Питерчанка, блин… Какое позорище. Алекса умрет от радости! А вечером еще одна клиентка к целительнице! Хоть самой в экстрасенсы записываться! Так ведь узнают. Они всех девчонок знают…»

Дверь скрипнула, открываясь.

— Кого несет?! — возмутилась женщина.

— Я прибрать у Вас хотела, пока клиентов нет, — тихо сказала новая уборщица.

Мадам Люлю медленно прошлась взглядом по пылесосу, потом по длинному шлангу со щеткой, к которому крепилась тощая девица, и неожиданно завизжала на грани ультразвука:

— Пошла вон отсюда, курица деревенская!!! Хотя, нет! Стой!

Она схватила поломойку за руку и втащила внутрь. Пылесос, подчиняясь мощному пинку, вылетел на середину зала.

Хозяйка покрутила девушку в разные стороны.

— Так, так… Пожалуй, сойдет. Как тебя там зовут?

— Агафья, — удивленно отозвалась уборщица. — Я же Вам…

— Плевать! — оборвала Анна Олеговна и потащила ошеломленную девицу в зал. — Ленка! Что глазами хлопаешь, корова?! Когда придет Кошкина, проводи ее в кабинет нашей целительницы. И пылесос убери, идиотка!!! Ну, все говорить надо! Ни хрена сами сообразить не могут!

Она приволокла поломойку в задрапированную черным комнату и решительно сказала:

— Придет клиентка, делай, что хочешь, но чтоб она поверила, что ты сибирская целительница!!! Иначе уволю!

— Да я сама уволюсь! — воскликнула пришедшая в себя девушка. — Делать мне больше нечего, клоунады тут разыгрывать! Вы меня не для этого наняли!

— Девочка, милая, — мадам Люлю моментально сменила тон. — Ну, выручи нас! Ты бы видела, какое ЧМО явилось… А клиенты — уважаемые люди, к ним подход нужен. Если все получится, я тебе зарплату повышу! В штат возьму, будешь, как сыр в масле, кататься, а не тряпкой махать. Как тебя зовут, кстати?

— Агафья, — обреченно вздохнула девушка.

— Нет, — отмахнулась хозяйка. — Ну, что за имя для сибирской целительницы? Будешь Агриппина! Ты поизображай ерунду, руками помаши, свечками. Клиенткам много не надо. Со своими болячками они к врачам ходят. А к тебе их со скуки несет. Вот и развеешь им эту скуку. Всего-то экстрасенсшу изобразить…

— В этом? — ехидно поинтересовалась Агафья, кивнув на свой голубенький халатик уборщицы.

— О, черт, — спохватилась мадам. — Пошли со мной, сейчас что-нибудь придумаем!

Едва за ними закрылась дверь подсобки, как по коридору процокали каблуки.

— Кошкина уже здесь! — засуетилась женщина. — Что же на тебя надеть-то?

На полке нашелся большой джутовый мешок. В них отправляли белье в прачечную. Три криво вырезанные дыры плюс кусок веревки, и вместо уборщицы в кладовке стоит наряженная в рубище непонятность. То ли нищенка, то ли просто чокнутая. Хозяйка задумчиво осмотрела свое творение:

— На икону великомученицы чем-то похожа. Такая же худая. Только кроссовки сними. Там ковер, не замерзнешь.

Девушка пожала плечами и послушалась.

— Иди. Если уболтаешь Кошкину — премию получишь прямо сегодня.

Агафья вошла в глупо оформленную комнату. Клиентка сидела в глубоком кресле. Босые ноги ступали неслышно, и, когда девушка поздоровалась, она вздрогнула.

— С чем пришли?

— Ммм… — женщина смешалась, разглядывая странный наряд, но постепенно оправилась от удивления. — Морщины. Вот тут у глаза… И голова опять болит. Мне порчу снимала бабушка Груня, в Москве. Сказала, что это любовница моего мужа наслала. Наверное, опять она…

— Нет на вас никакой порчи, — прервала Агафья этот бред. — А голова болит от того, что вы вчера пили что-то крепкое. И еще какой-то химии туда добавили.

— Да как Вы смеете?! — возмутилась госпожа Кошкина, покраснев. Она действительно вчера была на вечеринке и слегка перебрала с алкоголем. И не только с ним.

— А, что, я ошиблась? — невозмутимо поинтересовалась странная девица. Она прошлась вокруг молодой женщины, нагло ее разглядывая. — Встаньте-ка.

Клиентка недоуменно поднялась.

— И давно Вы… — хамоватая девчонка покрутила в воздухе кистью, пытаясь подобрать нужное слово, — …химию всякую дурманную глотаете?

— Я не наркоманка, — быстро воскликнула женщина. — Как Вам такое в голову пришло?! Да я… Я вашей хозяйке нажалуюсь, деревенщина!

— Значит, давно, — спокойно сказала Агафья и равнодушно продолжила: — Идите, жалуйтесь.

— То есть, как это? — капризная клиентка явно опешила. Уже то, что привычная угроза не сработала, было странно. Но больше всего ее поразил тон, которым это было сказано. Этой непонятной особе действительно было наплевать, куда и зачем она пойдет. Кошкина снова опустилась в кресло.

— Не надоело от дряни всякой зависеть и боятся, что кто-то когда-то об этом узнает? — так же безразлично спросила девушка.

— А что я могу сделать?! — вдруг прорвало женщину, и она, захлебываясь слезами, стала вываливать этой странной девице подробности своей жизни. Про то, как боится постареть и потерять богатого мужа, про то, как от скуки однажды попробовала героин, и чем это кончилось, и как теперь постоянно не хватает денег и страшно, что муж все узнает. Знахарка молчала. Закончив эту спонтанную исповедь, клиентка трясущимися руками полезла в сумочку:

— Я сейчас… мне надо… я только чуть-чуть. Вы же никому не скажете…

— Ну-ка дай сюда эту гадость, — воскликнула вдруг Агафья, брезгливо выхватив у нее пакетик с белым порошком.

— Отдайте… — рванулась клиентка. — Мне надо…

— Уже не надо! — отрезала знахарка, и глаза клиентки полезли на лоб. Пакетик вдруг стал плавится в руках колдуньи, а потом и вовсе вспыхнул бездымным зеленым пламенем. Потом с ее пальцев сорвалась яркая голубая искра и врезалась перепуганной женщине прямо в лоб. Но не обожгла, а будто впиталась в кожу. Худое лицо приблизилось почти вплотную. — Не надо тебе этой дряни, поняла? Уже не надо.

И госпожа Кошкина, последние два года думавшая только о том, как бы достать денег и расслабиться, вдруг поняла, что знахарка права. Ей это было не нужно. Вообще.

— О, Боже… — выдохнула она.

— Если у тебя все, то уходи, — глухим голосом проговорила Агафья, тяжело опершись о стол. — Устала я, отдохнуть надо.

— Да, да… Конечно, — засуетилась клиентка, спиной пятясь к двери. — Спасибо, спасибо…

Минут через десять мадам Люлю осторожно заглянула в дверь. Благодаря камерам видеонаблюдения она посмотрела всю сцену от начала до конца и пребывала в некоторой прострации. Девушка сидела в кресле и, казалось, спала.

— Эй, Агафья, — позвала хозяйка. — Ты что с Кошкиной сделала? Она вышла, сияя, как начищенный медный колокол, чаевые тебе хорошие оставила.

— Ничего особенного. Избавила от дурмана.

— От чего?

— От дурмана. Она какую-то гадость глотала и привыкла. Я ее от этой дряни отучила.

— Но откуда ты… — Хозяйка салона в немом удивлении воззрилась на свою поломойку. То, что Кошкина подсела, уже давно обсуждалось в свете. Пожалуй, только ее муж был не в курсе. Да сама светская львица считала, что успешно скрывает свою слабость… Но откуда об этом могла узнать какая-то работница ведра и тряпки?!

— Да это же сразу видно, — отмахнулась девушка.

— И, что? Ты действительно вылечила эту конченую наркоманку?!

— Думаю, да, — спокойно ответила Агафья. — Ее теперь только силой такой дрянью накормить можно. Но она будет очень сопротивляться.

— Так ты действительно целительница? — все еще не могла поверить Анна Олеговна. — Весь этот фокус-покус, огонь в ладонях и искры в разные стороны… А чего тогда тряпкой машешь?

— Уже не машу, — вдруг озорно улыбнулась девушка. — Вы же обещали взять меня в штат.

— Да, да. Конечно, — еще бы мадам Люлю упустила такую золотую жилу. — А откуда это у тебя?

— Из тайги, — ответила девушка. — Старая знахарка научила.

— Понятно, — протянула хозяйка. — Мы с тобой теперь озолотимся!!! К тебе очередь будет на год вперед.

— Я больше двух в день принимать не смогу. Сил не хватит. Кроме того, я же Вам говорила, еще когда уборщицей устраивалась. Это для меня временная работа. Не больше, чем на две недели. Потом я уйду.

— Как скажешь, — женщина едва не кланялась этой невероятной девчонке, которая даже не понимала, какие деньги может зарабатывать.

— А, да, — попросила вдруг девушка. — Надо сюда фикус поставить. Самый большой, какой только найдете.

— Будет тебе фикус. Еще что-нибудь? — мадам была готова перетащить сюда весь ботанический сад, лишь бы девчонка осталась довольна.

— Мадам Люлю…

— Ну, что ты, деточка? Зови меня Анна.

— Хорошо. Анна, я бы не хотела, чтобы кто-то знал про меня. Ну, кто я, где живу, и все такое…

— Да ради бога, дорогая, — обрадовалась хозяйка. Ей самой очень не хотелось, чтобы девчонку переманили. А так сибирская целительница всегда будет под присмотром. А две недели… Глупости! Как только она поймет, какие деньги может зарабатывать, сама никуда не пойдет. — Будешь уходить задней дверью, а там дворами. Только лицо прикрывай. Тогда договорились?

— Договорились, — подтвердила девушка.

— Ну, тогда ты отдыхай — я предупрежу девочек, чтобы не шумели. Следующая клиентка к тебе через два часа. А я пока поищу фикус.

Агафья кивнула и снова прикрыла глаза. Мадам Люлю, едва не вприпрыжку, по пути рявкнув на перешептывающийся персонал, отправилась обзванивать цветочные магазины.

Вторая клиентка тоже была уверена, что прыщ на подбородке — это порча. Агафья попыталась ей объяснить, что никакой порчи не существует, а прыщ — результат неумеренного потребления всяких искусственных деликатесов, но потерпела неудачу. Клиентка решила, что пресловутую порчу навели на деликатесы. Мысленно плюнув, девушка не стала ее разубеждать. Тем более, что ничего серьезного с женщиной не происходило. Новоявленная знахарка зажгла взглядом несколько свечей, изобразила иллюзию огня в хрустальном шаре, а потом, решив, что спецэффектов достаточно, быстренько свела ничтожный прыщик и отправила даму восвояси. Излишней вежливостью девушка себя не утруждала, но ее показное безразличие обе, привыкшие к всеобщему заискиванию, дамочки восприняли, как доказательство ее «настоящести». Что вполне устаивало Агафью. Лебезить перед глупыми тетками у нее не было никакого желания.

* * *

Николая атаковала туча голодных злых комаров. Он не мог понять, откуда они взялись, но их было несметное количество. Они пикировали в лицо, как маленькие самолеты, вились вокруг него, жаждали его крови. Николай отмахивался от них руками, потом побежал прочь и с разбегу врезался в дерево. Голова загудела, как колокол. И тут он проснулся. На лбу наливалась здоровенная шишка. Видимо, во сне он свалился с кровати и крепко приложился башкой об паркет. А на тумбочке надрывался противным писком мобильник. «Так вот откуда в моем сне появились эти кровососы», — подумал Николай, дотягиваясь до телефона. Голова болела невыносимо. То ли после вчерашнего возлияния с Максом, то ли после сегодняшнего полета с кровати. Он остался сидеть на полу, кое-как нашарил нужную кнопку, поднес телефон к уху и раздраженно рявкнул:

— Слушаю!

— Здравствуйте. Меня зовут Агафья Полозкова, — раздался из мембраны приятный девичий голос. — Ваш номер мне дал подполковник Ильин. Он сказал, что вы сдаете комнату. Это еще актуально?

— Что актуально? — не сразу сообразил Николай.

— То, что вы сдаете комнату в своей квартире, — терпеливо объяснила девушка.

— Я не… — начал было он, все еще чумной со сна, и тут же спохватился. — Ах, комнату! Извините, я не сразу сообразил. Да, я сдаю комнату.

— А когда можно посмотреть?

— Да хоть сейчас, — сонно выдал Николай. Тут он оглядел свой привычный холостятский бардак, вспомнил про гору немытой посуды и переполненное мусорное ведро на кухне, и энтузиазма у него быстро поубавилось.

— Если Вас не затруднит, это было бы замечательно. У меня есть свободное время. Я могу подойти через полчаса.

— Заметано. До встречи, — Николай быстро свернул разговор и рванул на кухню прибираться. Очередной телефонный звонок вернул его с полдороги.

— Слушаю! — Гавкнул он в трубку еще более злобно, чем раньше, но это снова оказалась Агафья.

— Извините, но это опять я. Вы не сказали адрес, куда подойти.

— Упс… — Николай смутился и продиктовал адрес. Даже почтовый индекс назвал зачем-то.

«Она точно решит, что у меня с головой не все в порядке, — думал он, быстро намывая посуду, — зачем я этот чертов индекс сюда приплел?! Болван!»

Николай успел минута в минуту. Даже вынес мусор, а грязное белье, которое неопрятной кучей валялось в ванне, затолкал в стиральную машину. Когда он натягивал чистые треники, в дверь позвонили.

На пороге стояла девушка.

— Здравствуйте, я — Агафья Полозкова, — начала она, но Николай прервал:

— Да понял уже. Понял. Хватит реверансов, — почему-то ее подчеркнутая вежливость его раздражала. — Проходи. Кухня — направо, дальше санузел и твоя комната. Налево — моя спальня. Там тебе делать нечего. Иди, осматривайся.

Девушка посмотрела на него удивленно, но, ничего не сказав, пошла по коридору. «Точно решит, что я псих, чокнутый. Может, и правда псих? Поэтому от меня и Марта ушла, — подумал он вдруг тоскливо и тут же сам себя оборвал, — Отставить Марту!»

Агафья осматривала квартиру, а Николай — ее: «Да, уж… Насчет пассии Макс явно погорячился: мышь серая обыкновенная». Девушка, и правда, не отличалась красотой. Хотя и ничего откровенно уродливого в ней не было: просто невыразительное все, незаметное. Темные волосы непонятной длины уложены на затылке в бабский узел. Кожа нездорового серо-зеленого оттенка. Николай даже задумался, не наркоманка ли она, но тут же отмел эту мысль: уж это-то Ильин вычислил бы в два счета. Лицо узкое, не сказать, чтоб крысиное, но где то близко. Разрез глаз немного странный, но это, видно, в предках кто-то из братских народов отметился. Губы, вроде, красиво очерченные, но блеклые, незаметные. Роста невысокого. Одета старомодно, хоть и чистенько. Фигура отсутствует как таковая — плоская со всех сторон, как доска, впрочем, из-за мешковатой одежды было не разобрать наверняка.

— Мне все нравится, — прервала девушка его размышления.

— Ну, и отлично, — обрадовался Николай. — Когда въезжать будешь? Сегодня я свободен. А вот завтра — дежурю.

— Я могу и сегодня, — спокойно заявила Агафья. — Вещей не много. Только у меня есть один вопрос, прежде чем мы окончательно договоримся.

— Давай сюда свой вопрос, — усмехнулся он.

— У меня фикус есть. Я у Вас дома комнатных растений не заметила. Вас не будет раздражать мой вазон?

Николай с трудом сдержал смех, в дополнение к внешности синего чулка еще и фикус. Интересно, а по вечерам она крестиком вышивает или носки вяжет? И почему только Ильин принимает в ней такое участие?

— Нет, не будет раздражать. У меня вот тоже питомец есть. Ты его еще не видела. Только он дрыхнет где-то.

— Да, я обратила внимание, что у Вас есть кот, — серьезно ответила девушка. — Он сейчас спит в Вашей меховой шапке в стенном шкафу.

— Ах, вот он где, бандит! Как только пролез?! — воскликнул Николай, удивляясь, как девица умудрилась вычислить хвостатого партизана, если даже он сам не представлял, куда тот зашхерился на этот раз. — Было бы неплохо, если бы ты его кормила, когда я на дежурстве.

— Хорошо, — тут же согласилась девушка. — Мне не трудно.

Тем временем Николай открыл стенной шкаф, куда складировалась зимняя одежда, и уставился на верхнюю полку, с которой свисал рыжий пушистый хвост:

— Блин, высоко забрался, не достану.

— Он сам спрыгнет, — спокойно заметила Агафья и тихонько позвала: — Кис-кис-кис.

«Ага, щаззз, — злорадно подумал Николай. — Так наше котейшество тебе и отзовется на какой-то там «кис-кис».

Но не успел он додумать эту мысль до конца, как ему на плечи обрушилась раскормленная рыжая туша. А в следующую секунду предатель-Маркиз, громко урча, уже терся об ноги Агафьи. Удивленный мужчина, потирая свежие царапины на загривке, закрыл дверцу шкафа и решил оставить странное поведение кота без комментариев.

Все формальности уладились довольно быстро. Николай получил скромную сумму в качестве платы за первый месяц, а Агафья — собственные ключи, и тут же убежала за вещами. Их оказалось совсем немного. Когда она снова нарисовалась на пороге его квартиры, то в левой руке держала небольшой потертый чемодан, а правой нежно прижимала к груди здоровенную кадку с фикусом. Николай сунулся было помочь, и чуть не уронил тяжеленный вазон. «И как его только доволокла такая пигалица», — удивился он, кое-как затаскивая растение в комнату.

Агафья установила разлюбезное растение и опять куда-то ушла. Николай охнуть не успел, как ее и след простыл. «Шустрая», — подумал он и отправился звонить Максу. Надо было сообщить ему, что появилась квартирантка. С майора станется заявиться в гости бухим и начать ругать начальство, а девица потом своему покровителю доложит. Макс пообещал учитывать наличие лишней пары ушей и попойки устраивать исключительно у себя дома. Николай сварил себе на обед пельмени, сходил за кошачьим кормом в соседний магазин, посмотрел по телевизору футбол, потом новости, потом еще какую-то муть… А потом, случайно взглянув на часы, забеспокоился. Было уже десять, а девица все не возвращалась. «Мало, ли, — успокаивал он сам себя. — На свидание ускакала. Дело молодое». В его сорок лет девица, выглядевшая гораздо моложе своих двадцати пяти, казалась чуть ли не малолеткой. Тут он припомнил совершенно не романтичную внешность Агафьи и отмел версию возможного свидания, как несостоятельную. Когда часы пробили двенадцать, Николай уже раздумывал, не позвонить ли Ильину с сообщением, что его приятельница пропала, но тут звякнул замок, и в прихожую тихо, не зажигая свет, прокралась Агафья. Николай сам щелкнул выключателем:

— Ну, и где ты была?!

Девица воззрилась на него с удивлением:

— Простите, что?

Николай спохватился, что не имеет никакого права задавать такие вопросы и тем более таким тоном совершенно чужой совершеннолетней девушке:

— Извини. Поздно уже. Я волновался, подумал, что с тобой что-то случилось.

Нахмуренные брови разгладились, и она даже слегка улыбнулась.

— Я пока на постоянную работу не устроилась. Приходится подрабатывать, где попало. Вот и задерживаюсь иногда.

— Тогда понятно. Извини. Спокойной ночи, — сказал Николай смущенно, и быстрым шагом, слегка смахивающим на бегство, удалился к себе в комнату. Он еще долго лежал без сна, размышляя о странной серой мышке, которая поселилась в его квартире. Она постоянно ставила его в тупик, и бывший мент не мог сообразить, с чего так стремительно глупеет в ее присутствии. В одном он был уверен на сто процентов — с девицей явно было что-то не так, хоть он и не понимал, что именно. Дав себе слово во что бы то ни стало разобраться в этой загадке, мужчина, наконец, заснул.